— Ну, значит, поедете раньше, — улыбнулся ей Джо. — Как-то будет. Все образуется. Нехорошо, когда молодая девушка слишком долго живет одна в большом городе...

— Ох, да, сэр, совсем нехорошо... — сказала Агнес Уайт, и на ее лице появился испуг. — Но вы ведь никому не скажете, что я...

— Мы связаны тайной следствия, — торжественно сказал Паркер. — И нашей обязанностью является также тщательно охранять тайны каждого гражданина, равно как и его имущество...

— Это хорошо, — девушка глубоко вздохнула, вытерла слезы, попра­вила чепчик и встала, выжидающе глянув на Алекса, который едва заметно улыбался.

Несмотря на то, что Джо так много знал о женщинах, они всегда изум­ляли его. Эта девушка вовсе не испытывала того отчаяния, какое хотела показать. Она была молода, здорова и одинока. И не такие еще истории происходили в глухих горных деревушках Шотландии. На самом деле, у нее не было никаких серьезных причин, чтобы тревожиться. Она вернется к своему жениху, выйдет за него замуж, и они будут счастливо жить до конца своих дней... Да, если, конечно, Агнес Уайт знает об убийстве сэра Гордона Бедфорда лишь то, что она им поведала.

— И еще одно, — сказал Джо, по-прежнему улыбаясь. — Наверно, в последнее время вам плохо спится, не правда ли? А скажите, в минув­шую ночь вы тоже уснули поздно? Разные мысли, вероятно, не давали вам уснуть, а?

— Да, я тут все время не высыпаюсь, сэр... А вчера, кажется, уснула где-то в половине третьего...

— Да? А вы уже спали, когда сэр Гордон и его брат возвращались с охоты на бабочек?

— Я уже лежала в постели, и свет у меня не горел, но слышала, как они запирали входную дверь, а потом вполголоса разговаривали в холле. Кажется, мистер Роберт тоже был с ними. А потом мистер Сирил с мисте­ром Робертом пошли наверх, а сэр Гордон — в свой кабинет. Его кабинет как раз над моей комнатой, и я слышала, как он ходил несколько минут, а потом сел и начал печатать на машинке... А потом я, кажется, уснула...

— Ясно... — Джо потер лоб. — А потом вы, кажется, уснули... — Он посмотрел на нее. — Ну что ж, мы сердечно благодарим вас. И если можно, попросим еще пару чашек кофе. Мы тоже мало спали этой ночью, а нас еще ждет масса работы...

— Конечно, сэр... Я сейчас принесу, сэр, — Агнес сделала книксен. И хотя у нее были слегка покрасневшие глаза, никто бы не догадался, что пять минут назад она пережила столь драматические минуты.

— И прошу помнить об одном, — добавил Паркер. — Мы ничего не помним из того, что знаем о вас, мисс, а вы не расскажете никому из домо­чадцев ничего из того, о чем мы тут говорили. Да?

— О да, сэр!

— В таком случае, — Алекс подошел к девушке и понизил голос, но говорил четко, и Агнес невольно наклонила голову, кивая при каждом его слове, — скажите нам пожалуйста, как складывались отношения ваших работодателей. У нас есть основания предполагать, что миссис Сильвию Бедфорд могло что-то связывать с другим мужчиной, и уж во всяком слу­чае, мы можем подозревать, что она весьма горячо заинтересована в ком-то другом, а не в своем муже. Вам что-нибудь известно об этом?

— Знаю ли я... — Агнес снова заколебалась. — Видите ли, сэр, если уж быть искренней, то скажу вам, что и я, и кухарка, мы не раз говорили между собой на кухне о том, что сэр Гордон плохо делает, что держит при такой молодой жене такого молодого и симпатичного секретаря, тем более что он ведь сам не так уж молод и не так симпатичен... Но хотя и видно было, что миссис Сильвия любит бывать в обществе мистера Роберта, то с другой стороны, опять же видно было, что мистер Роберт очень предан сэру Гордону. Но кухарка говорит, что пусть даже один мужчина другому всем обязан, он все равно соблазнит его женщину, как только подвернет­ся подходящий случай... Но это не значит, Боже сохрани, чтобы мы так думали, это только так мы по-деревенски между собой обсуждали, вы ведь понимаете, правда?.. А кроме этого... я даже не очень знаю, кто бы другой мог возле миссис Сильвии вертеться... Сэр Гордон был очень, ну очень суров и не вел такой жизни, как некоторые другие люди из его среды. Они никуда не ходили, ни на какие дансинги и ни в какие такие места, где люди пьют или танцуют. Сэр Гордон не любил ни пить, ни танцевать, а миссис Сильвия ведь не могла его заставить... Так что, если не мистер Роберт, то я даже не представляю, кто другой мог бы быть... — Она снова немного поколебалась. — Но мистер Роберт — да — он мог бы быть.... — добавила она. — Когда я в таком смысле об этом думаю, то мне кажется, что, пожа­луй, да. А чему тут, собственно, удивляться? Женщина молодая и красивая такая, а муж — он почти мог бы быть ее дедушкой... — Агнес Уайт неожи­данно улыбнулась. — А если это так — то даже и лучше. Скорее утешится и меньше будет плакать на похоронах. У нас в деревне люди как-то проще на это смотрят, чем в городе... Но может, это потому, что мы там в горах больше делаем того, что хотим, чем вы тут внизу... И нам, пожалуй, лучше... Может, мы все то же самое делаем, только меньше все это скрываем...

Она еще раз сделала книксен, улыбнулась и исчезла за дверью.

Джо еще некоторое время смотрел ей вслед.

— Быть может, мисс Агнес Уайт девушка несколько легкомысленная, и у нее действительно, горский темперамент, но во всяком случае, мы можем искренне признать, что хотя в Шотландии немного по-настоящему краси­вых девушек, но если уж где родится одна, то у нее кроме красоты есть еще столько обаяния, сколько нет у десяти француженок вместе взятых.

— Да, да, конечно... — Паркер поддакнул движением головы, но было видно, что он почти не слышал хвалебных высказываний своего друга о красоте горских девушек. — Не говоря о ее личном обаянии, следует при­знать, что она сообщила нам несколько весьма ценных сведений...

Глава седьмая

...прежде чем мы поговорим с этой семейкой...

— Вот именно, — согласился Джо. — Я думаю, что мы вообще собрали уже очень много информации и следует ее как-то рассортировать, прежде чем мы поговорим с этой семейкой.

Паркер вынул блокнот и карандаш.

— Запишем, — сказал он. — Я люблю, когда все на бумаге.

— Отлично. Итак, на месте преступления или, если угодно, несчастного случая, хотя я лично предпочитаю слово «преступление», мы обнаружили следу­ющие факты, важные для расследования:

1. Два «прощальных» письма якобы самоубийцы —

а) письмо «а» лежало на столе перед покойным и содержало нечто вроде исповеди. В нем сэр Гордон утверждал, что погибает от собственной руки, поскольку в качестве финансового эксперта пренебрег своими обязанностями ради некой материальной выгоды... На этом письме имеются отпечатки пальцев сэра Гордона, но эксперт по дактилоскопии обращает внимание, что они выгля­дят неестественно. Кроме того, мы выяснили, что это письмо должно было быть написано прежде, чем в пишущую машинку, стоящую в кабинете, вложили све­жую ленту, которая там сейчас находится;

б) письмо «б» также лежало на столе, но было прикрыто переплетенной рукописью, в которую сэр Гордон как раз вносил поправки. На нем нет никаких отпечатков пальцев, а эксперт утверждает, что они были стерты. Это письмо, как мы выяснили, было единственным документом, напечатанным на стоящей в кабинете пишущей машинке, после того как в нее была вложена свежая лента. Горничная Агнес Уайт слышала, когда сэр Гордон вернулся из сада, а потом слышала, как он печатал. Таким образом, можно предположить, что это он написал письмо «б».

— Подожди. — Паркер покачал головой. — Если сэр Гордон написал пись­мо «б», в котором он прощается с жизнью из-за того, что его жена любит другого, а он не хочет калечить ее жизнь, то, в таком случае, вполне вероятно, что он все же совершил самоубийство, и тогда я не понимаю, зачем мы должны.

— О, нет. — Джо встал и подошел к другу. — Я сказал «можно предпо­ложить». Но ведь мы не знаем, почему именно на этом письме нет отпечатков пальцев сэра Гордона, в то время как на другом, написанном гораздо раньше и сприменением другой, старой ленты, — они есть. Кроме того, мы не знаем, зачем кто-то стер его отпечатки пальцев с кофеварки, из которой он налил себе и выпил этот злосчастный кофе, а также с рукоятки двери, через кото­рую он вошел из холла в кабинет. Ладно, Бен, — это может подождать. Но хуже того: почти все указывает на то, что сэр Гордон вовсе не собирался в эту минуту совершать самоубийство. Но идем дальше. Кроме этих двух писем мы обнаружили в кабинете:

2. цианистый калий в капсуле, помещенной в маленькую коробочку, которая находилась в боковом кармане брюк сэра Гордона;

3. бабочку в корзине для мусора, а на ее месте в застекленном ящике голову, вырезанную из фотографии на столе. Кроме того, недостает нож­ниц, которыми была проделана эта операция. Отпечатков пальцев на ней мы пока не знаем, но скоро узнаем, когда придет ответ вашего эксперта. Только вот.

— Только что? — Паркер поднял голову, склоненную над блокнотом. Его рука с карандашом застыла неподвижно.

— Я думаю о том, что здесь стерто слишком много отпечатков паль­цев, чтобы они могли иметь большое значение. — пробормотал Джо. — Кажется мне, что это ложный путь.

— Но во всяком случае, я хотел бы знать, кому они принадлежат, — сказал Паркер. — Человек, который оставляет отпечатки своих пальцев, должен нам объяснить, откуда они там взялись. Помнится, ты сам говорил, что на этот раз для тебя очень важны дактилоскопические экспертизы.

— Да, — подтвердил Алекс. — Очень. Но несколько иначе. Сейчас меня больше всего интересуют те отпечатки, которые были стерты.

— Ладно. Идем дальше, — Паркер снова приготовился записывать.

— На чем мы остановились? Ага, на бабочке и фотографии. Дальше следует:

4. Чашка, содержащая цианистый калий, из которой сэр Гордон выпил кофе. На ней имеются отпечатки пальцев, принадлежащие только ему самому и горничной, а это указывает на то, что либо его отравила горнич­ная, либо отравился он сам, либо.

— Либо?

— О, нет-нет, ничего. Поехали дальше:

5. На столе лежат переплетенная машинописная рукопись со свежими поправками, авторучка, которой неизвестно почему он не подписался ни под одним из «прощальных» писем, и блокнот с тиснением IN MEMORIAM, в котором покойный сделал несколько любопытных записей:

19. IV (то есть позавчера). «Проверить заказ авиабилетов» (вероят­но, в Америку). «Р. Пусть звонит С., что мы приезжаем на уикенд». (Это тоже нетрудно: личного секретаря зовут Роберт Рютт, и таким обра­зом, обе буквы «Р» подходят, а брата зовут Сирил, и он живет здесь.

20. IV (то есть сегодня). «Сжечь и помнить о разложенной работе. Велеть ему написать несколько слов. Сжечь!!!» (Это уже интереснее. Может относиться к какой-то работе, о которой, впрочем, и идет речь.)

— Сегодняшняя дата? — Паркер покачал головой. — Это означает, что он сделал эту запись, вернувшись с охоты на бабочек.

— Не обязательно. Это могут быть просто дела, намеченные на сегод­няшний день, но записанные ранее. Однако идем дальше:

6. Существует целый ряд предметов, на которых нет никаких отпечат­ков пальцев, хотя они там должны быть:

а) оконная ручка, хотя Агнес утверждает, что была здесь около полу­ночи, когда все уже разошлись, открывала окно и, конечно, оставила свои отпечатки пальцев;

б) кофеварка, на которой, по вполне понятным причинам, отпечатки должны быть, потому что ночью ею пользовался сэр Гордон, приготовив себе чашку кофе и выпив ее вместе с цианистым калием;

в) банка с цианистым калием в шкафчике;

г) ручка двери, ведущей в холл, на которой нет отпечатков пальцев сэра Гордона, но зато есть отпечатки пальцев двух других людей. Но, быть может, сэр Гордон возвращался с охоты на бабочек в резиновых перчатках и потом положил их в ящик стола? Это объясняло бы вопрос с ручкой. Миссис Джудит Бедфорд могла, например, войти через эту дверь после ужина, а мистер Роберт еще утром, идя в кабинет. А сэр Гордон не оставил следов, потому что был в резиновых перчатках.

— А Агнес Уайт? — спокойно спросил Паркер. — Ведь она была здесь перед совершением преступления?

— А и в самом деле. — Джо потер лоб. — Агнес Уайт, которая была здесь и не оставила никаких отпечатков ни на ручке двери, ни на ручке окна. Совсем как призрак, не правда ли?

— Может, мисс Агнес Уайт здесь вовсе не было? — Паркер вздохнул и покачал головой. — А может, как раз этот знаменитый «великий финан­совый деятель», идеальный супруг и гроза бабочек, и был виновником ее опасений и визита к врачу. Возможно, она его и убила? Могла же она приготовить ему кофе и подать в той чашке, на которой как раз и есть его отпечатки?

— Ба! — Джо развел руками. — Все возможно! Даже то, что вовсе не сэр Гордон написал это письмо, хотя Агнес слышала его печатающим, а отпечатки его пальцев есть на клавишах. Кто-то мог отравить его, напри­мер, сразу после прихода, в два часа, а потом принести в кабинет машинку и пальцами покойного отстучать этот недлинный текст. Однако, вернемся к окну. Если Агнес оставила на нем отпечатки, а теперь их там нет, это означает лишь одно: кто-то открывал окно, а затем стер следы. Но если это сделал Гордон-самоубийца, то какова была причина этого? Может, он что- нибудь выбросил в окно? Может, ему через окно что-то подали? В конце концов, это как-то можно будет установить. — Джо подошел к окну и открыл его. Перед ним, за узорчатой линией решетки виднелась большая клумба, а дальше шпалеры живой изгороди. Ближе, прямо под домом, тянулась мягкая клумба шириной в несколько шагов, на которой росли пре­красные пурпурные георгины.

— Далеко отсюда не удалось бы ничего выбросить, — сказал Пар­кер, — решетка мешает.

— Да, — Джо выглянул в окно. — Давай выйдем и посмотрим, что видно на клумбе.

Они вышли из кабинета и, минуя сержанта Джонса, который сидел на ступеньках лестницы и сразу вскочил при их появлении, направились в сад.

Но даже ребенок обнаружил бы, что под окном сэра Гордона Бедфор­да давно никто не ходил. На вскопанной мягкой земле не было никаких следов. Поручив двум дежурившим во дворе детективам в штатском тщательно осмотреть все пространство в радиусе броска из окна, Паркер направился обратно к дому. Они снова оказались в холле. Джо взглянул на небольшой свернутый экран и складной столик у стены. Он потрогал эти предметы и вслед за Паркером вошел в кабинет. Не успел он закрыть дверь, как в нее постучали.