Бинк очнулся. Он лежал, уткнувшись лицом в песок. Вокруг него валялись безжизненные щупальца зеленого чудовища.

Он застонал и сел.

— Бинк! — радостно воскликнула Фанчен, устремляясь к нему по песку.

— Я думал, что была ночь, — произнес он.

— Ты был без сознания. Эта пещера обладает магическим свечением. А может быть, это какое-то чисто манденийское свечение — такое же было и на той скале. Но здесь оно намного ярче… Знаешь, Трент выкачал из тебя воду. Я так боялась…

— Что это? — перебил ее Бинк, уставившись на зеленые щупальца.

— Морская водоросль — кракен, — ответил Трент. — Она вытащила нас из воды с намерением сожрать. Но… бутылка с эликсиром разбилась и убила ее. Это спасло наши жизни. Разбейся она раньше, водоросль тоже погибла бы раньше, но с нами все было бы кончено: самим нам было не выплыть. А разбейся она чуть позже — мы были бы уже съедены. Самое удивительное совпадение, какое я когда-либо видел.

— Водоросль-кракен! — воскликнул Бинк. — Но это — магия!

— Верно. Мы вновь в Ксанфе, — сообщила Фанчен.

— Но…

Трент тут же изложил свои соображения.

— Я полагаю, водоворот опустил нас ниже зоны эффективного действия Щита. И мы просто проскочили под ним. Возможно, помогло и то, что у нас был эликсир. Редчайший случай, и я отнюдь не собираюсь повторить этот опыт. Я потерял свой дыхательный аппарат. Хорошо, что я успел набрать полные легкие воздуха. Итак, мы попали в Ксанф, чтобы остаться здесь.

— Это правда! — ошеломленно произнес Бинк. Он ведь уже начал привыкать к мысли, что ему всю жизнь придется провести в Мандении; отвыкнуть от такой мысли немедленно было трудно. — Но почему ты спас меня? Раз эликсир пропал…

— Это был поступок порядочного человека, — ответил Волшебник. — Я знаю: ты не оценишь такого признания. Но в данный момент у меня нет лучшего объяснения. Я ведь не испытывал к тебе личной неприязни — наоборот, я восхищался твоей твердостью, твоим этическим кодексом. Теперь ты можешь идти своей дорогой, а я пойду своей.

Бинк подумал. Перед ним была новая, непривычная реальность. Он — снова в Ксанфе, и нет нужды воевать с Волшебником, нет никакого смысла. Что же произошло? Затянутый водоворотом вниз, в пучину кишащих чудищами вод, пробравшийся неведомым образом под невидимым, смертельно опасным Щитом, он затем был спасен плотоядным растением, которое оказалось обезвреженным именно в самый подходящий момент, и все они безопасно приютились на этом пляже…

— Нет, — сказал он. — Я этому не верю. Так не бывает!

— Как будто мы заколдованы, — произнесла Фанчен задумчиво. — Но почему сюда подключен и Злой Волшебник?

Трент улыбнулся. Обнаженный, он производил такое же впечатление, как и прежде — яркое, очень выгодное. Несмотря на возраст, он оставался стройным, сильным мужчиной.

— Ну да, кажется иронией, что зло спасено одновременно с добром. Человеческие понятия далеко не всегда совпадают с природой. А я, подобно вам, реалист. Я не притворяюсь, что мне совершенно ясно, как мы попали сюда. Но я не сомневаюсь, что мы — здесь. Добраться до настоящей земли может оказаться значительно сложнее. Мы вряд ли уже в полной безопасности.

Бинк оглядел пещеру. Она казалась со всех сторон закупоренной, стены были сплошными, выхода не было. И не стоило надеяться, что это все — лишь игра воображения: выхода на самом деле не существовало, исключая, правда, тот, подводный вариант, которым они попали сюда. Вокруг валялись чистые, обглоданные кости — остатки трапез кракена.

Обстоятельства начали казаться Бинку не такими уж счастливо сложившимися. Здесь могло и гнездиться какое-нибудь морское чудовище — место удобное, рядом водоем… И море само приносит добычу, большая часть которой уже по пути убита Щитом. Кракену или другому какому-нибудь кошмарному созданию остается лишь выуживать из воды свежие туши. К тому же в этой пещере вполне могли размещаться и живые существа — идеальное место, пространства достаточно, которых можно было бы даже откармливать какое-то время, чтобы они оставались здоровыми и упитанными, пока аппетит кракена не достигнет необходимой степени…

Отличное хранилище для свежей и вкусной пищи. А тех, кто попытается убежать… Брр!.. Итак, кракен, вероятно, поместил эту троицу здесь с вполне понятным намерением, но оказался пораженным эликсиром. И никакого тут не нужно точнейшего совпадения до долей секунд — все могло произойти и за неторопливые несколько минут, а то и за более длительное время. Конечно, все равно случайность и совпадение — но, по правде, не такое уж поразительное.

Фанчен присела на корточки у воды и стала бросать в нее сухие листья. Листья, должно быть, принадлежали водоросли-кракену… хотя, зачем они этому растению здесь, куда не проникает солнечный свет? Этого Бинк не понимал. Может быть, оно являлось когда-то обычным растением, пока не приобрело магических свойств… Или его предки были обычными растениями, и оно все еще не до конца адаптировалось… Да уж, в природе достаточно непонятного. Во всяком случае, Фанчен пускала по воде листья, но почему она убивала время таким образом, — это тоже было непонятно Бинку.

Она заметила его взгляд.

— Я ищу течение, — ответила она на его невысказанный вопрос. — Видишь? Вода уходит вон в ту сторону. Там, под стенкой, должен быть выход.

И снова Бинка поразила ее смышленость. Уже не раз он считал, что она занимается глупостями, и все оказывалось наоборот. Она была обычной, пусть и совсем некрасивой девушкой, зато обладала живым, острым умом. Она блестяще рассчитала их побег из ямы, а затем и следующие шаги и действия, в результате чего был сорван план завоевания Ксанфа. И вот она снова занята разрешением очередной загадки. Ах, как жаль, что ее портит внешность.

— Резонно, — согласился Трент. — Кракен не может обитать в стоячей воде. Вода ведь приносит ему пищу и уносит отбросы. У нас определенно есть выход. Если, разумеется, не нужно долго находиться под водой и проходить снова сквозь Щит.

Бинк опять опечалился.

— Ну да… Нырнуть в это течение, протащиться под водой с милю и вынырнуть трупом…

— Друг мой, — произнес Трент. — Я как раз размышлял над этой проблемой. Моряки нас спасти не могут, потому что, по всей видимости, они находятся по другую сторону Щита. Мне тоже не хочется рисковать — неизвестно, что за течение, неизвестно, кто или что там может встретиться. Но другого выхода у нас просто нет — не можем же мы оставаться здесь до бесконечности.

Что-то шевельнулось — Бинк заметил это боковым зрением. Он вздрогнул, обернулся… Одно из зеленых щупалец задергалось.

— Кракен оживает! — закричал он. — Он не умер!

— Эге! — кивнул Трент. — Эликсир растворился В воде и, по-видимому, рассеялся. Магия возвращается. Я-то полагал, что концентрированный раствор окажется для магического существа смертельным. Но — очевидно — это не так.

Фанчен внимательно наблюдала за щупальцами. Уже начали оживать и другие.

— Думаю, нам лучше всего поскорее убраться отсюда, — проговорила она. — Не теряя ни минуты.

— Но как же лезть в воду, не зная куда идет течение? — возразил Бинк. — По мне, так лучше остаться и вступить в борьбу, чем утонуть.

— Предлагаю объявить между нами перемирие, пока мы отсюда не выберемся, — произнес Трент. — Эликсир исчез, и вернуться назад, в Мандению, мы не можем. Так что лучше посотрудничаем. Тем более, что в данной ситуации нам не из-за чего ссориться.

Фанчен, однако, по-прежнему была полна недоверия.

— Ссориться нам не из-за чего, верно, поэтому мы поможем друг другу выбраться отсюда. А потом перемирие закончится, и ты превратишь нас в мошек. Но поскольку мы не где-то, а в самом Ксанфе, то уже никогда не сможем вернуть первоначального облика. Не так ли?

Трент щелкнул пальцами.

— Ах, как глупо! Я совсем забыл! Благодарю за напоминание. Ведь теперь я могу использовать свою магию, чтобы вызволить нас отсюда. — Он поглядел на трепещущие зеленые щупальца. — Необходимо подождать, пока действие эликсира не прекратится полностью: ведь он и мою магию подавляет. Кракен должен Совершенно оправиться. Всего его, целиком, я не смогу трансформировать, потому что его тело находится далеко отсюда.

Щупальца поднялись.

— Бинк, прыгай в воду! — закричала Фанчен. — Мы не хотим ведь оказаться между кракеном и Злым Волшебником. — Она бросилась в воду.

Что ж — вопрос решен. Она права: или кракен съест, или Злой Волшебник превратит во что-нибудь. Пока эликсир еще как-то сдерживает обе стороны, самое время бежать. Сам по себе Бинк еще не спешил бы так, если бы не решительность Фанчен. О, лишь бы она не утонула, не то на его стороне больше никого не окажется.

Бинк бросился вперед, споткнулся о щупальце и растянулся на песке. Листья прилипли к его коже с негромким, чмокающим звуком. Трент вытащил меч и шагнул к Бинку.

Бинк схватил пригоршню песка и швырнул в Злого Волшебника. Меч Трента опустился и изрубил щупальце.

— Перестань бояться меня, Бинк, — произнес Трент. — Я для тебя не опасен. Плыви, если хочешь.

Бинк вскочил на ноги и, оттолкнувшись, прыгнул в воду, набрав в грудь побольше воздуха. Он увидел ноги Фанчен, часто перебирающие и удаляющиеся вглубь, в темное отверстие тоннеля в стене. Это отверстие испугало его, и он остановился.

Голова его показалась на поверхности. Трент стоял на песчаной площадке, отбиваясь от смыкавшихся вокруг него щупалец. Он энергично орудовал мечом, рубя кольца чудовища, — это была по-настоящему героическая картина. Хотя (Бинк не мог позабыть про это!), как только схватка закончится, Трент станет еще более опасным чудовищем, чем кракен.

Бинк решился. Он снова набрал воздуха и погрузился в воду. На этот раз он решился вплыть в мрачное отверстие и тут же ощутил, как течение властно подхватило его. Теперь уже возврат в пещеру стал невозможен.

Тоннель открылся почти сразу — это была другая мерцающая пещера. Бинк догнал Фанчен, их головы вынырнули одновременно. Вероятно, она была более осторожна, вплывая сюда; она немедленно стала оглядываться.

На них уже смотрели; к ним повернулись человеческие головы на человеческих торсах — очень приятные женские головки. Лица у них были ангельскими, с магическим радужным сиянием глаз; их косы падали на изящные голые плечи и девичьи груди. А нижняя часть тела переходила в рыбий хвост. Это были русалки.

— Что вы делаете в нашей пещере?! — негодующе спросила одна из них.

— Только проплываем мимо, — миролюбиво ответил Бинк.

Естественна, русалки говорили на общем языке Ксанфа. Трент утверждал, что язык Ксанфа совмещается со всеми языками Мандении. Магия действует во многих направлениях.

— Покажите нам кратчайший путь к поверхности!

— Сюда! — Показала одна влево.

— Сюда! — Вторая показывала уже вправо.

— Нет-нет, сюда! — И третья показывала вверх.

Раздался взрыв смеха.

Несколько русалок кинулись в воду и подплыли к Бинку. Через мгновение его окружала уже целая толпа. Вблизи они были еще красивее, нежели издали. У каждой была прекрасная кожа — результат естественного воздействия воды. А их груди приподнимались водой, отчего казались еще пышнее. Может быть, он слишком долго пробыл рядом с некрасивой Фанчен… но вид этих прелестей вызывал в нем странное ощущение возбуждения и ностальгии… О, если бы он мог схватить их всех сразу… Нет-нет! Они ведь были русалками — то есть существами не его породы.

На Фанчен они не обращали внимания.

— Это мужчина! — закричала одна; по всей вероятности, она имела в виду, что Бинк — самец их рода. — Но посмотрите на его ноги! Совсем нет хвоста!

Они разом скрылись под водой, чтобы убедиться, что у него нет хвоста. Не будучи никак одетым, Бинк чувствовал себя крайне неловко. Они принялись прикасаться к нему, трогать его, ощупывать мускулы ног — это было для них в диковину. Хотя… почему они не разглядывают ноги Фанчен?.. В их действиях, кажется, было больше озорства, чем любопытства.

Позади них над водой появилась голова Трента.

— Русалки, — прокомментировал он. — От них мы ничего не добьемся.

Похоже, так оно и было на самом деле. К тому же, теперь уже не избежать общества Волшебника.

— Наверно, действительно лучше заключить перемирие, — сказал Бинк Фанчен. — До какой-то степени мы все-таки уже должны доверять друг другу.

Она поглядела на русалок, потом на Трента.

— Ладно, — произнесла она неохотно. — Посмотрим, что из этого получится…

— Разумное решение, — одобрительно кивнул Трент. — Наши дальние цели могут быть различными. Но ближайшие-то совпадают. И самая первая — выживание… О, глядите, сюда плывут тритоны!

Появилась группа самцов, выплывших из другого тоннеля. Похоже, здесь был настоящий лабиринт пещер и подводных тоннелей.

— Ха! — закричал один из тритонов, поднимая свой трезубец. — Насильник!

Русалки игриво заверещали и, нырнув, скрылись из виду. Бинк избегал взгляда Фанчен: русалки все-таки слишком вольно вели себя с ним… разумеется, не из-за ног.

Трент трезво оценил ситуацию:

— Их слишком много, чтобы сражаться. Эликсира нет. С вашего согласия, при нашем перемирии, я трансформирую вас обоих в рыб или в рептилий, чтобы вы могли спастись бегством. И тем не менее…

— А как нам потом вернуть свой облик? — требовательно спросила Фанчен.

— В этом-то все дело. Себя, к сожалению, я не могу изменить. Следовательно, вам надо спасти меня… Чтобы потом было кому расколдовать вас. Понятно? То есть — мы должны спастись вместе, или же пострадать по отдельности. Достаточно справедливо, я полагаю?

Они посмотрели на тритонов. Те решительно направлялись к ним, подняв трезубцы и окружая со всех сторон. Они, в отличие от русалок, вовсе не выглядели игривыми. Это, без сомнения, была шайка хулиганов, готовых «сыграть на зрителя», — русалки уже расположились на берегу, готовые аплодировать; время несколько затягивалось — нарочито, как это почти всегда случается перед спектаклем.

— Почему бы их не превратить в тех же рыб? — нетерпеливо спросила Фанчен.

— Да, — согласился Трент, — немедленную угрозу это бы устранило. Если бы, разумеется, я справился со всеми разом. Но ведь это все равно не освободит нас из пещеры. Я считаю, мы так или иначе должны прибегнуть к магии. Не нужно забывать, что мы — непрошенные гости в их доме. Существует ведь определенная этика собственности…

— Хорошо! — воскликнула Фанчен; один из тритонов уже нацелился на нее трехзубой вилкой. — Делай быстрей, как знаешь!

Неожиданно она превратилась в чудовище — одно из самых отвратительных созданий, какие Бинку попадались. Вокруг ее панциря дрожал зеленоватый отсвет; в панцирь оно могло втянуть лапы и хвост. На ступнях ее были перепонки, а голова напоминала змеиную.

Трезубец тритона ударил по панцирю и отскочил. Бинк понял смысл такой трансформации: чудовище было неуязвимо.

— Морская черепаха, — пробормотал Трент. — Из Мандении. Абсолютно безвредна. Но русалочий народ не знает этого. Я изучал немагические существа и испытываю к ним большое уважение. Эй, осторожнее! — Еще один трезубец полетел в них.

И тут Бинк тоже стал морской черепахой. Неожиданно ему оказалось весьма удобно в воде, и он перестал бояться копий-вил. Когда трезубец направлялся на него, он просто втягивал голову под панцирь и оказывался в безопасности. Броня его была настолько крепкой, что могла отразить и не такое оружие.

Затем что-то ухватилось за край его панциря. Бинк нырнул, пытаясь освободиться. Однако тут же понял несовершенным мозгом рептилии, что это «что-то» нужно перетерпеть. Оно — не друг, но пока союзник. Поэтому он больше не стремился избавиться от того, кто держался за него.

Медленными, но сильными гребками Бинк направился к подводному тоннелю. Первая черепаха уже вплыла в него. Насчет дыхания Бинк теперь не беспокоился — он мог его сдерживать очень долгое время — словом, сколько понадобится.

Однако долго не понадобилось. Этот тоннель шел наклонно к поверхности. Всплывая, Бинк увидел луну. Шторм затих.

Вдруг он снова стал человеком, и плыть стало значительно труднее.

— Почему ты изменил меня так скоро? — спросил он. — Ведь мы еще не на берегу.

— Когда ты — черепаха, то у тебя и мозги черепашьи, и ее инстинкты, — пояснил Трент. — Иначе бы ты попросту не смог выжить. Если бы ты пробыл черепахой достаточно долго, то мог бы забыть, что был когда-то человеком. Рассуждая по-черепашьи, ты мог направиться в море, а я не смог бы поймать тебя и снова превратить в человека.

— Джустин сохранил человеческий разум! — возразил Бинк.

— Дерево Джустина?

— Джустин один из тех, кого ты превратил в деревья в Северной Деревне. Его талантом было — говорить на расстоянии.

— О, теперь я вспомнил. Это был особый случай. Я сделал из него разумное дерево — практически, человека в виде дерева, а не настоящее дерево. Если я постараюсь, то и такое мне под силу. С деревом определенно получилось. Но чтобы плавать в океане, черепахе нужны черепашьи рефлексы.

Бинк не все понял, но спорить не стал. Очевидно, один случай может быть совершенно не похож на другой.

Потом появилась и Фанчен в человеческом облике.

— Что ж, — произнесла она. — Ты соблюдаешь перемирие. Признаться, я на это не надеялась.

— Иногда надо учитывать реальность, — туманно ответил Трент.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что мы еще не избежали всех опасностей. Мне кажется, к нам направляется морской змей.

Бинк увидел огромную голову. Сомнений не было — чудовище увидело их. Оно было громадным — одна голова не менее ярда в поперечнике.

— Может быть, надо к этой скале! — закричал Бинк, указывая на выступ, обозначавший вход в пещеру тритонов.

— Это не выступ, а огромная длинная змея! — сказала Фанчен. — Она может проникнуть прямо в пещеру или свернуться кольцом вокруг скалы. Мы не сможем убежать от нее.

— Я могу трансформировать вас в ядовитых медуз, которых морской змей не ест, — сказал Трент. — Но в суматоха вы можете потеряться. К тому же, не стоит, видимо, подвергаться трансформации дважды за один день. Точно я не знаю (не мог проверить во время своей ссылки по очевидным причинам), но полагаю, что ваша нервная система, вероятнее всего, при каждой трансформации получает нечто вроде шока.

— И кроме того, чудовище все равно съест тебя, — добавила Фанчен.

— У тебя очень быстрый ум, — охотно согласился Трент. — Следовательно, я должен сделать то, что делать мне вовсе не нравится: трансформировать чудовище.

— Тебе не нравится трансформировать морского змея? — удивился Бинк. Тварь была уже довольно близко, ее маленькие красные глазки сосредоточились на добыче, с гигантских зубов капала слюна.

— Это — невинное существо, занимающееся своим прямым делом, — попытался объяснить Трент. — Не нужно было ступать на его территорию, если мы не хотим принять участие в споре за существование. В природе существует баланс — магический или манденийский, и мы не должны его нарушать.

— У тебя странное чувство юмора, — кисло произнесла Фанчен. — Но я никогда и не утверждала, что понимаю все эти нюансы злой магии. Если ты на самом деле хочешь сохранить способ его жизни, — преврати его в небольшую рыбку, пока мы не доберемся до берега. А потом верни ему прежний облик.

— И поторопись! — крикнул Бинк: тварь уже нависла над ними, выбирая жертву.

— Не выйдет, — ответил Трент. — Рыбка уплывет прочь и потеряется в этих просторах. Я должен идентифицировать существо, которое намерен преобразовать, и оно должно находиться от меня не далее шести футов. Тем не менее, твое предложение имеет смысл.

— Шесть футов, — пробормотал Бинк. — Мы окажемся уже внутри него, прежде чем оно подплывет так близко. — Он вовсе не шутил: пасть у чудовища была огромной, так что когда оно разинет ее полностью, то верхний ряд зубов окажется от нижнего на целых двенадцать футов!

— Тем не менее, я должен оперировать в своих пределах, — невозмутимо откликнулся Трент. — Критической областью является голова — средоточие личности. Когда я преобразую ее, то остальное уже последует само собой. Если бы я начал свое дело, например, с хвоста, находящегося в пределах моих возможностей, то безнадежно испортил бы все, Поэтому, когда змей попытается проглотить меня, он окажется в моей власти.

— А если он потянется сперва к кому-нибудь из нас? — строго спросила Фанчен. — Ну, например, мы окажемся дальше, чем в шести футах от тебя?

— Предлагаю вам расположиться внутри этого радиуса, — сухо ответил Трент.

Бинк и Фанчен поспешно подплыли к Злому Волшебнику. У Бинка было четкое ощущение, что если бы даже Трент и не обладал магией, они все равно были бы в его власти. Он был слишком уверен в себе, слишком опытен в своей попытке; он знал, как управлять людьми.

Тело морского чудовища изогнулось. Его голова с выставленными вперед зубами начала опускаться. Слюна брызгала фонтанчиками… Фанчен истерически взвизгнула. Бинка охватил холодный, всепоглощающий ужас; это ощущение становилось для него все более привычным: нет, он не был героем.

Но в тот момент, когда жуткие челюсти уже смыкались вокруг них, морской змей исчез. На его месте хлопало крыльями ярко раскрашенное, безобидное насекомое.

Трент аккуратно поймал его я посадил себе на голову, в волосы. Там оно и притихло, изредка вздрагивая.

— Цветной жук, — пояснил Волшебник. — Они не очень хорошо летают я ненавидят воду. Он останется со мной, пока мы не выйдем на сушу.

Все трое поплыли к берегу. Это заняло довольно много времени — море все же оставалось неспокойным, а они порядком устали. Никакие чудища и больше не попадались: очевидно, хищники меньших размеров не вторгались на территорию, где жил в охотился морской змей. Все понятно — уважение к Собственности. Но ясно и другое; уже через несколько часов целые орды агрессивных чудищ, больших и малых, заявятся на эту территорию, оказавшуюся вдруг без хозяина; разумеется в тол случае, если законный владелец не вернется. Как заметил Трент, в природе всегда сохраняется равновесие.

На мелководье вода сильнее фосфоресцировала. Естественно, свет исходил непосредственно от самой воды, но частично — и от светящихся рыбок, менявших свой цвет, чтобы общаться с сородичами. Волны бледно-зеленые, желтые, оранжевые — это, конечно, магия. Но зачем она, для какой цели?

Где бы не оказывался Бинк, всегда появлялось много такого, чего он не знал и не мог объяснить. Например, на дне лежали раковины; некоторые из них светились по краям, а иные светились целиком. Были и такие, что исчезали, когда он проплывал над ними, или становились совсем невидимыми, или просто приглушали свое свечение. Как бы там ни было, а они, конечно, волшебные, и это ему понятно. Бинк был счастлив снова оказаться среди знакомых опасностей Ксанфа.

Когда они, наконец, достигли берега, уже забрезжил рассвет. Потом за облаками, над джунглями, стало разгораться солнце. И вот оно прорвалось, разбрызгивая по воде лучи. Это была картина удивительной красоты. Бинк впитывал ее в себя. А тело его уже занемело от усталости, и мозг был озабочен лишь одним: как заставить еще и еще двигаться конечности.

Наконец он растянулся на песке. Фанчен рухнула рядом с ним.

— Отдыхать еще рано, — произнесла она, еле переводя дыхание. — Нам надо найти какое-то укрытие, пока не появились другие чудовища, из моря или из джунглей…

Трент остался стоять по колени в воде; меч свисал с красивого тела, и прибой слегка колыхал его. Волшебник устал явно меньше других.

— Возвращайся, друг! — произнес он, бросая жука в море.

Тут же появился морской змей; его изгибающееся тело производило здесь, на мелководье, гораздо более жуткое впечатление. Тренту пришлось кинуться прочь от него, чтобы не попасть в гигантское кольцо хвоста и не быть раздавленным. Но чудовище больше не обращало на них внимания. Оно было крайне обескуражено. Испустив рев ярости, раздражения или просто недоумения, оно ринулось в более просторные для него глубины.

Трент вышел из воды.

— Совсем не смешно оказаться цветным жуком, когда ты привык быть королем океана. Надеюсь, у него не случится нервного расстройства.

Он не шутил. Бинк недоумевал: как это все-таки странно, когда человеку нравятся какие-то чудовища. Трент был красив, эрудирован, обладал хорошими манерами, силой, мастерством, мужеством — но его привязанность к чудищам была, похоже сильнее, чем — к людям. Об этом, решил про себя Бинк, нужно всегда помнить, иначе может случиться непоправимое.

Странно, что Хамфри, Добрый Волшебник, был уродливым маленьким гномом в уединенном замке, самолюбиво использовавшим свои магические способности для собственного обогащения. А Трент, Злой Волшебник, являл собой воплощение героизма. А Волшебница Ирис казалась красивой и соблазнительной, но в действительности была довольно невзрачна.

Хорошие качества Хамфри проявлялись в его поступках — особенно это было видно, когда получше узнаешь его. А Трент сразу и неизменно казался положительным — и по внешности, и по поступкам; по крайней мере, на уровне простого житейского общения. Если бы Бинк встретил его впервые в пещере дракона и ничего бы не знал о злой натуре этого человека, он никогда бы не заподозрил, что перед ним — Злой Волшебник.

Сейчас Трент шел по берегу, и никто бы не сказал, что он утомлен. Косые солнечные лучи касались его волос, окрашивая их в ярко-желтый цвет. В этот момент он выглядел как бог — настолько все в нем было совершенным… Снова Бинк испытал давнишнее смятение, пытаясь примирить впечатления от внешности Трента и его недавних действий с тем, что он знал об истинной натуре этого человека, — и снова находил это невозможным. Да уж — некоторые вещи остается принимать исключительно на веру.

— Мне нужно отдохнуть, поспать, — бормотал Бинк. — Сейчас мне уже не отличить, где добро, а где зло.

Фанчен взглянула в сторону Трента.

— Я понимаю, о чем ты, — произнесла она, покачивая головой, так что ее крысиные, мокрые косички смешно подпрыгивали. — Зло предпочитает не выставляться напоказ. И во всех нас есть какая-то частичка зла, так или иначе стремящаяся проявить себя. Мы должны бороться с ним, каким бы соблазнительным оно ни казалось.

Подошел Трент.

— Ну, кажется, мы добились кое-какого успеха, — радостно проговорил он. — Хорошо снова оказаться в Ксанфе — пусть и благодаря случаю, капризу удачи. Ирония только в том, что вы, так активно боровшиеся против меня, способствовали мне.

— Ирония — да. — Фанчен еще больше помрачнела.

— Кажется, это — берег центрального района Дикой Местности, которая на севере граничит с Провалом. Контуры ландшафта вполне характерные. Это означает, что мы еще не ушли от опасности.

— Бинк — изгнанник, ты — преступник, я — уродина, — пробормотала Фанчен. — Безопасности для нас никогда и не предвидится.

— Тем не менее, я уверен, что нам стоит продлить перемирие до тех пор, пока мы не выйдем из Дикой Местности.

Неужели Волшебник знает здесь что-то такое, чего не знает Бинк? Да, Бинк не владеет магией, поэтому становится добычей для всех опасных заклинаний, как и для хищников из джунглей.

Фанчен, казалось, тоже не обладала явно выраженной магией. Она утверждала, что ее уход из Ксанфа был добровольным, а не вынужденным, и это было странным. Хотя, если бы она совсем не обладала магией, ее тоже изгнали бы. Во всяком случае, у них были бы схожие проблемы. Но уж Трент-то — со своей могучей магией и со своим мечом, — уж он мог не бояться Дикой Местности.

В общем Фанчен разделяла сомнения Бинка. Она сказала Тренту:

— Пока ты с нами, мы — в постоянной опасности оказаться трансформированными в жаб. Не понимаю, чем для нас опаснее Дикая Местность.

Трент развел руками.

— Мне ясно, что вы мне не доверяете. И, вероятно, у вас есть для этого причины. Но я считаю, что всем нам гораздо безопаснее и дальше держаться вместе. Однако я вовсе не намерен навязывать вам свою компанию.

Он зашагал по берегу на юг.

— Он что-то знает, — сказал Бинк, — и, скорее всего, оставил нас погибать. Чтобы избавиться от обузы, не нарушая своего слова.

— Почему он должен заботиться о том, чтобы сдержать слово? — спросила Фанчен. — Это значило бы, что он — человек чести.

Бинк не ответил; он забрался в тень ближайшего дерева и растянулся на утренней росе. Частично последнюю ночь он провел без сознания, но ведь это не то же, самое, что сон; он очень нуждался в настоящем отдыхе.

Когда Бинк проснулся, было уже за полдень. Он хотел встать, но не смог пошевелиться. Никакой боли — только слабая щекотка, но ни голову, ни руки поднять невозможно. Все тело было прикреплено к земле мириадами нитей, как если бы у этой лужайки…

О, нет! Такого не может быть! И все же… Оглушенный усталостью, он был настолько безрассуден, что улегся на плотоядную траву! Острые стебельки вросли в его тело, проникнув в него так медленно и незаметно, что даже не потревожили его сон. И теперь он был пойман. Однажды он уже наткнулся на лужайку такой травы — это было неподалеку от Северной Деревни, — и увидел на ней скелет животного. Он еще поразился тогда: как это животное могло быть настолько безмозглым, что улеглось на плотоядную траву?!

А теперь он был в том же положении.

Он все еще дышал. Следовательно — мог кричать. Бинк так и сделал, причем очень старательно:

— Помогите!

Ответа не было.

— Фанчен! Я привязан! — кричал он. — Меня ест трава! — Правда, последнее было пока что преувеличением: он был всего лишь привязан к земле, без ущерба для себя. Однако трава продолжала врастать в него и, без сомнения, скоро станет питаться им, вытягивая из его плоти жизненные соки.

Бинку по-прежнему никто не откликался. Он понял, что Фанчен вряд ли сможет помочь: вероятно, на нее было наложено сонное заклинание. Теперь было очевидно, что даже на совершенно безопасном на первый взгляд месте, каковым является побережье, существуют смертельные опасности. Фанчен, должно быть, пала жертвой каких-то иных магических козней; не исключено, что она уже мертва.

— Помогите! Хоть кто-нибудь! — завопил Бинк еще громче.

Это было еще одной ошибкой. Все вокруг него — на берегу и в ближнем лесу — пришло в движение. Он громко заявил о своей беспомощности, и теперь к нему двинулись те, кто желал воспользоваться ею. Если бы он боролся с травой в полном молчании, то, может быть, со временем и справился бы с ней — ведь он, к счастью, проснулся раньше, чем она была готова убить его. А теперь… Теперь шум, поднятый им, привел в действие силы, убивающие более жестоко, чем мягкая, щекочущая трава. Бинк не мог их видеть, но слышал хорошо.

От ближайшего дерева донесся шорох, какой издают белки, поедающие мясо. Со стороны моря долетал зловещий плеск, как будто на территорию морского змея проникло некое агрессивное создание и теперь располагается на мелководье. С берега послышался скрип, похожий на тот, что производили кислотные крабы. Сейчас эти небольшие чудища старались выбраться из воды и достичь добычи, прежде чем она исчезнет. Но самым ужасным звуком было некое «топ-топ-топ» чего-то большого и кошмарно целеустремленного — оно было еще далеко в лесу, но передвигалось весьма проворно.

На Бинка вдруг упала тень.

— Привет! — прозвучал хриплый голос.

Это была гарпия, вроде той, что Бинк встретил когда-то по пути от Хамфри в Северную Деревню. Она была точно так же уродлива, вонюча и мерзка, а сейчас еще и опасна. Она медленно планировала над ним, выставив когти и нетерпеливо шевеля ими. Ту, другую, гарпию он встретил, когда не был в таком беспомощном состоянии, и та благоразумно держалась от него подальше, хотя могла и приблизиться, если бы он попил из источника любви. Брр!.. Эта же гарпия видела, что он беспомощен.

У нее было человеческое лицо и женские груди, так что в каком-то смысле она была женщиной вроде русалки. Но вместо рук у нее были огромные засаленные крылья, а тело было — телом большой птицы. И весьма грязной птицы! Даже лицо и груди покрывала корка грязи. Удивительно, как она вообще могла летать?! У Бинка не было возможности оценить качества той, первой, гарпии вблизи, так как она держалась от него на приличном расстоянии. Зато теперь ему представилась отличная возможность рассмотреть это создание, находившееся совсем рядом. Двойное брр! Русалочьи формы хотя бы совпадали с приятными формами женщин, у гарпии же сходство с человеческим существом было искаженным, мерзким. Посмотришь на нее — и Фанчен покажется почти привлекательной. По крайней мере, Фанчен была чистюлей…

Гарпия не спеша опускалась возле него, когти ее вожделенно сжимались и разжимались; она предвкушала удовольствие от клубка внутренностей, которые сейчас вырвет у беззащитного человека.

Некоторые когти были сломаны и зазубрены. От гарпии исходила неимоверная, непереносимая вонь.

— О, ты, большой и красивый кусок мяса! — визжала она. — Ты выглядишь очень аппетитным! Я не могу выбрать, с чего начать! — И она разразилась маниакальным смехом.

Бинк, объятый ужасом, совершил, наверно, самое большое усилие в своей жизни… и ему удалось оторвать одну руку от травы. Маленькие корешки свисали с кожи; разрыв был очень болезненным. Бинк лежал теперь на боку, щека приросла к траве, так что поле зрения было ограниченным. Но его уши продолжали фиксировать мрачные новости об окружающих опасностях. На какое время Бинк отпугнул гарпию — он сумел дотянуться и ударить ее. Она была труслива — ее характер совпадал с внешностью.

Она тяжело захлопала крыльями, уронив грязное перо.

— О ты, скверный мальчишка! — завопила она; голос ее был грубым, слова звучали неразборчиво. — За это я тебе выпущу все твои кишки! — И она снова издала свое мерзкое карканье.

Но тут на Бинка упала новая тень — он не видел, что это, но контуры тени были ужасны. Он услышал тяжелое сопение и ощутил запах падали, пересиливший даже вонь гарпии. То была невидаль из моря; ее ноги волочились по песку. Чудище стало обнюхивать его, и все прочие существа замерли, боясь помешать этому хищнику.

Лишь гарпия не успокоилась. Как всегда, она готова была обрушить ругательства на любого, кто стал поперек ее дороги или не вызвал симпатии; естественно — в воздухе она чувствовала себя в безопасности.

— Убирайся прочь! Слышишь, аргус! — визжала она. — Он — мой! Весь мой, особенно его кишки! — И она опять спланировала вниз, позабыв о свободной руке Бинка.

Собственно говоря, вмешательство гарпии было сейчас очень даже к месту — эта новая тварь, аргус, представляла более серьезную опасность.

Невидимое создание фыркнуло и прыгнуло, проскочив прямо над Бинком с удивительным проворством. Теперь он увидел его: тело и хвост громадной рыбы, четыре коротких ноги с плавниками, клыкастая голова без шеи. Три глаза располагались вдоль туловища. Бинк никогда не видел подобного чудовища — почти что рыба, ходящая по земле.

Гарпия, едва не проткнутая клыками чудовища, вовремя отскочила. Упало еще одно вонючее перо. Она завизжала, извергая отвратительные ругательства, и улетела, роняя комки грязи. Чудовище снова повернулось к Бинку. Оно раскрыло пасть, и Бинк приготовился стукнуть кулаком по отвратительной морде; пользы от этого, конечно, было бы немного. Но страшилище вдруг остановилось и мрачно уставилось куда-то через плечо Бинка.

— Теперь ты получишь по заслугам, аргус! — радостно визжала откуда-то издалека гарпия. — Даже мерзавец вроде тебя должен будет считаться с катоблепасом.

Бинк никогда не слышал ни об аргусе, ни о катоблепасе, но волна дурного предчувствия опять накатила на него. Он ощутил морду этого нового чудовища — она толкала его в бок; она была удивительно мягкой, но такой мощной, что тело Бинка наполовину оторвалось от травы.

Свинорылый аргус бросился в атаку, опасаясь, что у него могут отобрать обед. Бинк упал на спину, позволяя скользким плавникам пройти над ним; они все же задели Бинка, и это помогло ему освободиться. Он почти отцепился от травы!

Два хищника столкнулись!

— Так вам, чудища, так! — вопила гарпия. Сверх меры возбужденная, она уронила солидную каплю, которая едва не угодила Бинку в голову. Ах, если бы он мог сейчас запустить в нее камнем!

Бинк сел. Трава удерживала теперь лишь одну его ногу, но, пожалуй, он был в состоянии вырвать ее из этого ужасного зеленого плена. Он напрягся, сосредоточил все силы… На сей раз даже не было больно. Он посмотрел на сражающихся чудищ и увидел змееподобные волосы катоблепаса, обвившиеся вокруг головы аргуса, впившиеся в его глаза, шею, уши — во все, до чего удавалось дотянуться. Тело катоблепаса было покрыто змеиной чешуей, — от головы до самых копыт могучих ног, — и таким образом было неуязвимо для атак аргуса. В целом катоблепас был похож на любое другое четвероногое чудище, ничем особым не примечательное, если бы не смертоносные волосы-змеи на голове — это был ужас!

Действительно ли Бинку хотелось вернуться к магическим чудесам Ксанфа? Он, оказавшись за Щитом, так быстро позабыл о неприятных сторонах магии, содержавших столько же зла, сколько и добра. Может быть, Мандения в самом деле лучше?

— Глупцы! — визжала гарпия, увидев, что Бинк освободился. — Он удирает!

Однако чудовища были полностью поглощены сражением и не обратили на ее вопли никакого внимания. Что ж — победитель справит пир над побежденным, так что, в сущности, Бинк уже и не нужен.

Забыв об осторожности, гарпия ринулась вниз, на Бинка. Но теперь он стоял на ногах и был в состоянии отбиваться. Он схватил ее за крыло и другой рукой потянулся к тощей шее. Он с радостью придушил бы ее — словно в отместку всему злу Ксанфа. Но она заорала и заметалась так яростно, что пришлось выпустить ее — в руке Бинка осталась горсть липких перьев.

Он не стал терять времени и бросился прочь, подальше от места, где продолжали сражаться аргус и катоблепас. Гарпия потянулась за ним, изрыгая такие ругательства, что у Бинка уши запылали. Но скоро все же отстала: справиться с ним в одиночку у нее шансов не было. Гарпии преимущественно питались падалью, остатками чужих трапез; иногда им удавалось что-нибудь украсть; но они не охотились.

Никаких других опасных тварей Бинк не заметил, а если кто и прятался поблизости, то уж не лютый хищник — он бы себя давно обнаружил, а какое-нибудь существо из тех, что нападают только на беспомощных.

Где же Фанчен? Почему она не пришла к нему на помощь? Наверняка она слышала его взывания — если была сама жива. Ведь невозможно было не услышать. И это означает, что…

Нет-нет! Просто она, должно быть, отлучилась куда-то. Может быть, пошла вдоль моря, чтобы выловить какую-нибудь рыбину, и забрела так далеко, что не услышала зова. Она очень помогла ему за последние дни, и ей не была безразлична судьба Ксанфа. Без нее он никогда не вырвался бы из лап Злого Волшебника. По сметливости и уму она превосходила всех девушек, каких Бинк знал. Жаль, что она не была…

Он увидел ее, отдыхающую под деревом.

— Фанчен! — обрадовался он.

— Привет, Бинк, — ответила она.

Теперь его беспокойство за нее переросло в раздражение.

— Разве ты не слышала, когда я звал на помощь? Не видела, как на меня напало чудовище?!

— И видела, и слышала, — ответила она.

Бинк ничего не мог понять.

— Но почему ты не помогла мне? Ты могла бы, по крайней мере, схватить палку или швырнуть камень! Меня чуть не сожрали живьем!

— Прости.

Он подошел ближе.

— Ты, видите ли, сожалеешь! Ты просто лежала, ничего не делая, и… — От возмущения он просто не находил слов.

— Может быть, если бы ты вывел меня из-под этого дерева…

— И швырнул в море! — грубо заорал Бинк.

Он шагнул, чтобы схватить ее за руку, и внезапно на него навалилась слабость.

Наконец он все понял! Дерево владело летаргическим заклинанием, которое сразу же стало действовать на него. Конечно, оно не сразу его усыпит — дереву, как и плотоядной траве, нужно какое-то время, чтобы добиться полного эффекта. Вероятнее всего, Фанчен пристроилась здесь поспать, — от усталости она ведь тоже была не особенно осторожна и бдительна! — и попала под полную власть дерева. Ничто ее здесь не встревожило, не помешало забыться, она спокойно уснула и… началась незаметная утечка жизненных сил и воли. Приблизительно так же действовала и трава — может быть, чуть быстрее и менее заметно.

Бинк боролся со слабостью. Он опустился рядом с Фанчен, подсунул руки под ее спину и под коленки. Конечно, если он будет действовать быстро…

Он уже все понимал; он чувствовал, что эта поза на корточках дает ему фальшивое ощущение удовольствия. Он не мог поднять Фанчен — он даже не был уверен, что сможет встать сам. Больше всего ему хотелось лечь и забыть про все дела.

Нет! Ведь это — конец. Нельзя уступать пассивности и безволию! Необходимо перебороть себя и что-то предпринять.

— Прости, что я накричал на тебя, — сказал он. — Я представления не имел, в какое положение ты попала.

— Все в порядке, Бинк, не беспокойся. — Она закрыла глаза.

Он отпустил ее и отполз из-под дерева на четвереньках.

— Прощай, — равнодушно прошептала она. Она уже почти умирала.

Бинк схватил ее за ногу и потащил. Тут же нахлынула новая волна слабости — не стало никаких сил, никакого желания что-то делать. И Фанчен казалась невероятно тяжелой. Но Бинк не отступался. Из последних сил, из последнего упрямства он продолжал тащить девушку, — но она уже представлялась неподъемной…

Он оставил Фанчен и отступил из-под дерева, отошел подальше, за пределы действия заклинания. И почти сразу силы его и воля вернулись.

Но теперь Фанчен находилась далеко — до нее было не дотянуться И стоило Бинку сделать по направлению к ней несколько шагов, как силы снова мгновенно оставили его, и он едва не упал в изнеможении. Ясно было, что так у него ничего не получится — необходимо придумать что-то другое.

Опять он пополз из опасной зоны, обливаясь от напряжения потом. Будь он менее упрямым, он бы уже сдался.

— Я не могу вызволить тебя — только напрасно трачу время, — произнес Бинк извиняющимся тоном. — Может, мне удастся набросить на тебя веревочную петлю?

Но веревки не было. Он шагал по самому краю джунглей и искал свисающую лиану. Хорошо бы найти и оторвать кусок.

Вот и лиана. Бинк схватился за нее и — вскрикнул. Лиана изогнулась и захлестнула петлей его запястье — Бинк оказался в плену. Тут же с деревьев свесились другие лианы и потянулись к нему. Это, конечно, был сухопутный кракен — вариант опутывающего дерева! Это было какое-то фатальное безрассудство — шагнуть прямо в ловушку. Раньше он так глупо не обманывался!

Он упал, дернув лиану изо всех сил. Она вытянулась, но не только не порвалась, а еще плотнее охватила его руку. Вдруг он заметил на земле острый осколок кости — похоже, остаток предыдущей добычи. Нагнувшись, Бинк свободной рукой схватил этот осколок и вонзил в лиану. Показался густой оранжевый сок. Все дерево содрогнулось, словно от боли. Хватка лианы ослабла, и Бинк вырвал руку. Итак — еще одно предупреждение.

Он бросился назад, к побережью. Найти бы хоть что-нибудь! Например, камень с острыми краями, чтобы отрезать кусок лианы… Нет, соседние лианы могут схватить его. Эту идею придется оставить. Может быть, найти длинный шест? Нет — та же проблема. Этот мирный на вид берег кишел всевозможными опасностями; подозрительно было буквально все.

Бинк задумался. Вот кто мог помочь ему — Трент! Волшебник мог превратить одурманивающее дерево, например, в саламандру, а затем убить ее или сделать безвредной. Но где Трент?

Вдруг он заметил человека, сидящего на песке со скрещенными ногами; перед ним лежало что-то, похожее на цветную дыню, и человек сосредоточенно разглядывал это «что-то». Может быть, он ел или собирался съесть то, что разглядывал?..

Это, без сомнения, был Трент. Правда, он, может быть, представлял угрозу более реальную, нежели дерево. Но в данном положении Бинку было не до выбора.

— Трент! — нерешительно окликнул Бинк.

Мужчина не обратил на него никакого внимания. Он продолжал пристально смотреть на дыню. Нет, он именно смотрел, а не ел ее. Что, интересно, он в ней высматривал?

Мешать Тренту не хотелось, но ведь неизвестно, сколько времени это может продолжаться! А между тем Фанчен медленно умирает. В любую минуту все может зайти настолько далеко, что уже ничего не удастся поправить, даже если и вытащить ее из-под магического дерева. Надо рискнуть!

— Волшебник Трент! — произнес он достаточно твердо. — Я думаю, мы должны продлить перемирие. Фанчен в опасности и… — Он умолк, так как сидящий не обратил абсолютно никакого внимания на его слова.

Страх Бинка перед Волшебником начал меркнуть; то же было и в его отношении к Фанчен, когда он считал, что она симулирует или притворяется. Как будто заряд эмоций требовал разрядки — любым способом, любой ценой.

— Слушай, Фанчен попалась! — резко произнес он. — Ты собираешься помочь или нет?

Трент не реагировал.

Бинк, все еще не отдохнувший как следует после прошедшей ночи и взволнованный недавно пережитым приключением, потерял терпение.

— К черту! — заорал он, выбивая дыню из рук Волшебника. — Отвечай мне! — Дыня отлетела футов на шесть, упала на песок и покатилась.

Трент поднял голову. В лице его не было гнева, лишь некоторое удивление.

— Привет, Бинк, — произнес он. — Что тебе нужно?

— Что нужно?! — поразился Бинк. — Я повторил тебе три раза.

Трент озадаченно смотрел на него.

— Я не слышал тебя. — Волшебник задумчиво помолчал. — Я даже не видел, как ты подошел. Должно быть, задремал. Хотя и не собирался этого делать.

— Ты сидел здесь, глядя на дыню! — не успокаивался Бинк.

— Теперь я припоминаю. Я увидел, что она лежит на песке. Она выглядела очень необычно… — Он замолчал и поглядел на солнце, затем — на свою тень. — Судя по всему, это было с час назад! Куда пропало время?

Бинк наконец понял, что дело неладно. Он пошел, чтобы поднять дыню.

— Погоди! — предупредил Трент. — Она гипнотизирует.

Бинк замер на месте.

— Что?!

— Она гипнотизирует. Это — манденийский термин, он означает — вынуждает тебя впасть в транс, в сон на ходу. Обычно на это требуется какое-то время, но, конечно, магический гипноз может быть мгновенным. Не гляди слишком пристально на нее. Скорее всего, ее приятные цвета для того и существуют, чтобы привлекать взор, и затем она… Да, я вспомнил: у нее есть глазок. Достаточно бросить взгляд в эту дырочку на ее завораживающие внутренности, и ты уже прикован навсегда. Очень миленькое устройство!

— Но цель? Какая цель? — Бинк недоумевал. — Ведь дыня не может съесть человека…

— Но ее лоза может. — Трент указал на куст. — Или, может быть, неподвижное тело является желанной пищей для ее семян. В Мандении есть, например, осы, которые жалят других насекомых, парализуя их в откладывая в их тела свои яйца. Можешь быть уверен: какой-нибудь смысл в этой дыне есть.

Все же Бинк продолжал удивляться.

— Как же получилось, что ты, Волшебник, попался, а?

— Волшебники тоже люди. Мы едим, спим, любим, ненавидим, ошибаемся. Я настолько же уязвим для магии, как и ты, как и любой другой. Просто я обладаю более мощным оружием, чтобы защитить себя. Если бы я стремился оказаться в полнейшей безопасности, я заперся бы в каменном замке, как мой друг Хамфри. Мои шансы на выживание были бы гораздо выше в присутствии одного — двух бдительных и лояльных компаньонов. Вот почему я предлагал вам продлить перемирие — я по-прежнему полагаю, что это — стоящая идея. Я давно нуждаюсь в помощи. Даже если в ней не нуждаетесь вы. — Он внимательно посмотрел на Бинка. — Зачем ты помог мне только что?

— Я… — Бинку было стыдно признаться, что на самом деле он помог чисто случайно. — Я думаю, что мы действительно должны продлить наше перемирие.

— Великолепно. Фанчен согласна?

— Фанчен нужна немедленная помощь! Она… Она во власти летаргического дерева.

— Ого! Тогда я отплачу за твою услугу тем, что спасу даму. Затем мы поговорим о продлении перемирия. — И Трент вскочил на ноги.

По дороге Бинк указал на лиановое дерево, и Трент, вынув меч, аккуратно отсек кусок лианы. И снова Бинк отметил про себя мастерство, с каким этот человек владел мечом. Если Трента лишить магии, он все равно останется грозным и сильным. В конце концов, ведь поднялся же он до генерала в Мандении!

Лиана изогнулась в судороге, подобно умирающей змее, роняя на песок оранжевый сок. Но сейчас она уже была безвредна. Дерево затрепетало, устрашенное людьми Бинк ощутил чуть ли не жалость к нему.

Они принесли лиану под дерево, где находилась Фанчен, накинули петлю на ее ногу и, не церемонясь, выволокли из опасной зоны. Как просто, когда есть под рукой нужная вещь!

— Теперь, — энергично произнес Трент, пока Фанчен медленно приходила в себя, — я предлагаю все же продлить перемирие до тех пор, пока мы, все трое, не преодолеем Дикую Местность. Кажется, когда мы идем поодиночке, у каждого из нас возникают проблемы.

На этот раз и у Фанчен не нашлось возражений.