Паркер подошел к столу, и они вместе внимательно еще раз рассмо­трели снимок.

— Да, — пробормотал он. — Представь себе, что и я сразу подумал об этом, но позже, когда ты обнаружил эту голову в ящике, я обо всем забыл. Может, они спрятаны между книгами?

Джо покачал головой.

— Тот, кто вырезал эту голову, мог либо оставить ножнички где-то на видном месте, либо их спрятал... — Джо взял со стола увеличительноестекло и подошел к застекленному ящику. — Здесь есть немного пыли и отчетливо видны отпечатки пальцев. Тот, кто интересовался этим ящиком, не очень заботился о том, чтобы скрыть этот факт... Но возможно, он дей­ствовал в резиновых перчатках... Раз уж мы об этом заговорили — одна пара таких перчаток лежит в ящике этого большого, лабораторного стола... Когда ты получишь результаты дактилоскопии и доклад судмедэксперта?

— Примерно через полчаса, надеюсь. Я велел им очень и очень торо­питься, а мои люди знают, что если я такими словами их прошу, значит есть для этого серьезные основания.

— М-даа... — вздохнул Джо. — Это интересное дело. И наверно, впер­вые должен признаться тебе, Бен, что меня будут очень интересовать все возможные отпечатки пальцев в этой комнате...

— Как это? Ведь мы еще никого не допросили!

— Именно поэтому.

— Не понимаю... — признаваясь в этом, Паркер был абсолютно искре­нен. — Неужели ты хочешь сказать, будто уже что-то знаешь?

— Ничего подобного! Пока что у меня в голове полный хаос. Но фактов — масса. А когда так много фактов, серое вещество нашего мозга получает огромное поле для фантазии. Самые худшие преступления — это те, где убийца не особенно напрягается, чтобы запутать следы...

— Так ты считаешь, что это убийство?

— Не знаю, — развел руками Джо. — У нас ведь пока еще нет ком­плекта данных, даже официальных... Но думаю, что да. То есть, я на девя­носто девять процентов уверен, что это так.

— Благодаря двум письмам самоубийцы, конечно?

— Да нет, что ты! В конце концов, самоубийца в самом деле мог написать два разных прощальных письма. В одном из них он хотел скрыть истинную причину и дать фальшивую. А потом, под влиянием эмоций (потому что сам факт подготовки к совершению самоубийства уже боль­шой стресс для человека, правда?), он мог забыть о том, заранее приготов­ленном письме и выложить всю правду... Нет-нет, письма меня совершенно не убеждают. А вот в том случае, если сэр Гордон был на самом деле убит, они приобретают огромный вес для расследования.

— Какой же?

— Если б я только знал! Послушай — это уже все? То есть, я хочу ска­зать — вы не нашли ничего больше?

— Нашли. В правом кармане брюк покойного находилась небольшая коробочка, одна из тех, которые лежат в правом ящике стола. А в коробочке капсула, содержащая цианистый калий.

Паркер подошел к покойному и осторожно вынул из его кармана коро­бочку. Алекс глянул на нее и отвернулся от стола.

— Ну, значит, мы готовы, — тихо сказал он. Потом склонился над сто­лом и, отодвинув в сторону рукопись в переплете, взял в руки маленький черный блокнот. — Ты это уже читал?

— Еще не успел... — Паркер подошел, и они вместе склонились над блокнотом, на обложке которого золотыми буквами было вытиснено: IN MEMORIAM.

«...19.06 — проверить заказ авиабилета... Р. пусть звонит С. о том, что мы приедем на уикенд...

20.06 — Конечно, банка, попросить его, чтобы всыпал обратно. То же и с кофе. Потом быть с ней мягким.

21.06 — Сжечь! Помнить о разложенной работе... Велеть ему напи­сать несколько слов. Сжечь!!!»

— Гм-м... — Паркер покачал головой. — Интересные заметки... Как-то не похоже ни на экономические, ни на энтомологические записи...

— Да уж... — Джо снова взял увеличительное стекло и подошел к засте­кленному ящику. — Красивая девушка... Темные волосы, большие, слегка раскосые глаза, серьезный взгляд... Красивое лицо, но без тени улыбки. Интересно, склонны ли к правдивости эти губы? Физиогномика — весьма обманчивая наука... Эти губы выражают чувственность и слегка великова­ты... В них больше жизненной энергии, чем того, вероятно, требовал образ жизни этой дамы... — Джо повернулся к покойному. — Если этот снимок сделан недавно, миссис Бедфорд должна быть значительно моложе своего мужа.

— Она моложе на тридцать лет. — Паркер вынул из бокового кар­мана пиджака свой блокнот и заглянул в него. — Да, на тридцать. Даже точнее — на тридцать один. Ей — двадцать семь, а ему было пятьдесят восемь...

— Из этой простой арифметической разницы Шекспир ухитрился бы сочинить трагедию, в которой было бы в пять раз больше трупов, чем у нас в этой комнате. Но, конечно, мы можем фатально ошибаться, хотя одно из писем подбрасывает нам именно этот мотив смерти сэра Гордона, а не какой-либо другой. Женская головка между двумя черепами тоже имеет свое значение, если именно на него намекает нам автор этой шуточки.

— Со стыдом должен признаться, что меня эта шуточка совсем не смешит... — Паркер подошел к двери, приоткрыл ее и высунул голову. В возникшей щели Джо увидел сержанта Джонса, беседующего с высокой молодой девушкой, одетой в черное платье, белый передничек и чепец с белыми кружевами на голове. Это явно была горничная.

— Джонс!

— Да, шеф?

Толстощекий сержант вытянулся.

— Если это не займет у вас слишком много времени и не помешает в приятном утреннем времяпрепровождении, — сказал заместитель началь­ника криминального отдела, — то будьте так добры немедленно отправить на автомобиле в лабораторию этот коллекционный ящик для проверки отпечатков пальцев на его поверхности и на этой головке, которая там вну­три приколота булавкой...

Джонс глянул и тихо присвистнул.

— Так точно, шеф!

— Пошли... — Паркер взял Джо под руку и бросил через плечо Джон­су: — Когда будут готовы отпечатки, сразу позови меня!

— Ясно, шеф!

Но прежде чем они отправились в столовую, Джо еще раз взглянул на стол в кабинете, задержался и медленно перечислил:

— Микроскоп... чистые предметные стекла в коробочке... булавки в жестяной открытой коробке... стеклянный сосуд с ватой, накрытый про­зрачной крышкой... пинцеты разных калибров, стоящие в маленьком стоя­ке... эта сумка... в одном ящике эти коробочки, в другом — резиновые пер­чатки, нужные, видимо, как средство защиты при отравлении несчастных бабочек цианом на вате...

Джонс снова приоткрыл дверь и просунул в щель голову:

— Можно ли его уже забрать, шеф? — он указал глазами на неподвиж­ную фигуру за столом.

— Да, — кивнул головой Паркер и вместе с Алексом направился в сто­ловую. — И что ты обо всем этом думаешь? — спросил он. Видно было, что он совершенно растерян.

— Что я думаю? — Джо пожал плечами. — Я думаю, что... Ну, не знаю.. Пока нет оснований слишком много думать в настоящую минуту. Подождем...

— Так-то оно так, — угрюмо согласился Паркер и сел, придвинув ногой стул. — Но процесс мышления в ходе расследования относится к моим профессиональным обязанностям.

— У убийцы тоже есть что-то вроде профессиональных обязанностей. Прежде всего, он должен сделать все, чтобы не позволить поймать себя. И тут, если, конечно, твой контроль дверей и решеток был эффективным, мы пока знаем лишь следующее: сэр Гордон Бедфорд был убит одним из пяти людей, находящихся в эту минуту здесь, под охраной твоих велико­лепных сотрудников. Тот факт, что я еще ни одного из этих людей не видел, ничего не меняет.

— Я тоже так думаю, хотя менее уверен, чем ты. Но пять человек — это не один, и чтобы выделить из них этого одного...

Они умолкли. Из кабинета донеслись звуки тяжелых шагов медленно передвигающихся людей и голос сержанта Джонса:

— Сюда, парни...

Алекс встал и подошел к двери, ведущей в холл. Он слегка приоткрыл ее. Входная дверь в дом была широко распахнута. Четверо людей, сгибаясь под тяжестью носилок с телом, шли по направлению к выходу.

— Господи Иисусе! — сказал один из несущих. — Ну и тяжелый!

И с этими прощальными словами в свой адрес сэр Гордон Бедфорд в последний раз пересек порог дома, в котором некогда явился в этот мир.

Одновременно послышался вой полицейской сирены, сначала слабый, потом нарастающий, и когда ее звук достиг высшего предела, она умолкла перед воротами дома.

Джо повернулся на пятках.

— Это, кажется, кто-то к тебе, — сказал он Паркеру, который уже торо­пливо шел к выходу.

Алекс сел за стол, закрыл глаза и на ощупь вынул из кармана пачку любимых сигарет «Gold Flake». Не открывая глаз, сжал сигарету губами и зажег спичку. На несколько секунд перестал думать о смерти сэра Бедфор­да, стараясь вслепую поднести огонь точно к кончику сигареты.

Скрипнула дверь. Джо быстро открыл глаза, зажег сигарету и увидел Паркера с большим конвертом в руках.

— У нас уже есть данные дактилоскопии, — Паркер сел за стол и поспешно вскрыл конверт. В нем находился лишь один лист бумаги. — Вот послушай: «Описание отпечатков, обнаруженных на предметах и мебели в комнате покойного сэра Гордона Бедфорда:

1. На внутренней и внешней поверхности ручки двери, ведущей в холл, находятся отпечатки пальцев, идентифицированные как принадлежащие миссис Джудит Бедфорд и мистеру Роберту Рютту, у которых контрольные отпечатки были взяты предварительно. Отпечаток большого пальца мисте­ра Рютта в одном месте находится поверх отпечатка указательного пальца левой руки миссис Джудит Бедфорд, и это указывает на то, что мистер Рютт прикасался к двери позже, чем миссис Джудит. Кроме этого, на двери нет никаких других отпечатков, и это свидетельствует о том, что все имею­щиеся ранее отпечатки были тщательно стерты.

2. На ручке окна в исследуемом помещении нет никаких отпечатков — вероятно, ручка также была тщательно вытерта.

3. Ручка двери, ведущей в столовую: многочисленные, наложенные отпечатки, оставленные, вероятно, в промежутке от нескольких до двад­цати часов ранее, чем отпечатки на дверной ручке в холл, поскольку онипокрыты тонким слоем пыли, которая не появилась бы там раньше указан­ного срока (как это следует из предварительного осмотра помещения).

4. Кофеварка — никаких отпечатков, аппарат также был тщательно вытерт.

5. Чашки и блюдца, стоящие рядом с кофеваркой, — отпечатки пальцев мисс Агнес Уайт, горничной.

6. Ложечки — те же отпечатки мисс Уайт.

7. Дверца шкафчика, содержащего яд, и банка с ядом — никаких отпе­чатков — тщательно вытерты.

8. Сахарница, стоящая на полке вместе с кофеваркой, — отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда и предшествующие отпечатки пальцев мисс Уайт, горничной.

9. Пишущая машинка — явственные отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда на многих клавишах; оставлены недавно.

10. Чашка, разбитая у ног покойного: отпечатки пальцев горничной Агнес Уайт и более поздние — сэра Гордона Бедфорда.

11. Разбитое блюдечко — то же. Отпечатки пальцев Агнес Уайт, позже сэра Гордона Бедфорда.

12. Рамка фотографии, стоящей на столе: отчетливые отпечатки паль­цев покойного сэра Гордона Бедфорда, миссис Джудит Бедфорд и мисс Агнес Уайт.

13. Авторучка, поверхность стола, открытая рукопись, лампа на столе — несут на себе исключительно отпечатки пальцев покойного сэра Гордона Бедфорда.

14. ПИСЬМА:

а) на письме № 1, говорящем о финансовых махинациях, имеются отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда. ПРИМЕЧАНИЕ: отпечатки сделаны как бы вялой, безжизненной рукой — они слишком явственны в некоторых местах и слишком слабы в других (возможно, нанесены после смерти Г. Бедфорда);

б) на письме № 2, найденном под рукописью, нет никаких отпечатков пальцев. ПРИМЕЧАНИЕ: по отпечатанным на бумаге буквам видно, что по ним провели тряпкой, и это означает, что письмо было тщательно вытер­то. Представляется вероятным, что это примечание может относиться также и к первому письму, но оно написано с применением очень старой машинописной ленты, — отсюда минимальное количество краски, что не позволяет с достаточной точностью определить, имело ли место вытирание письма №1.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ: Оба письма написаны на одной и той же пишущей машинке, но применялись разные печатные ленты. Письмо №2 написано с применением новой ленты, а письмо №1 — старой, стершейся. Конечно, это может быть одна и та же лента, иначе сношенная в разных местах, хотя это представляется маловероятным, потому что степень изно­шенности резко отлична, а пишущая машинка «Underwood» автоматически изменяет ход ленты таким образом, что когда каретка движется в одну сторону, используется верхний край ленты, а когда в обратную — нижний. Данное примечание я прилагаю на тот случай, если это может оказаться важным в расследовании, хотя, конечно, это не относится к чисто дактило­скопическим исследованиям... Привет, Бен, и держись! (Подпись)». — Пар­кер поднял голову. — Это все... — Он вынул из кармана конверт, в котором находились оба «прощальных» письма, достал их и положил перед собой на столе. — Да, он прав. Одно письмо напечатано со слабой, еле красящей лентой, а другое — с совершенно новой.

— Надо это проверить, — Алекс встал. — Прекрасно работает ваша лаборатория... Но как же я мог этого не заметить?.. — Он двинулся кдвери. — Я еще явно не проснулся. — Джо остановился и сказал идущему за ним другу: — Послушай, Бен, а можно получить в этом доме чашечку крепкого кофе?

— Кофе? Думаю — да. Правда, в полицейских инструкциях ничего не написано насчет поения и кормления сотрудников полиции в домах, где совершено преступление, но...

— Но, что ни говори, а мы действуем здесь в интересах хозяина, или точнее, в честь его памяти... — Джо потер рукой лоб. — Как видишь, я начинаю нести чушь... Попроси кофе, но самое главное — пусть его прине­сет та симпатичная девушка, с которой недавно разговаривал в холле твой неоценимый сержант Джонс. Это, наверно, мисс Агнес Уайт, отпечатки пальцев которой обнаружил наш дактилоскопист на предметах домашнего употребления.

— Да, это она, — кивнул Паркер. Он подошел к двери, ведущей в холл