Алекс сложил письмо и осторожно положил его на край стола.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил Паркер и, взяв письмо, вложил его в большой белый конверт, вынутый из бокового кармана пид­жака.

— Настолько слащаво и банально, что могло бы даже быть прав­дивым, — сказал Джо. — «Чистую совесть нельзя купить ни за какие деньги...» Все это правильно, но очень плохо написано... — Он осматри­вался вокруг, и всюду взгляд его натыкался на бабочек с раскрытыми кры­льями, больших и маленьких, тусклых и неожиданно разноцветных, наса­женных на булавки, мертвых и неподвижных, как... Джо перенес взгляд на стол. — Тело сейчас находится точно в том же положении, в каком было обнаружено?

— Да. Если даже и есть какие-то минимальные изменения положения тела, то у нас имеются снимки, и мы можем внести поправки...

Джо обошел стол и посмотрел вниз, вдоль вытянутой руки покойного. Под ней лежала разбитая чашка со следами остатков кофе. По другую сто­рону тела лежало разбитое блюдечко.

— А что ты об этом думаешь? — спросил Алекс, указывая на блюдеч­ко, затем присел и понюхал фрагмент разбитой чашки.

— Ну что?.. — Паркер пожал плечами. — Он явно держал в руках чашку на блюдечке, как это многие делают. Когда выпил — смерть насту­пила мгновенно. В этот момент чашку он, вероятно, держал в правой руке, а блюдечко в левой...

— Да, ты прав... — Алекс покивал головой. — Стало быть, чашка упала, когда он выронил ее из стынущей руки, а блюдечко соскользнуло у него с колен... Вот тут есть след от кофе... — Он указал на брюки покойно­го. — Так... — Джо еще раз обошел кресло и снова посмотрел вниз. — Это должно было произойти так... Любопытно...

— А мне куда больше любопытно, почему тебя не интересует второе письмо самоубийцы?

— Нет, как же! Очень даже интересует! — Джо поднял брови. — Но еще больше меня интересует, что здесь произошло. Это первое письмо было напечатано на пишущей машинке, и даже подпись стоит машинопис­ная. Это вот та машинка?

— Да, — Паркер кивнул, подошел к маленькому столику и легонько ударил по клавише плоской открытой пишущей машинки. — Это порта­тивный «Андервуд», купленный полгода назад и всегда досягаемый для всех домочадцев. Оба письма написаны на этой машинке. Второе я нашел вот тут... — Паркер подошел к столу и поднял лежащую там раскрытую книгу. Под ней находился сложенный вдвойне лист бумаги. Паркер молча протянул его Алексу.

«Я больше так не могу. Я встал на пути любви двух людей, которых ценю и уважаю. Если бы я не ушел, то стал бы виновником их длящей­ся всю жизнь трагедии. А поскольку их счастье представляется мне гораздо более важным, чем моя жизнь, размышляя о них и о себе, нашел единственное решение, которое представляется мне возможным. К сожалению, я не смог бы жить без этой единственной женщины в моей жизни, которую так полюбил. Любимая, не сердись! Не обижайся на меня за этот шаг. Пойми, что я здесь страдал бы непрерывно, глядя на вас. А там... там будут лишь тишина и пустота... Страшно подумать, что я уже никогда больше не буду держать тебя в своих объятиях, Сильвия, моя единственная. Но в борьбе с роком еще никто не побеждал. Так, видимо, и должно быть. Спокойной ночи. Храни тебя Господь. Вспоминай обо мне иногда. Это все, о чем могу тебя попросить. Я любил тебя так, как никто никогда никого. Спокойной ночи — навсегда...»

Закончив читать, Джо передал письмо Паркеру, а тот вложил его в кон­верт в котором уже находилось первое письмо.

— Да. Очень забавно.

— Меня это забавляет несколько меньше... — сказал Паркер. — Ну, ты хоть что-нибудь из этого понял?

— В лучшем случае, сэр Гордон Бедфорд кажется человеком, который, желая совершить самоубийство, пытался найти себе наиболее эффектный повод для этого. Пока что он открыл нам два из таких поводов: угрызения совести и обманутая любовь. Жаль только, что он предложил нам оба этих повода одновременно. Кроме того, меня интересует, как можно писать такие, что ни говори, экзальтированные письма на пишущей машинке?.. А ведь он умел пользоваться пером... — Джо подошел к столу и еще раз поднял раскрытую книгу, из-под которой Паркер минуту назад вынул второе письмо. Посередине книги, в углублении, созданном выпуклостью страниц, лежала авторучка. — Я полагаю, с нее сняли отпечатки пальцев?

— Конечно.

Джо положил авторучку на стол и взглянул на книгу.

— Это его рукопись в переплете, — громко объявил он то, что и так с первого взгляда было ясно. — Похоже на то, что как раз ее редактировал, потому что всюду видны поправки ручкой. — Он умолк и пробежал глаза­ми по рукописи, беззвучно шевеля губами. Потом вполголоса прочел: — «В окрестностях Западного Лондона перелеты Atropos L. начинаются в период...» — Джо поднял голову и взглянул на Паркера, который глядел на него, стоя неподвижно и скрестив руки на груди. — Интересно, да? Я думаю, что такой специалист, как сэр Гордон, прекрасно знал, в какой период начинаются перелеты Atropos L. в окрестностях западного Лондона.

— Ради Бога, о чем ты говоришь? — Паркер подошел и заглянул Алек­су через плечо.

— О том, что я удивлен, почему сэр Гордон прервал именно в этом месте. Как видишь, это последняя поправка в рукописи. Все указывает на то, что он дочитал текст именно до сих пор и хотел вписать это предложе­ние, но что-то помешало ему, и он его не закончил...

— Ну-у... — Паркер взял в руки авторучку. — Может, просто, не успел сделать этого перед смертью?

— Вот-вот. Но мне представляется несколько неправдоподобным, чтобы он остановился, не закончив предложение, отложил авторучку и совершил самоубийство. Как ты думаешь?

Заместитель начальника криминального отдела, не отвечая, вынул свой блокнот и быстро написал в нем лишь одно слово: «Убийство!!!» Поставив последний восклицательный знак, он поднял авторучку, осмотрел стальное перо и сравнил обе записи.

— Да, это те же чернила, светло-зеленые.

Будто не слыша его слов, Алекс закрыл рукопись и прочел надпись на наклейке, находящейся на середине верхней стороны плотного переплета:

Гордон Бедфорд.

СТРАНСТВИЯ ATROPOS L.

(Попытка определения характерных черт явления

на основе исследований, проведенных в 1956—1961 гг.)

Джо положил рукопись на стол, точно на то место, откуда ее взяли, посмотрел на покойного, который сидел теперь со слегка отклоненной головой, глядя в пространство неподвижными, сощуренными в страшной усмешке глазами.

— Бабочки и кредиты... — Алекс внимательно вглядывался в лицо покойника. — Он похож на такого, каким и был: спокойный, сдержанный, культурный англичанин, человек порядочный, честный и солидный. Этот выдающийся подбородок свидетельствует об убеждении, что жизнь — это не крутая, полная ям и выбоин дорога, а скорее — ровное шоссе, по кото­рому можно прекрасно ехать при условии соблюдения правил дорожно­го движения... Он почитывал Шекспира, брезговал ложью, употреблял хороший одеколон, любил монархию и верил, что человек должен добро­совестно трудиться, каждый на той должности, на какую его поставили судьба и право рождения... В душе он презирал слабых и неуверенных, не знал страха, уважал прямую открытую игру. Он родился с опозданием на несколько десятков лет. Вероятно, был большим педантом... — Джо еще раз бегло окинул взглядом высокий, прорезанный двумя параллельными морщинами лоб покойного, под которым теперь уже навечно обрели покой упорядоченные и разложенные по полочкам сведения о шестиногих ноч­ных крылатых созданиях и о платежном финансовом потенциале экзотиче­ских стран. — Интересно, почему на нем такой толстый свитер? Ночь была очень теплой и даже собиралась гроза...

— Кажется, у него был ревматизм, — ответил Паркер. — Там, на полочке рядом с баром, лежат обезболивающие таблетки.

— Да-да... — Джо вернул взгляд на стол. — А в этой рамке, вероятно, изображение его возлюбленной Сильвии, ради которой, если верить одно­му из писем, он покинул эту земную юдоль, полную слез... Интересно, как она выглядит. — Он взял в руки маленькую рамку с помещенным в нее небольшим снимком формата шесть на девять. Несколько секунд раз­глядывал фотографию, после чего покивал головой. — Если это миссис Сильвия Бедфорд, то она, как мне кажется, обладает стройной, грациозной фигурой, но, к сожалению, здесь трудно увидеть черты ее лица. Впрочем, посмотри сам.

Джо протянул Паркеру рамку. Паркер без особого интереса глянул на нее, потом посмотрел еще раз и наконец придвинул рамку к самым глазам.

— А это еще что такое? — пробормотал он.

— Вот именно... — Джо взглянул на покойного. — Надеюсь, сэр Гор­дон не был фетишистом. В Меланезии живут некоторые примитивные пле­мена, у которых существует обычай рисовать портреты умерших на своем теле, чтобы продлить их жизнь. Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь, отправляясь в последнее путешествие, забирал с собой голову любимой... Интересно, этот недостающий фрагмент где-нибудь тут находится? Комна­ту хорошо обыскали?

— Думаю — да, — кивнул Паркер и почесал затылок. — Конечно, такая маленькая вещь, как человеческая голова, вырезанная из фотографии, могла остаться незамеченной моими ребятами, особенно если она прята­лась где-то среди бумаг, но все же...

Джо наклонился и посмотрел в корзину для мусора.

— Туда заглядывал?

— Да, — кивнул Паркер. — Мы нашли там лишь одну бабочку, по- видимому, уже ему ненужную... Впрочем, ее детально сфотографировали, и если на ней окажутся какие-либо отпечатки пальцев, я тут же их получу... Я велел все разложить так, как лежало до нашего прибытия...

Алекс сунул руку в корзину и выпрямился, держа в пальцах большую бабочку. Она была мертвой и проткнутой большой иглой.

— Очень легкая, — тихо сказал Алекс. — Она явно погибла давно и успела уже совершенно высушиться...

Паркер подошел, и они вместе рассматривали мертвое насекомое.

— Гадость... — скривился заместитель начальника криминального отдела. — Не понимаю, как благоразумный человек может...

Он умолк, потому что Алекс уже не смотрел на бабочку. Его взгляд быстро перемещался от ящика к ящику и вдруг застыл.

— А это что такое? — прошептал Джо и, по-прежнему держа бабочку в пальцах, быстро подошел к застекленному ящику, висящему на стене за спиной покойного.

Ящик был почти пуст. На темном бархатном фоне выделялись две огром­ные ночные бабочки, желтоватые, с толстыми мохнатыми брюшками, покры­тыми поперечными коричневыми полосками, а в длину — голубой линией. Посредине туловища у них находился узор в виде человеческого черепа.

Обе бабочки были абсолютно идентичны с той, которую держал в пальцах Алекс. Над бабочками в ящике была размещена надпись:

ACHERONTIAE — ATROPOS L.

«МЕРТВЫЕ ГОЛОВЫ»

(пойманы в Лондоне 1—7 июня 1959 г.)

Но оба склонившиеся над ящиком мужчины смотрели не на огром­ных бабочек. Застывшим изумленным взором они всматривались в третий объект, размещенный точно посередине, между двумя насекомыми.

Это была женская голова, вырезанная из небольшой фотографии и наколотая на булавку...

Глава пятая

У нас уже есть данные...

Первым пошевелился Паркер. Он подошел к ящику так близко, что почти коснулся лбом стекла, отделяющего его содержимое от остальной комнаты.

— Чтоб мне на этом месте провалиться... — сказал он приглушенным голосом. — Чтоб мне превратиться в бабочку, и пусть меня насадят на шпильку, если это не та голова, которой недостает на нашей фотографии!

— Несомненно... — Алекс еще с полминуты разглядывал вырезан­ную из фото голову, потом снял со стены ящик и вытянул в руках перед собой. — Атропос... — пробормотал он. — Как же их звали?.. Атропос, Клото, Лахесис... Три сестры...

— Какие сестры? — Паркер повернулся на каблуках и посмотрел на друга.

— Атропос — это была как раз та, которая перерезала ножницами нить человеческой жизни...

— Точно? Ты в этом уверен?

— Совершенно... — Джо едва заметно улыбнулся. — Мифология, в отличие от полицейского расследования, имеет тот плюс, что все в ней неизменно и никакие неожиданности невозможны... — Он подошел к письменному столу и поочередно вытянул два боковых ящика, плоских и пустых, если не считать нескольких карандашей и резинки. — Наш покой­ник, как видно, не пользовался ящиками стола...

— Вероятно, потому, что привозил с собой на уикенды все, что было ему нужно для работы. — Паркер пожал плечами. — В ящиках совсем ничего нет...

Джо подошел к другому — лабораторному столу — и начал разгля­дывать лежащие на нем предметы. Потом открыл шкафчик с надписью «Осторожно — яд!», заглянул туда, отодвинул герметически закрытую банку с белым порошком, затем снова осмотрел стол, вытянул один из боковых ящиков, закрыл его, вытянул второй, снова осмотрелся и подо­шел к кофеварке, укрытой в полке с книгами. Вероятно, после тщательно проведенного полицейского осмотра полка была немного отодвинута. Джо заглянул туда, раздвинул маленькие, чистые чашечки, аккуратно постав­ленные в один ряд, и, пошарив рукой в глубине за кофеваркой, выпрямился. Все это время Паркер внимательно следил за его действиями, стоя посреди комнаты.

— Больше тайников здесь нет... — сказал Джо. Он еще раз подошел к столу и осмотрел сумку с пробирками, вынул каждую пробирку и посмо­трел на свет. Потом заглянул вглубь сумки и выпрямился.

— В чем дело? — нахмурил брови Паркер.

— Минуточку... — Джо подошел к лежащим на столе инструментам, перебрал их, взял длинные прямые ножницы, внимательно осмотрел и положил на место.

— Что ты ищешь?

— О... — Алекс сделал неопределенный жест. — Когда я сказал, что Атропос перерезала ножницами нити человеческих жизней, мне пришло в голову, что тот, кто вырезал эту голову из фотографии, тоже должен был сделать это при помощи ножниц... Но где эти ножницы? Потому что те большие, которые лежат на столе, совершенно не годятся для этой цели... Видишь ли, здесь из этого снимка голову вырезали маленькими загнутыми ножницами, которыми женщины пользуются при уходе за ногтями или для очень точных работ с шитьем и вышиванием. Край бумаги искривлен одним движением при вырезании...