Молния била вокруг верхней стойки отказывающей станции преобразования атмосферы. Из аварийной вентиляции валил пар. Столбы раскаленного газа вырывались из земли на сотню метров, в то время как внутренние компенсаторы тщетно пытались отрегулировать температуру и давление, однако перегрузка уже не поддавались коррекции.

Бишоп был достаточно осторожен, чтобы не подлетать близко к станции, когда вел челнок на взлетно-посадочную площадку на верхнем уровне. Приближаясь к цели, они пролетели мимо разбитого БТР. Покореженная неподвижная машина, брошенная возле входа на станцию, наконец перестала дымиться. Рипли смотрела, как она проскользнула внизу, словно памятник излишней самоуверенности и неуместной вере в способность современных технологий преодолеть любое препятствие. Скоро она погибнет вместе со станцией и остатками колонии.

Преодолев примерно треть пути вдоль огромного конуса станции терраформирования, они увидели узкую выступающую посадочную платформу, открытую всем ветрам. Она была приспособлена для того, чтобы принимать грузовики и небольшие суда, перемещающиеся в атмосфере, но не подходила для транспорта размером с челнок. Однако Бишопу удалось каким-то образом подвести шаттл достаточно близко. Платформа затрещала под его весом, опорная балка опасно прогнулась, но выдержала.

Рипли закончила обматывать металлизированной лентой громоздкую штуку, которая занимала ее мозг и руки последние несколько минут. Она отбросила полупустую катушку с лентой в сторону и оценила свое изделие. Изготовлено оно было неаккуратно и, вероятно, нарушало штук двадцать разных военных правил безопасности, но Рипли на это плевать хотела. Она не на парад собиралась, а вокруг не было никого, кто сказал бы ей, что это опасно и попросту невозможно.

Пока Бишоп пытался подобраться как можно ближе к станции, она прикрутила винтовку Хикса к огнемету. В результате получились довольно массивные и неуклюжие сиамские близнецы убийственной огневой мощности. Возможно, этого будет достаточно, чтобы она вернулась на корабль живой – если, конечно, сможет это оружие унести.

Рипли вернулась к арсеналу челнока и стала набивать карманы всем, что способно убивать чужих: гранатами, снаряженными магазинами для импульсной винтовки, патронными обоймами и всем остальным.

Запрограммировав челнок на автоматический взлет в случае, если платформа начнет разрушаться, Бишоп покинул кабину пилота и отправился к Хиксу, чтобы помочь ему обработать раны. Капрал лежал, растянувшись на нескольких креслах. Вокруг него было раскидано содержимое аптечки. Вместе с Рипли они смогли остановить кровотечение. При должном лечении Хикс выздоровеет – рассеченная плоть уже начала восстанавливаться. Но для того, чтобы унять боль до терпимого уровня, раненому пришлось сделать несколько инъекций. Медикаменты позволили капралу оставаться в почти комфортном состоянии, но снизили остроту зрения и замедлили реакции. Безумный план Рипли он мог поддержать разве что морально.

Бишоп пытался увещевать ее:

– Рипли, это не особо эффективная идея. Я понимаю, что ты чувствуешь…

– Понимаешь? – бросила она в ответ, не глядя на него.

– В том-то и дело, что понимаю. Это часть заложенной во мне программы. Неразумно погибать один за другим.

– Она жива, – Рипли обнаружила пустой карман и положила туда гранаты. – Ее затащили сюда точно так же, как и всех остальных, и ты это знаешь.

– Да, похоже, это логично, что они именно так и сделали. Хочу заметить, у чужих нет очевидных причин, чтобы отклоняться от схемы, по которой они действовали до сих пор. Дело не в этом. Если даже она и здесь, маловероятно, что ты сможешь ее найти, спасти и вовремя пробиться обратно. Через семнадцать минут это место превратится в облако пара размером с Небраску.

Рипли игнорировала его, а ее пальцы так и летали, пока она застегивала до отказа набитую сумку.

– Хикс, не позволяй ему смыться.

Капрал вяло моргнул в ответ, и его лицо перекосилось от боли. От лекарств его глаза слезились.

– Мы никуда не денемся, – заверил он и кивнул на ноги Рипли. – Ты сможешь все это унести?

Она взвесила в руках свое гибридное орудие.

– Пронесу столько, сколько надо.

Подняв сумку, Рипли повесила ее на плечо, развернулась и пошла к выходу. Нажав на кнопку открытия люка, она нетерпеливо ждала, когда железные створки распахнутся. Ветер и рев неисправной системы поддержания атмосферы ринулись в проем. Рипли шагнула на аппарель, помедлила и обернулась.

– До встречи, Хикс.

Морпех попытался присесть, но не смог – сумел только повернуться на бок. Одной рукой он прижимал к лицу марлевую повязку.

– Дуэйн. Меня зовут Дуэйн.

Она вернулась, чтобы пожать его руку.

– Эллен.

Этого было достаточно. Хикс кивнул и откинулся назад. Он выглядел довольным. Его голос был лишь бледной тенью того голоса, к которому она привыкла:

– Не задерживайся, Эллен.

Она нервно сглотнула, развернулась и вышла, не оглядываясь, и люк за ней захлопнулся.

Если бы не тяжелая экипировка, ее бы наверняка сдуло с аппарели ветром. В стене напротив челнока располагались ворота грузового подъемника. Панель управления быстро отозвалась на ее прикосновение. Здесь электричества достаточно. Даже слишком. Подъемник был пуст. Рипли зашла внутрь и нажала контактный выключатель напротив отметки «уровень “C”». Самый низ. «Седьмой уровень», – подумала она, когда подъемник начал движение вниз.

Он двигался медленно. Подъемник был приспособлен для перевозки массивных и особо важных грузов, поэтому для спуска требовалось некоторое время. Рипли стояла, прижавшись спиной к задней стенке, и смотрела на ползущие полосы света. По мере того, как лифт опускался все глубже в нутро станции, нарастал жар. Ей стало труднее дышать. Кругом ревел вырывающийся наружу пар. Медлительность подъемника дала ей время снять куртку и экипироваться всем, что она позаимствовала на складе челнока, прямо поверх майки. От пота волосы прилипли к шее и лбу. Она в последний раз проверяла боеприпасы. Патронташ с гранатами удобно пристроился прямо посередине разгрузочного жилета. Рипли зарядила огнемет и убедилась, что топливный бак полон. То же самое с магазином винтовки. В этот момент она вспомнила, что надо активировать гранатомет.

Ее пальцы нервно нащупали то место, где брючные карманы ее комбинезона раздулись от световых патронов. Достала неактивированную гранату. При неловком движении та выпала и безобидно покатилась по полу. Дрожа, Рипли подняла гранату и сунула обратно в карман. Несмотря на все подробные инструкции, которые выдал ей Хикс, она вдруг резко осознала, что ничего не знает о гранатах, ракетах и подобных вещах.

Хуже всего было то, что впервые с момента прибытия на Ахерон она была одна. Совершенно и окончательно одна. Но у нее уже не было времени об этом думать, поскольку мотор подъемника замедлился.

Лифт опустился вниз с легким толчком. Защитное ограждение открылось. Когда двери распахнулись, Рипли вскинула нескладный сдвоенный ствол винтовки-огнемета. Перед ней простирался пустой коридор. Помимо света, производимого аварийными лампами, слабое красноватое свечение исходило из-за плотных металлических выступов. Пар со свистом вырывался из лопнувших труб. Искры сыпались из перегруженных поврежденных кабелей. Соединительные муфты трещали, а перенапряженная машинерия скрипела и сотрясалась. Где-то вдалеке огромный металлический рычаг или поршень издавал скрипящий звук.

Взгляд Рипли скользнул влево, затем вправо. Костяшки рук, в которых она держала свое сдвоенное оружие, побелели. У нее не было визора, который мог бы ей помочь. Хотя при столь многочисленных выбросах тепла от его инфракрасных сенсоров было бы не так много пользы. Она шагнула в коридор – в декорации, нарисованные Пиранези[13] и украшенные Данте.

Она почувствовала присутствие чужих за первым же углом. Вещество, похожее на смолу, покрывало трубы и короба, тянулось вверх, в тоннели у нее над головой, чтобы залить механизмы и склеить их, создав единое пространство.

Рипли приделала к огнемету локатор Хикса и смотрела на него каждый раз, когда решалась опустить глаза. Он все еще работал, все еще был настроен на поиск единственной цели.

В коридоре раздался голос, заставивший ее вздрогнуть. Он был спокойным и убедительным. И искусственным:

«Внимание. Тревога. Весь персонал должен немедленно эвакуироваться. У вас есть четырнадцать минут, чтобы отойти на минимальное безопасное расстояние».

Локатор продолжал следить, его светодиодный дисплей ясно показывал расстояние и направление. Продвигаясь вперед, Рипли моргала, чтобы стряхнуть попадающие в глаза капли пота. Вокруг нее клубился пар, ограничивающий видимость во всех направлениях. Мигающие сигналы тревоги освещали пересечение коридоров впереди.

Движение. Она развернулась, и огнемет изрыгнул напалм, поджигая воображаемого демона. Ничего.

Заметят ли они выброс тепла от ее оружия? Теперь уже нет времени волноваться насчет вероятностей. Рипли продолжила путь, пытаясь не дрожать и сконцентрироваться на показаниях локатора.

Она спустилась на нижний уровень, во внутренние помещения. Стены вокруг нее состояли из скелетообразных фигур – тел неудачливых колонистов, которые попали сюда в качестве беспомощных носителей эмбрионов чужих. Их фигуры, влипшие в смолистое вещество, напоминали насекомых, застрявших в янтаре. Сигнал локатора усилился и повел Рипли влево. Ей пришлось согнуться, чтобы пройти под низким навесом. На каждом повороте и перекрестке она останавливалась, чтобы осторожно запалить световой патрон и оставить позади себя. В этом лабиринте легко заблудиться без отметок, которые помогли бы найти путь обратно.

Один из проходов оказался настолько узким, что ей пришлось проскользнуть в него боком. Взгляд женщины перемещался от одного замученного лица к другому. На лице каждого похороненного здесь колониста застыла гримаса агонии.

Что-то вцепилось в нее. Колени Рипли подогнулись, а дыхание покинуло ее прежде, чем она смогла закричать. Но рука была человеческой. Она тянулась от плененного тела, увенчанного знакомым лицом. Картер Бёрк.

– Рипли, – его стон с трудом напоминал человеческий. – Помоги мне. Я чувствую его внутри. Он шевелится…

Она смотрела на него, но уже без ужаса. Такого никто не заслуживал.

– Вот.

Пальцы Рипли конвульсивно схватили гранату и вручили ее Бёрку. Приведя механизм в действие, женщина поторопилась прочь.

Вокруг гремел голос станции. В нем слышался нарастающий градус настойчивости:

«У вас есть одиннадцать минут, чтобы отойти на минимально безопасное расстояние».

Согласно показаниям локатора, Рипли была у цели. За ее спиной раздался грохот гранаты, и взрывная волна едва не сбила ее с ног. В ответ на это из самых глубин станции поднялся еще более мощный выброс. Завыла сирена, и вся конструкция содрогнулась. Локатор вел ее за угол. Рипли помедлила в ожидании. Шкала локатора показала ноль. Браслет Тритончика валялся на полу, металл, из которого его изготовили, был покорежен. Его передатчик ярко светился жизнерадостным зеленым светом. Рипли сползла по стене. Все было кончено. Все кончено.

Веки Тритончика дрогнули, она открыла глаза и увидела, что ее окружает. Она была в коконе, в некой структуре, похожей на колонну, помещенную на краю кучи округлых предметов: яиц чужих. Она сразу их узнала. Несколько отчаянных колонистов, прежде чем чужие убили или утащили их, сумели заполучить несколько таких яиц для исследований. Но те были пусты и разбиты сверху, а эти – целые.

Каким-то образом ближайшее яйцо распознало ее движения. Оно затряслось и начало открываться. Нечто мокрое и кожистое шевелилось внутри. Охваченная ужасом, Тритончик наблюдала, как узловатые паукоподобные ноги появились у края яйцевидного образования. Они показались все сразу. Девочка знала, что произойдет дальше, и отреагировала единственным известным и доступным ей способом – закричала.

Рипли услышала, обернулась на звук и бросилась бежать. Словно зачарованная ужасом, Тритончик смотрела, как лицехват выбрался из яйца. Он на мгновение задержался на краю, собираясь с силами и нащупывая опору, а затем повернулся к ней. Рипли ворвалась в помещение как раз в тот момент, когда он готов был прыгнуть. Ее палец надавил на спусковой крючок импульсной винтовки. Единственный патрон разорвал ползущее существо на части. Пламя огнемета осветило фигуру взрослого чужого, оказавшегося рядом. В тот самый момент, когда он развернулся и собрался прыгнуть на нарушителя спокойствия, два залпа из обоих стволов отбросили его назад. Рипли приблизилась к чудовищу, стреляя в него снова и снова, с убийственным выражением лица. Чужой опрокинулся на спину, и она полила его струей огня.

Пока он горел, Рипли подбежала к Тритончику. Тягучее вещество, из которого состоял ее кокон, еще не окончательно затвердело, и Рипли смогла освободить девочку настолько, что той удалось вылезти.

– Вот, – Рипли повернулась к ней спиной и встала на колени. – Залезай.

Девочка вскарабкалась по ее бедру и обхватила шею руками. Ее голос был слаб:

– Я знала, что ты придешь.

– Я не пришла бы, только если бы перестала дышать… Ладно, давай выбираться. Я хочу, чтобы ты держалась, и держалась очень крепко, потому что мне нужно будет управляться с оружием.

Она не увидела, как девочка кивнула, но почувствовала это спиной.

– Поняла. Не волнуйся, я не отцеплюсь.

Рипли засекла движение справа. Она проигнорировала его, поливая огнем яйца чужих. Только после этого она направила огнемет на приближающихся монстров. Один из них – живой огненный шар – почти добрался до нее. Она разорвала его на куски двумя выстрелами из винтовки и стала отступать, прячась за блестящей цилиндрической массой. Воздух наполнился пронзительным визгом, заглушившим гудение неисправных механизмов, вой сирены и хрипы наступающих чужих.

Рипли бы заметила это раньше, если бы, войдя в комнату, смотрела не только прямо перед собой, но и вверх. Впрочем, может, оно и к лучшему, что она не смотрела туда. Иначе, возможно, она бы отступила. В красноватом тумане показался огромный силуэт. Королева чужих обозревала свою кладку, словно гигантский блестящий насекомовидный Будда. Клыкастый череп был воплощением ужаса. Шесть конечностей – две ноги и четыре руки – были гротескным образом сложены на вытянутом животе. Распухший от яиц, он казался большим продолговатым мешком, свесившимся с сети труб и коробов на сетчатой мембране, как будто бесконечная спираль кишок, развешанная по всему машинному отделению.

Рипли осознала, что мгновением раньше она прошла прямо под частью этого мешка. Внутри брюшной полости бесчисленные яйца продвигались к пульсирующему яйцекладу, словно живой конвейер. Оттуда они, влажные и блестящие, выходили наружу, где их подбирали трутни. Эти миниатюрные копии чужих-воинов сновали туда-сюда, обеспечивая нужды и королевы, и яиц. Они игнорировали человека, который стоял, вытаращившись, прямо среди них. Они были сконцентрированы только на одной задаче – доставке вновь отложенных яиц на место в целости и сохранности. И они выполняли эту задачу напряженно и целеустремленно.

Рипли вспомнила, как Васкес привела в действие гранаты, и передернула затвор гранатомета, а потом дала счетверенный залп. Гранаты вошли глубоко в непрочный мешок с яйцами, разорвав его в клочья. Яйца и тонны зловонного желеобразного вещества разлетелись по всему полу. Королева взбесилась, заревев, словно бешеный локомотив. Рипли размахивала огнеметом, методично поджигая все в пределах видимости, и отступала. Яйца в этом инферно съеживались, и, яростно мечась за ними, в огне исчезали фигуры солдат и трутней.

Королева, возвышаясь над бойней, билась в языках пламени. Два чужих-солдата приблизились к Рипли. Магазин ее винтовки был пуст. Ловко отщелкнув его, она вставила новый и нажала на спусковой крючок. Враги исчезли в убийственном огненном урагане. Продвигаясь к подъемнику, Рипли расстреливала все, что не выглядело полностью механическим, не важно, двигалось оно или нет. Она поджигала оборудование и инструменты вместе с бросающимися на нее чужими. Пот и пар наполовину ослепили ее, но световые патроны, которые она оставила, чтобы пометить путь отступления, ярко светились, словно драгоценности, рассыпанные среди разрухи. Вокруг завывали сирены, и станцию сотрясали внутренние конвульсии.

Рипли почти бегом бросилась к последнему световому патрону, проскользила по полу, пытаясь затормозить, и повернула в его сторону. Она мчалась, словно во сне, ее легкие уже не выдерживали, а тело было до того напряжено, что ей казалось, она летит над металлическим полом.

Позади нее королева чужих освободилась от поврежденного мешка с яйцами, вырвав его из своего живота. Вздымая ноги – каждая размером с храмовую колонну, – она поползла вперед, разрушая оборудование, коконы, дронов и все остальное, что попадалось ей на пути.

Рипли использовала огнемет для того, чтобы очистить коридор впереди, регулярно нажимая спусковой крючок и посылая вперед струю пламени каждый раз, когда она подходила к перекрестку, чтобы избежать сюрпризов. И к тому моменту, когда они с Тритончиком добрались до подъемника, топливо в огнемете подошло к концу.

Кабина, которую она использовала для спуска сюда, оказалась разрушена обломками, рухнувшими сверху. Рипли нажала кнопку соседней кабины и была вознаграждена скрежетом работающего мотора: металлическая клетка медленно поползла с верхнего этажа. И тут яростный вопль заставил женщину обернуться. Блестящая фигура, похожая на оживший башенный кран, прокладывала путь среди системы трубопроводов, пытаясь добраться до людей. Череп королевы задевал потолок.

Рипли проверила импульсную винтовку. Магазин был пуст, и запасных патронов уже не осталось. Она слишком бездумно расходовала боезапас, спасая Тритончика. Гранат тоже больше не было. Рипли отбросила бесполезное оружие в сторону, избавляясь от лишнего веса. Кабина спускалась слишком медленно. Но рядом со сдвоенной лифтовой шахтой виднелась лестница, и Рипли начала карабкаться вверх по ступеням. Тритончик у нее на спине весила не больше перышка.

Когда они нырнули в лестничную нишу, мощная черная рука врезалась в дверь рядом, словно гигантский поршень. Острые когти пронзили пол в нескольких сантиметрах от ног Рипли.

Куда теперь? Она больше не боялась, потому что просто не было времени паниковать. Слишком много других вещей, чтобы сконцентрироваться на них. Рипли была слишком занята, чтобы быть напуганной.

Итак, ее путь лежал вверх по открытой аварийной лестнице, которая вела на верхние этажи станции. Она тряслась и содрогалась, а огромная установка в ее основании начала разваливаться на части. Позади Рипли пол вздыбился, как будто что-то огромное с предыдущего уровня пыталось проломить его. Когти и челюсти терзали пластины из металлического сплава.

«У вас есть две минуты, чтобы отойти на минимально безопасное расстояние», – проинформировала система оповещения возможных слушателей – если подобные обнаружатся внутри станции.

Рипли сорвалась, стукнувшись коленом о металлическую ступеньку. Боль заставила ее замереть. Пока она пыталась отдышаться, послышался звук мотора из шахты подъемника. Она посмотрела в его сторону. Кабина начала подниматься с нижнего уровня следом за Рипли. Она слышала, как стонут и скрипят от перегрузки тросы. Рипли продолжила подъем к небу, и лестничные пролеты слились в одно размытое пятно у нее перед глазами. Могла быть лишь одна причина для того, чтобы лифт возобновил движение вверх.

В конце концов они достигли выхода на посадочную платформу верхнего уровня. Тритончик все еще цеплялась за шею Рипли, когда та распахнула дверь и шагнула наружу, в облако дыма и смога.

Челнок исчез.

– Бишоп! – ветер унес ее голос прочь. Рипли беспомощно вглядывалась в небо. – Бишоп!

Тритончик всхлипнула у нее за спиной. Протяжный визг заставил Рипли обернуться. Кабина подъемника медленно поднималась на верхний уровень. Рипли отступала от двери, пока не уперлась в узкие перила, окружавшие посадочную площадку. Земля виднелась десятью уровнями ниже. Стены станции преобразования атмосферы были гладкими, как стекло. Они не могли спуститься вниз и забраться вверх тоже не могли. И не было рядом вентиляционной шахты, чтобы нырнуть в нее.

Платформа вздрогнула, когда в недрах станции раздался очередной взрыв. Металлические балки изогнулись, и Рипли потеряла равновесие. Издавая скрип корежащегося металла, рядом, будто подрубленная секвойя, рухнула градирня. И теперь взрывы не ограничились одним. Резервные системы безопасности перестали сдерживать реакцию. За дверью лифта остановилась кабина. Защитная решетка грузового подъемника начала отползать в сторону.

Рипли прошептала Тритончику:

– Закрой глаза, детка.

Та торжественно кивнула, уже понимая, что именно задумала Рипли. Та перекинула ногу через перила. Они просто разобьются об землю, быстро и наверняка.

Она уже была готова шагнуть в воздух, когда из-за края платформы, прямо под ними, вынырнул челнок с ревущими двигателями. Рипли не услышала, как он приблизился, из-за завываний ветра. Посадочный трап был выдвинут – длинная металлическая полоса была протянута к людям, будто указующий перст Господа. Как Бишопу удавалось удерживать корабль на одном месте в такой шторм, было уму непостижимо. Впрочем, это не заботило Рипли. Позади нее послышался голос станции. У него вышел срок, как и у той установки, которой он служил.

«У вас есть тридцать секунд, чтобы отойти…»

Рипли прыгнула на трап и вцепилась в него, пока тот втягивался в грузовой отсек челнока. Мгновением позже станцию потряс мощный взрыв. Ветер хлестнул по борту судна, его повело. Выдвинутые посадочные опоры заскрежетали по металлу, заскребли по платформе, стене станции, наткнулись на трубопровод. Раздался скрип и визг. Перегрузка грозила отправить челнок вниз.

Внутри него Рипли упала в кресло, усадила Тритончика на колени и быстро пристегнула обеих. Взглянув вдоль прохода, она увидела, как Бишоп сражается с пультом управления. Когда им удалось отлететь в сторону от платформы, посадочные стойки задвинулись внутрь корпуса, сотрясая маленькое судно. Рипли защелкнула ремни безопасности, крепко обняла Тритончика и крикнула:

– Бишоп, давай!

Весь нижний уровень станции исчез, заслоненный гигантским огненным шаром. Земля вздыбилась, почва и металл начали испаряться, а шаттл рванулся вверх. Его двигатели работали на пределе, и перегрузка вжала Рипли и Тритончика в кресло. В этот раз никакого постепенного, размеренного подъема на орбиту. Бишоп врубил все двигатели на полную мощность, и челнок рвался вверх сквозь плотную атмосферу. Спина Рипли заныла и запротестовала, хотя в мыслях она молила Бишопа увеличить скорость еще.

Когда голубое небо сменилось черным, а облака остались внизу, в тропосфере вспучился гигантский пузырь горящего газа. Ударная волна от термоядерного взрыва встряхнула корабль, но не смогла его повредить. Челнок продолжил путь к орбите.

Тритончик и Рипли смотрели изнутри кабины на то, как позади расцветает ослепительный огненный цветок. Потом девочка прислонилась к плечу Рипли и начала тихо плакать. Та встряхнула ее и погладила по волосам:

– Все в порядке, в порядке. Мы это сделали. Все кончено.

Впереди вырастала громада «Сулако», висевшего на геосинхронной орбите в ожидании прибытия челнока. По команде Бишопа шаттл поднимался до тех пор, пока стыковочные манипуляторы не вцепились в него и не втянули в грузовой отсек. Наружные створки шлюза захлопнулись. Автоматические сигнальные огни осветили темное, пустое помещение, а сигнал тревоги начал затихать. Чтобы охладить перегревшиеся двигатели, трюм наполнился холодным воздухом.

Внутри шаттла Бишоп стоял позади Рипли. Она опустилась на колени перед Хиксом, который лежал в коме. Потом вопросительно посмотрела на андроида.

– Я вколол ему еще одну порцию обезболивающего. Капрал утверждал, что она ему не нужна, хотя его организм сигнализировал об обратном. Боль – странная вещь. Еще более странным мне кажется то, что у многих людей есть внутренняя необходимость отрицать ее существование. В такие моменты я радуюсь, что я синтет.

– Его надо отнести в медицинский отсек «Сулако», – ответила Рипли, поднимаясь. – Если ты возьмешь его за руки, я подхвачу ноги.

Бишоп улыбнулся.

– Сейчас он отдыхает. Лучше его как можно меньше тревожить. К тому же, ты устала. Странно, но и я тоже. Легче будет перетащить его на носилках.

Рипли замешкалась, еще раз бросила взгляд на лежащего Хикса и кивнула:

– Конечно, ты прав.

Подняв Тритончика на руки, она спустилась вслед за андроидом на погрузочную палубу. Через несколько минут они смогут отыскать автоматические носилки для перевозки Хикса.

Бишоп продолжал говорить:

– Извини, если напугал тебя, когда ты выбралась на платформу и не увидела челнок. Аппарель была слишком нестабильной. Я боялся, что если не отстыковаться, мы потеряем корабль. Отойти на безопасное расстояние казалось проще и логичнее. Ближе к поверхности планеты ветер был не таким сильным. К тому же, я постоянно наблюдал за выходом, чтобы подняться, как только ты выберешься наружу.

– Жаль, что я этого не знала.

– Знаю. Мне пришлось кружить поблизости и надеяться на то, что с тобой не случится ничего страшного. В отсутствие человека я использую собственные суждения, основанные на программной прошивке. Жаль, что у меня не получилось действовать наилучшим образом.

Они были уже на полпути к погрузочной платформе. Рипли остановилась, положила руку синтету на плечо и посмотрела в его искусственные глаза.

– Бишоп, ты поступил правильно.

– Спасибо. Я… – он замолчал на середине фразы, заметив краем глаза нечто странное. Хотя нет, ничего. Безобидная капля жидкости упала на трап рядом с его ботинком. Всего-навсего конденсат с обшивки шаттла.

Но тут капля начала шипеть, проедая металл. Это была кислота.

Что-то острое и блестящее вырвалось из груди андроида, в лицо Рипли плеснула белесая жидкость, которая текла у синтетов в жилах. Жало королевы чужих вонзилось Бишопу в спину и пронзило его насквозь. Синтет забился, издавая булькающие механические звуки и сжимая пронзивший его шип. Жало медленно приподняло его над посадочной площадкой.

Королева пряталась в одной из ниш для посадочных опор. Защитные пластины, которые обычно закрывали их вровень с обшивкой корабля, были искорежены и отогнуты в стороны. У твари получилось идеально слиться с механизмом до того момента, когда она решила начать движение.

Вцепившись в Бишопа обеими гигантскими руками, она разорвала его надвое и отбросила половины туловища в разные стороны. Вращающиеся сигнальные огни отражались на ее блестящих черных конечностях. Королева медленно спускалась на палубу. От ее хитиновой брони все еще шел дым в тех местах, которые прожарила Рипли. Кислота сочилась из небольших ран, которые быстро затягивались. Шестигранные конечности двигались с абсолютно нечеловеческой геометрией.

Стряхнув оцепенение, Рипли опустила Тритончика на палубу, не отрывая взгляда от приближающегося ночного кошмара.

– Беги!

Девочка бросилась к ближайшей стойке с оборудованием и упаковочной тарой. Королева шлепнулась на палубу и развернулась в сторону движения. Рипли шагнула назад, размахивая руками и крича, что есть силы. Она корчила гримасы и прыгала, делала все возможное, чтобы отвлечь внимание монстра от бегущего ребенка.

Ей удалось отвлечь тварь. Гигантский чужой развернулся, двигаясь слишком быстро для такого огромного существа, и прыгнул. Рипли бросилась к двери во внутренний грузовой отсек, расположенной в конце палубы. Огромные ноги стучали по полу позади нее.

Захлопнув за собой дверь, Рипли нажала кнопку «закрыть». Створка двигалась гораздо быстрее, чем двери исчезнувшей станции. Королева не успела и врезалась в металлическую стену. Но у Рипли не было времени стоять и смотреть, выдержит ли дверь. Она быстро двигалась среди громоздких, темных громадин в поисках той единственной, которая ей была нужна.

Снаружи внимание королевы переключилось с неподатливой преграды на движение в стороне. Под полом грузовой палубы находилась система технических каналов и трубопроводов, закрытая сверху тяжелой металлической решеткой. Там было достаточно места, чтобы Тритончик сумела забраться внутрь. Она заползла в одно из технических отверстий и, словно кролик по норе, начала пробираться на другую сторону палубы.

Королева засекла это движение. Когти сжались и вырвали секцию решетки позади обезумевшей девочки. Тритончик попыталась двигаться еще быстрее, сделала отчаянный рывок в сторону, и следующая часть решетки исчезла рядом с ее ногами. Третью секцию вырвали прямо у нее над головой.

Монстр замер на мгновение, услышав звук, с которым тяжелая металлическая дверь уезжала в сторону прямо у него за спиной. В проеме стоял массивный силуэт с шарнирными суставами.

Рипли вывела наружу силовой погрузчик – две тонны закаленной стали. Ее кисти утопали в специальных перчатках для управления манипуляторами, а ступни покоились на платформах управления, расположенных на полу кабины. Огромные ноги погрузчика глухо ударяли о палубу. На лице Рипли была маска ярости. Это было лицо разъяренной матери, которая лишена страха.

– Отвали от нее, ты!

Королева испустила нечеловеческий визг и бросилась на приближающийся механизм.

Рипли вытянула руку в движении, которое не свойственно погрузчикам или подобным механизмам, однако машина отреагировала идеально – одна из массивных гидравлических рук врезалась в череп чужого и отбросила тварь к стене. Королева мгновенно оказалась на ногах, но лишь для того, чтобы снова рухнуть спиной на тяжелое грузовое оборудование.

– Давай! – на лице у Рипли расцвела бешеная, искаженная улыбка. – Давай же!

Королева в третий раз атаковала погрузчик, бешено размахивая хвостом. Четыре биомеханические руки вцепились в две конечности машины. Жало билось в бока и нижние конечности погрузчика, натыкаясь на твердый металл. Рипли парировала удары, то отступая в сторону, то приближаясь и разворачиваясь, чтобы руки погрузчика всегда оставались между ней и монстром. Битва перемещалась по палубе, обрушивая штабеля ящиков, раскидывая оборудование и небольшие механизмы, сметая все, что попадалось на пути. По трюму разносились кошмарные звуки: будто два дракона сошлись в смертельной схватке.

Вцепившись в пару биомеханических конечностей, Рипли сжала пальцы в перчатках, и металлические ладони погрузчика раздробили лапы чужого. Королева корчилась в ярости и пыталась проникнуть в кабину погрузчика когтями другой руки, чтобы достать крошечного человека внутри. Тогда Рипли подняла руки, воздев королеву над палубой. Двигатель погрузчика застонал, жалуясь на слишком большой вес. Ноги монстра бились о защитную сетку кабины оператора. Голова королевы приблизилась к ней, и внутренние челюсти начали выдвигаться вперед. Рипли мрачно сжала контроллеры.

Затем челюсти рванулись к ней, и Рипли нырнула вниз. Зубы королевы врезались в кресло оператора, разбрызгивая вокруг студенистую слюну. Желтая кислота пенилась на гидравлических руках погрузчика, пробиралась внутрь кабины. Королева порвала шланги, и из них под давлением выплеснулась пурпурная жидкость, смешиваясь с кровью чужого.

Потеряв гидравлическое давление с одной из сторон, погрузчик споткнулся и завалился набок. Королева тут же запрыгнула на него сверху, уворачиваясь от металлических рук и не оставляя попыток проникнуть внутрь кабины. Рипли нажала переключатель на консоли управления, оживив резак погрузчика. Синее пламя ударило прямо в лицо Королеве. Она закричала и отпрянула, таща погрузчик за собой. Мир вращался вокруг Рипли, но она продолжала держаться в операторском кресле. Ремни безопасности пока выдерживали.

Машина, биомеханоид и человек, сплетенные в единый клубок, свалились в прямоугольный люк для грузов. Погрузчик упал на королеву сверху, повредил ее торс и придавил своим весом. Кислота потоком хлынула из поврежденного тела. Глаза Рипли расширились от ужаса, пока она сражалась с управлением. Капли кислоты проедали усиленную панель шлюза, прокладывая путь через сверхпрочный сплав. А снаружи была пустота.

Когда в шлюзе появились первые крошечные дырочки, Рипли наконец сумела освободиться от ремней безопасности и выбраться из кресла. Воздух начал покидать «Сулако»: ненасытная космическая пустота будто высасывала корабль. Когда Рипли попыталась забраться на погрузчик сверху, ветер сбил с ног. Перепрыгнув лужу с дымящейся кислотой, она ухватилась за нижние скобы лестницы, встроенной в стену шлюзовой камеры, и одной рукой ударила по кнопке аварийного закрытия шлюза. Тяжелые панели стали смыкаться у нее над головой, будто челюсти. Рипли лезла наверх с дикой скоростью.

Позади нее кислота делала свое дело – первые дыры в обшивке расширились, появились новые. Поток уходящего воздуха бил Рипли в лицо, замедляя восхождение.

Тем временем Тритончик выбралась из технических каналов, чтобы спрятаться между пирамидами из газовых цилиндров. Но когда погрузчик, Рипли и королева свалились в шлюзовую камеру, она выскользнула наружу, чтобы получше рассмотреть, что происходит.

Теперь ветер свалил ее с ног и потащил по палубе. Тритончик извивалась и кричала. Бишоп – точнее, верхняя его часть – заметил это. Тогда он одной рукой ухватился за опорную стойку, а другую протянул в сторону девочки и, благодаря совершенной электронной синхронизации, уцепился за ее пояс, когда Триточик пролетала мимо. Теперь она висела на одном месте, ее швыряло из стороны в сторону, будто ребенок был флагом на ветру.

Над палубой показалась голова Рипли. Она попробовала подтянуться, и в этот момент почувствовала, что что-то обвилось вокруг ее лодыжки и держит. Сильный рывок чуть было не вырвал ей руки из плеч. В отчаянии Рипли вцепилась в последнюю ступень лестницы, которая была уже над палубой. Створки аварийного шлюза продолжали сближаться. Если она не поспешит и не сумеет выбраться наверх, она кончит как Бишоп.

Внизу скрежетали двери нижнего шлюза, поврежденные кислотой. Часть внутренней арматуры была уничтожена. Заблокированный погрузчик и королева под ним просели на несколько сантиметров. Рипли почувствовала, что хватка на щиколотке ослабевает. На самом деле, первым не выдержал ее ботинок. Теперь она была свободна. В последнем усилии Рипли вытащила себя на палубу как раз в тот момент, когда створки люка захлопнулись. Внизу, под ней, королева издала очередной вопль гнева и, собрав все силы, начала постепенно сдвигать с себя погрузчик.

У нее наполовину получилось, когда наружные двери, искореженные кислотой, наконец, не выдержали и отправили куски металла, погрузчик и королеву в открытый космос. Рипли поднялась и поковыляла к ближайшему иллюминатору. Усилий монстра как раз хватило, чтобы из-за резкого толчка его вынесло из искусственного гравитационного поля «Сулако». Все еще издавая вопли и терзая погрузчик, королева медленно уплывала обратно в неприветливый мир, который только что покинула.

Рипли наблюдала за своим проклятием, пока монстр не превратился в маленькое пятно, потом в точку, а потом чужого поглотили клубящиеся облака. В грузовом отсеке стих ветер: вентиляционные системы корабля работали на полную мощность, чтобы восполнить потерянный воздух.

Бишоп все еще держал Тритончика за руку. Из его разорванного корпуса торчали трубки и внутренние органы. Веки синтета трепетали, а голова судорожно билась о палубу. Правда, его внутренним регуляторам удалось остановить истечение синтетической крови, чтобы повреждения не стали фатальными. Белые полосы на щеках Бишопа застыли, будто сверкающие полоски слез.

Увидел приближающуюся Рипли, он сумел криво улыбнуться:

– Неплохо для человека.

Бишоп даже восстановил контроль над своими веками достаточно для того, чтобы подмигнуть Рипли.

Та остановилась перед Тритончиком. Девочка выглядела ошеломленной.

– Мама? Мамочка?

– Я здесь, милая. Я здесь.

Подхватив ребенка на руки, Рипли обняла ее, что было сил, и направилась в жилой отсек «Сулако». Вокруг нее успокаивающе ворчали корабельные системы.

Рипли нашла дорогу в медицинский отсек и вернулась в грузовой трюм с носилками. Бишоп заверил ее, что с помощью ему можно повременить. Она мягко положила спящего Хикса на носилки и перетащила его в палату. Во сне выражение лица капрала было мирным и довольным. Он все пропустил, пребывая в забытьи от обезболивающего.

Что касается андроида, он лежал на палубе, сложив руки на груди и закрыв глаза. Рипли не могла точно сказать, умер он или спит. Пусть это определяют более компетентные умы, когда они вернутся на Землю.

Лицо спящего Хикса потеряло всю свою жесткость. Теперь он выглядел не как мачо-морпех, а как любой другой человек. Красивый и невероятно усталый. Правда, он не был «любым другим». Если бы не капрал, Рипли была бы мертва, Тритончик была бы мертва… все бы умерли. Лишь «Сулако» был бы жив, и пустая громада висела бы на орбите в ожидании людей, которые никогда не вернутся.

Сначала Рипли хотела разбудить Хикса, но передумала. Когда она уверилась в том, что жизненные показатели стабилизировались, и процесс регенерации поврежденных кислотой тканей запущен, Рипли уложила его в пустую капсулу гиперсна. Потом повернулась, чтобы осмотреть спальный отсек. Нужно подготовить три капсулы. Если бы Бишоп был жив, возможно, он бы нашел такую заботу о себе избыточной. Синтетам не требовался сон, он, наоборот, ограничивал их.

Тритончик подняла глаза на Рипли. Они шли по коридору, и девочка крепко сжимала два ее пальца.

– Теперь мы уснем?

– Да, Тритончик.

– Мы будем видеть сны?

Рипли посмотрела ей в лицо и улыбнулась.

– Да, милая. Надеюсь, мы обе их увидим.