ДВЕНАДЦАТАЯ

Лейтенант Скарфилд начинал терять терпение. Джек, Генри и Карина запятнали его репутацию, когда сумели избежать смерти на острове Сен-Мартен. Теперь лейтенант был готов сделать все, что в его силах, чтобы отыскать их — пусть даже для этого ему придется унизиться и попросить помощи у морской ведьмы Шансы.

Скарфилд наблюдал за тем, как его солдаты ведут эту женщину через гулкий мрачный тюремный вестибюль и дальше по коридору. Конвоиры шли с примкнутыми к заряженным ружьям штыками, но все равно заметно нервничали, старались держаться как можно дальше от гордо шагавшей ведьмы. Пятились от нее и другие заключенные, когда она проходила мимо решеток на их камерах.

— Как вы смели арестовать и привести меня сюда? — истошно кричала Шанса. Солдаты открыли перед ней решетку пустой камеры.

Скарфилд сохранял полное спокойствие. Этой ведьме не вывести его из себя.

— Море превратилось в кровь, — спокойно сказал ок. — Тебя некому больше защитить.

— Интересно, а тебя кто защитит, лейтенант? — нахмурилась Шанса.

— Британский военный флот. Пришло время послужить королевству. — Его солдаты звонко взвели курки, а Скарфилд тем временем продолжил: — На берег выбросило солдата. Живого. Он говорил что-то о Трезубце Посейдона и хотел увидеть Джека Воробья, того самого пирата, который спас ведьму от виселицы.

— Она не ведьма, — презрительно хмыкнула Шанса.

— Зато ты ведьма, — парировал Скар-филд. — И ты должна помочь нам. Морями всегда будем править только мы, британцы.

— А ведь ты испуган, лейтенант. Ты боишься, — задумчиво произнесла Шанса, глядя на него. — Когда в ночи пылают горящие корабли, тебе очень хочется понять, сможешь ли ты сам спасти свою шкуру? Так значит, тебе хочется узнать, что такое Трезубец — миф или вещь, которая существует на самом деле?

Скарфилд вошел в открытую камеру, к надписям, оставленным на дальней стене предыдущим ее обитателем, точнее, обитательницей.

— Ты расшифруешь мне то, что здесь написано, или умрешь, — сказал лейтенант. — Я хочу знать, куда сейчас направляется Джек Воробей со своей ведьмой.

Шанса осторожно вошла в камеру, внимательно рассмотрела оставшиеся на стене записи математических расчетов, которые вела здесь Карина, и наброски созвездий.

— Этими звездами написана судьба, — сказала ведьма Скарфилду. — Хорошо, я проложу тебе курс.

Генри был в панике. Он потерял Карину. Сначала она мелькала в джунглях далеко впереди, а потом вдруг как-то разом исчезла. После этого Генри обшарил буквально все вокруг, но не нашел ни самой Карины, ни каких-то ее следов. Испарилась девушка.

— Мы должны найти ее, — в одиннадцатый раз повторил он, меся вместе с Джеком грязь, которая заменяла здесь дорогу. Вдали виднелся маленький городок. Генри очень хотелось надеяться, что Карина уже добралась туда и сейчас ожидает их с Джеком, сидя с недовольным лицом за столиком в какой-нибудь таверне.

Уголком глаза Генри заметил, что Джек слегка приподнял бровь.

Пират шагал легко, уверенно и выглядел так беззаботно, будто его вполне устраивал окружающий мир, в котором словно вовсе не существовало призрачного капитана, твердо намеренного свернуть ему шею. Почему Джек так спокоен, равнодушен даже? Разве Карина — не единственная его надежда ускользнуть от Салазара с его ожившими мертвецами? Об этом Генри непрестанно напоминал ему все время, что они идут по грязной дороге, а пират знай себе бровями шевелит. Все это ужасно раздражало Генри, он готов был взорваться, но тут Джек внезапно остановился и заговорил, пытаясь стряхнуть грязь со своих штанов:

— Я знаю, что изводит тебя, мой мальчик. Много повидал я в своей жизни безмозглых придурков вроде тебя. Такой идиот по глупости оказывается в море, оставив на берегу свою прекрасную нежную женщину, и ради чего же? Ради того, чтобы ему свернул шею какой-нибудь юный красавец с безупречными зубами и все такое... Ты заразился... — Тут пират прервался ненадолго, чтобы почесать у себя под мышками. — И поверь моему слову, эту болячку время никогда не вылечит...

Генри решил, что с него довольно. За последние несколько часов он наслушался подобной болтовни на годы вперед. Покорно, без возражений познакомился с безумными теориями любви, которые развивал Джек, хотя пират был самым последним человеком, от которого Генри согласился бы принять совет в сердечных делах.

Он даже согласен был, пожалуй, закрыть глаза на тот факт, что Джек за короткое время их знакомства столько раз успел дать, а потом забрать назад свое слово. Долго терпел Генри, что и говорить, но теперь все, хватит с него. Баста. Он резко повернулся к Джеку и неприятным, шершавым каким-то голосом сказал:

— Она — единственный человек, который может найти Трезубец! Но я не влюблен в нее, понятно?

— Любовь? — притворно удивился Джек. — При чем здесь любовь? Кто сказал хоть слово о любви? Я говорю о чесотке. Клещи такие маленькие есть, знаешь? Под кожу залезают, и... Только начни чесаться и уже не остановишься. Разве тебя не это изводит? А меня изводит. Не первый год уже...

Неуклюжие объяснения Джека прервал пронзительный, долетевший откуда-то спереди, крик:

— Спасите! На помощь!

Это была Карина, несомненно, она. Джек и Генри обменялись взглядами и бросились бежать. Они свернули с дороги и помчались, расталкивая ветки, сквозь густую листву. Выскочив на полянку, они увидели Карину, она медленно раскачивалась, повиснув в сети, привязанной к высокой толстой ветке.

— Помоги ей! — сказал Джек, обращаясь к Генри.

Но прежде чем юноша успел сделать еще хотя бы один шаг, они оба сами попали в сети. А спустя несколько секунд на полянку из зарослей выбежали агрессивного вида люди с грубыми, злыми лицами. Настоящие бандиты. Джек узнал их и тяжело сглотнул.

— На... помощь, — неуверенно пробормотал он. Вожак банды тем временем подошел к Джеку и ударил его по голове. Перед глазами пирата мелькнула кривая ухмылка на лице бандита, а затем весь мир погрузился для него во тьму. Да, влипли они...

Спустя какое-то время Джек пришел в сознание. Горло у него пересохло и горело, сердце билось так, что готово было выскочить из груди. «Где я? — подумал Джек. — И что я здесь делаю? А самое главное, где ром?»

Он осмотрелся и обнаружил, что окружен со всех сторон бандитами. И не просто бандитами, а людьми из шайки знаменитого гангстера по имени Пьер «Боров» Келли. А нужно заметить, что «Боров» Келли давно уже точил зуб на Джека. Покосившись влево, Джек увидел Карину и Джека. Они были на ногах, а бандиты стояли рядом, направив на них свои пистолеты. Джек с удивлением отметил, что на Карине надето потрепанное красное платье, а в руках она держит цветы.

«А цветы-то ей зачем?» — мелькнуло в голове Джека Воробья.

— Просыпайся, Воробей, — сказал «Боров» Келли, приближаясь к Джеку. Нос у Пьера Келли был сплющен и действительно походил на свиной пятачок — отсюда и его прозвище. — Пришло время заплатить должок.

— «Боров» Келли, — тепло улыбнулся Джек. — Старинный друг!

— Друг? — фыркнул Пьер, поднимая свой пистолет. — Нет, вы слышали это, ребята? Друг! И от кого я это слышу? От лживого пирата, задолжавшего мне целую груду серебра! Какая удача, что судьба привела его сюда, в Залив висельника, где я смогу расквитаться с ним раз и навсегда.

— Ну конечно, «Боров», — притворно улыбнулся Джек. — Да я сам тебя искал повсюду, не веришь? Молился о том, чтобы ты выжил после того, как я случайно, без злого умысла, разумеется, заплатил тем людям за то, чтобы они запихнули тебя в мешок, — Джек поежился, поймав на себе осуждающий взгляд Генри. — Ладно, назови свою цену.

«Боров» Келли криво ухмыльнулся и указал рукой на стоявшую у него за спиной женщину.

— Ее зовут Беатрис, она моя бедная сестричка. Вдова.

Джек с трудом сдержался, чтобы не охнуть. «Бедная сестричка» «Борова» своей фигурой больше всего напоминала бочку с круглым, как блин, лицом и покрытым болячками ртом. Когда она улыбнулась Джеку, на миг показались ее редкие гнилые желтые зубы. Джека передернуло.

— Вообще-то она повитуха, — продолжил «Боров» Келли, явно наслаждаясь происходящим. — А сейчас ищет себе респектабельного мужа. Только не больно часто они в наших краях попадаются, респекта-бельные-то. Так что, пожалуй, и ты сойдешь. На безрыбье, сам знаешь, и рак рыба. Так что давай.

— Что давай? — спросил Джек, совершенно не желая, если честно, услышать ответ.

— Сделай ее честной замужней женщиной, — ответил «Боров» Келли. Он подал знак, и какой-то старичок начал фальшиво пиликать свадебный марш на своей треснувшей скрипке. Джек с нарастающим ужасом следил за тем, как Беатрис поднимает прикрывающую ее лицо вуаль. Лучше бы она этого не делала, красивее от этого невеста не стала, скорее наоборот. Еще раз оглянувшись по сторонам, Джек понял, наконец, что находятся все они не на поляне, а стоят под выбеленным на солнце скелетом кита. Скелет кита, как известно, заменяет морякам церковь, а это значит... Да, это может означать только одно. Ужасное.

— Поздравляю, Джек, — подтвердил его опасения «Боров» Келли. — Сегодня день твоей свадьбы.

Джек тоненько пискнул и бросился было бежать, но не сделал и двух шагов, как его остановила веревка, которой он был привязан за шею. Второй конец веревки был прикреплен к алтарю. Приехали.

Появился священник, занял свое место перед алтарем, открыл потрепанную Библию. «Боров» Келли приказал, чтобы вперед вышли свидетели. Генри и Карину вытолкнули к алтарю. «Теперь понятно, почему на Карине это платье, — подумал

Джек. — И цветочки». Генри и Карину поставили слева и справа от Джека, а затем к алтарю подошла пара маленьких детей.

— А это еще кто? — спросил Джек, увидев детей. Таких уродливых малышей он еще не встречал за всю свою жизнь.

— Наши детки, — смущенно покраснела Беатрис, а затем наклонилась к уху Джека и прошептала, обдав его своим дыханием, которое пахло крепче, чем десять давно не мытых пиратов, с сильного похмелья к тому же. — Только в глаза им лучше не смотри. Не советую. Опасно.

Джек поежился, а священник начал читать молитвы. Когда же, пробубнив их, он предложил жениху и невесте положить свои руки на Библию, Джек придумал, как ему казалось, спасительную отговорку.

— Но у меня чесотка! — громко заявил он.

— Не страшно, у меня тоже, — ответила Беатрис.

— А теперь говори, что согласен взять мою сестру в жены, или я продырявлю тебе черепушку, — приказал «Боров» Келли.

— Не промахнешься, обещаешь? — спросил Джек. В ответ раздался щелчок взведенного курка, и один из бандитов приставил свой пистолет к голове Генри. Джек быстро прикинул, какие у него имеются варианты. Если он скажет «нет», Генри и Карину пристрелят вместе с ним, что совсем не хорошо. С другой стороны, разве лучше взять в жены чудовищную Беатрис и стать отцом двух маленьких монстров? Не лучше, пожалуй.

— Постойте! — раздался голос Генри.

Джек повернулся, с надеждой глядя на

юношу.

Отец Генри не раз выручал Джека в очень трудных ситуациях, быть может, этот дар передался по наследству и его сыну?

— Такое венчание не имеет законной силы, — продолжил Генри.

Джек застонал. Чтобы «Борова» Келли волновали какие-то законы? Да он всю жизнь на них плевал. Вот и сейчас брат невесты просто отмахнулся от слов Генри и велел священнику продолжать.

И вот, когда холостяцкой жизни Джека, казалось, пришел конец — а в противном случае, пришел бы конец его жизни вообще, — прогремел выстрел. Одно из ребер кита разлетелось в мелкие куски. Подняв руки, чтобы прикрыться от летящих ему на голову костяных обломков, Джек медленно повернулся. Между прочим, он сразу узнал характерный звук выстрелившего мушкета, его нельзя было спутать ни с каким другим.

— Эй, Джек! Вот мы и встретились!

Да, так и есть, это был Барбосса. Он стоял возле самодельного алтаря с дымящимся мушкетом в руке. Заменивший былую деревяшку золотой протез ноги ярко блестел на солнце, глаза же капитана были глубоко спрятаны в тени надвинутой на лоб шляпы.

За спиной Барбоссы толпились члены его команды, молча наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой.

— Гектор! — воскликнул Джек, ошеломленный неожиданным появлением своего старого знакомого. — Кто тебя пригласил на мою свадьбу? Скажи, а подарок ты мне принес?

Вместо ответа Барбосса подошел ближе, спокойно поднял свой мушкет и с тем же знакомым грохотом прострелил «Борову» Келли его коленную чашечку. «Боров» дико завизжал, а все его бандиты тут же бросились врассыпную. Пара секунд, и под скелетом кита не осталось никого лишнего, только все свои.

— Спасибо, — сказал Джек, пока люди Барбоссы отвязывали его. — Это именно то, о чем я мечтал. Должен заметить, что выглядишь ты просто великолепно, — добавил он, окидывая взглядом роскошный камзол Барбоссы, украшенный золотыми пуговицами.

г

Барбосса вежливо кивнул в ответ.

— Я тоже хочу отметить, что ты отлично выглядишь, Джек. Нисколько не постарел с нашей последней встречи.

Пока два капитана обменивались любезностями, один из членов экипажа Барбоссы, Маллрой, недоуменно наблюдал за ними. Не такой встречи он ожидал, когда Барбосса согласился высадиться, по просьбе Салазара, на сушу, чтобы найти Джека.

? Найти, а затем, само собой, доставить его на

борт «Немой Марии». Но даже не будь этого уговора, эта встреча не должна была стать такой, нет. Всем известно, что Барбосса и Джек, мягко говоря, не ладили друг с другом.

— Э... капитан, — нерешительно сказал Маллрой. — Не пора ли нам возвращаться к Салазару? Мы много можем получить за жизнь Джека Воробья, не так ли? И уговор опять же...

Барбосса кивнул, давая понять, что ему не нужно напоминать об уговоре с Салазаром.

— Да-да, — сказал он. — Мы могли бы получить хороший куш за Воробья, но мои планы изменились. Я намерен отправиться за Трезубцем Посейдона!

Его слова эхом прокатились и замерли среди китовых костей, и наступило молчание — экипаж Б ар боссы вникал в новый план своего капитана.

— Вы собираетесь поссориться с мертвецами? — спросил, наконец, Мартогг.

— А как же уговор? — запротестовал Маллрой.

Барбосса свирепо взглянул на него. Как смеет эта букашка обсуждать его планы? Барбосса прекрасно знал, что он собирается делать.

— С Трезубцем Посейдона я выпущу мертвецам их последние кишки и верну власть на море, которую они у меня украли! — сказал он вслух, а мысленно добавил: «Салазар еще проклянет тот день, когда он посмел встать на пути Гектора Барбоссы!»

Пока Барбосса излагал свой изменившийся план действий, Джек внимательнейшим образом слушал его вместе со всем экипажем. Что-что, а убеждать Барбосса умел, и, кстати говоря, Джеку нравился этот новый план Барбоссы, из него и ему самому можно было извлечь немало выгоды. Правда, имелись две небольшие проблемы, которые предстояло решить. Срочно.

— Во-первых, — сказал Джек, обращаясь к Барбоссе, — я хочу, чтобы мы, все трое, остались живыми и невредимыми. Во-вторых, для того чтобы плыть за Трезубцем, нам нужно судно, а его у нас нет...

— Судно у нас есть, Джек, — перебил его Барбосса, уже заранее решивший эту проблему. Он вытащил свою саблю и направил ее на Джека. Тот нервно поежился и отступил на шаг назад. — И это самый лучший, самый быстрый корабль на всех морях и океанах. «Жемчужина», — с этими словами он постучал кончиком клинка по спрятанной под камзолом Джека бутылке. — Корабль, который был упрятан в бутылку Черной Бородой пять зим тому назад.

Джек хотел заметить, что сам отлично помнит о том, что сделал с его кораблем Черная Борода и что в настоящий момент от «Жемчужины» нет никакого проку, но Барбосса опередил его и вновь удивил. Подняв саблю над головой, Барбосса начал выписывать клинком круги в воздухе.

— Силой этого клинка, принадлежавшего величайшему злодею на свете, я снимаю проклятие с «Черной жемчужины» и велю ей вернуться во всем ее былом блеске и величии! — прорычал он, затем опустил саблю и несильно ударил кончиком клинка в то место, где у Джека должно было находиться сердце. Сначала раздался тихий шорох разрезаемой ткани, потом легкий звон, когда кончик сабли коснулся спрятанной бутылки. Джек почувствовал, что бутылка начала вибрировать, распахнул камзол и увидел, что там, где к стеклу бутылки прикоснулся клинок Черной Бороды, появилась маленькая трещина, и из нее, словно кровь из раны, начала сочиться вода.

Джек поднял голову и сказал с улыбкой:

— О, Гектор. Похоже, моя бутылка дала течь.

Впервые за долгое время к нему начала возвращаться надежда.

Сумерки уже начинали сменяться ночью, когда Джек бежал к Заливу висельника, а вода продолжала вытекать из стеклянной бутылки, оставляя на камзоле темное расплывающееся пятно. И в тот момент, когда он выскочил из джунглей на песчаный пляж, а Барбосса со своим экипажем следом за ним, бутылка взорвалась, разлетевшись на тысячу мелких осколков. Или на сто кусочков, какая разница. Главное, что к ногам Джека упала «Черная жемчужина».

Упала и начала расти.

И росла.

Росла...

Отступив на шаг назад, Джек уже готовился отбежать в сторону, чтобы не оказаться придавленным днищем «Жемчужины», наблюдал с широко раскрытыми глазами и бешено бьющимся сердцем за возвращением своего любимого корабля.

А потом «Жемчужина» вдруг перестала расти.

Джек подошел ближе, наклонился над ней. «Жемчужина», конечно, подросла, с этим не поспоришь, однако все равно оставалась маленькой.

Была длиной в десяток сантиметров, стала длиной в полметра — невелика разница, согласитесь. Сейчас «Жемчужина» точь-в-точь напоминала искусные модели кораблей, которые можно порой увидеть в витрине какой-нибудь лавки. Красивый кораблик, но совершенно бесполезный. Для плавания, во всяком случае. Джек поднял ногу, словно собираясь подняться на борт, снова опустил ее, вздохнул и, наконец, сказал печально:

— Возможно, размер все-таки имеет значение.

Подошел Барбосса, поднял игрушечный кораблик, внимательно оглядел его. В лунном свете «Жемчужина» казалась вынутой из воды рыбкой. Кораблик, казалось, даже дышал, слегка раздувая борта и шевеля своими парусами, словно жабрами. Или легкими. Барбосса подошел с корабликом к кромке воды.

А затем бросил в нее «Жемчужину».

— Ей нужно море, — сказал Барбосса, обратившись к собравшейся на берегу небольшой толпе.

Барбосса и Джек стояли рядом, впереди всех, и наблюдали за тем, как раскачивается на мелкой волне игрушечный кораблик.

Затем он начал тонуть и вскоре исчез под водой. Пираты смотрели на это и печально покачивали головами — очевидно, что-то пошло не так.

— Хороший был корабль, — помолчав немного, сказал Джек.

— Лучший на всех морях и океанах, — согласился Барбосса.

Они еще немного помолчали, отдавая дань памяти утопшей «Жемчужине», вспоминая о приключениях, пережитых на ее палубе (каждый о своих приключениях, естественно). У Джека щемило сердце, он еще раз, словно заново, переживал потерю своего любимого корабля. Он повесил голову, но тут сквозь охватившую его печаль Джек услышал крик Генри:

— Там что-то происходит! Смотрите!

Джек медленно поднял голову. Мальчишка оказался прав — прямо перед их глазами что-то происходило. Море начинало пениться, булькать, вода вскипела так, будто что-то большое и тяжелое подпирало ее снизу. Еще секунда, и на поверхность из морской глубины всплыла... нет, вырвалась «Жемчужина».

Теперь это был не игрушечный кораблик, каким «Жемчужина» была всего лишь несколько минут назад. В лунном свете блеснули крутые, высокие борта — покрытые слоем воды, они казались только что отполированными. Сами собой опустились на мачтах черные паруса, гордо развернулся на легком ветерке «Веселый Роджер». А Джек улыбался во весь рот, любуясь этой картиной. «Черная жемчужина» вернулась. Казалось, и он сам вернулся к жизни вместе с ней.

Глава

тринадцатая

Если Джек Воробей и вернулся к жизни, то, к сожалению, не в полной мере. Во всяком случае, на данный момент. Как только возвратилась «Жемчужина», возобновился и старый спор между Джеком и Барбоссой относительно того, кому из них быть ее капитаном. Победа в этом раунде досталась Барбоссе и его, будь она проклята, обезьянке, вырвавшейся на свободу вместе с кораблем.

Итак, самое быстрое судно на свете, «Черная жемчужина» вновь бороздила океан, а на ее капитанском мостике у штурвала стоял Барбосса. На его плече сидела обезьянка по имени Джек. Она, как всегда, скалила зубы и заливалась идиотским смехом.

А привязанный к мачте Джек-пират смотрел на нее снизу и ругался себе под нос. Он никогда не любил эту чертову тварь, а характер у обезьянки стал еще хуже после того, как она посидела в бутылке.

— Нужно очень точно держать курс, капитан, — услышал Джек голос Карины.

Выгнув шею, Джек увидел, что она вместе с Генри тоже привязана к мачте. Ну, что ж, пусть маленькое, а все же удовлетворение.

Барбосса ответил девушке, даже не повернув в ее сторону головы, продолжал смотреть вперед, положив одну руку на штурвал и самодовольно улыбаясь:

— Точного курса по морю нет!

— Вы должны прислушаться к ней, капитан! — подал голос Генри. — Только она одна знает, как вести корабль за тем самым «иксом»!

На эту реплику Барбосса отреагировал. Он посмотрел вниз, на привязанных к мачте пленников, и насмешливо сказал, приподняв бровь:

— Вот как? Эта девчонка знает о море больше, чем я?

— Вы должны следовать за Южным Крестом до единственной точки отражения, — не обращая внимания на насмешку, откликнулась Карина. — У меня есть хронометр, который позволит измерить долготу, а она приведет нас к нужной точке посреди моря.

«Мне нравится смелость этой девчонки, — подумал Джек. — Особенно если эта смелость выражается в том, чтобы посадить Барбоссу в лужу».

Он подергал веревки, которыми был привязан к мачте, пытаясь хоть немного ослабить их. Джек знал, что Карина права и что только она одна может найти тот самый «икс». Но еще он знал, что когда это случится, его и близко не подпустят к Трезубцу, который необходим ему, чтобы выжить в будущей — и неизбежной — схватке с Салазаром.

Пока Джек беспомощно дергался в своих веревках, Барбосса долго и пристально разглядывал Карину, щурил на нее свои глаза. Похоже, девчонка в самом деле знает, о чем говорит. Барбосса перевел взгляд на Джека. Да и Джек тоже никогда не стал бы таскать за собой девчонку, если бы она не была ему нужна позарез.

— Отвяжите их! — приказал Барбосса, имея в виду Карину и Генри, а когда девушку освободили, жестом пригласил ее подняться к нему на мостик. — Возьмите штурвал, мисс, — сказал он, когда Карина встала рядом с ним. Нелегко было Барбоссе произнести эти слова. Почему? Ну, как же! Хорошо известно, что взять женщину на борт — не к добру, а уж отдать ей в руки управление кораблем! И все же, оглядываясь по сторонам и очень боясь заметить на горизонте приближающуюся к ним «Немую Марию», он подумал о том, что эта девушка может оказаться палочкой-выручалочкой, которая поможет им всем выжить.

Так и быть, он позволит этой девчонке вести его корабль за ее звездой. Если этого не сделать, все они погибнут. Чуть раньше или чуть позже, но погибнут. По-любому.

Карина подняла голову. В небе ярко горел, переливался Южный Крест, указывая путь к цели, путь, который могла увидеть только она одна. Генри стоял рядом с девушкой, и Карина чувствовала, что он следит за направлением ее взгляда. С той минуты, когда их отвязали от мачты и Карина приняла у Барбоссы штурвал, юноша совершенно притих. Скорее всего, он думал сейчас о своем отце. О своем отце часто думала по ночам и сама Карина, хотя сегодня ее мысли были мрачнее обычного.

— Тот корабль... Те призраки, — негромко сказала Карина, нарушая затянувшееся между ней и Генри молчание. — Этому не может быть научного объяснения.

Генри оторвал свой взгляд от звезд, перевел его на Карину.

— То, что рассказывают о море, — не мифы и не сказки, это реальность, Карина. Ты поняла, что ошибалась, и я рад этому.

— Ошибалась? — повторила Карина, после чего вновь замолчала. Генри нервно переминался с ноги на ногу. Возможно, напрасно он так сказал. Генри видел, как Карина щурит глаза, как она прикусила нижнюю губу, словно не давая себе улыбнуться. — Возможно, у меня появились некоторые сомнения, хотя то, о чем ты говоришь, — это полный бред. Возможно, я слегка — совсем чуть-чуть... как бы это сказать...

— Ошибалась, — закончил за нее Генри. — Ошибалась, вот правильное слово.

— Нет, слегка... заблуждалась, не более того, — сверкнула глазами Карина. Полностью в своих ошибках она не признавалась никогда, не тот у нее был характер. Упрямый, прямо скажем, характер.

— Это худшее оправдание, которое мне когда-нибудь доводилось слышать, — заметил Генри. Он понимал, что Карина поддразнивает его, и нужно признать, что ему очень нравилась эта игра.

— Оправдание? — переспросила Карина, склонив голову набок. — С какой стати я должна оправдываться?

— Потому что ты не права. Взгляни сама, — Генри широко повел вокруг своей рукой. — За нами гонятся мертвецы. Мы плывем на корабле, который появился из бутылки. Интересно, что может сказать по этому поводу твоя наука?

«Ну, теперь-то уж я ее прищучил!» — подумал Генри.

Оказалось, что не тут-то было.

— Но это наука нашла карту, — возразила она, не собираясь сдаваться.

— И вновь ты ошибаешься, — парировал Генри. — Карту нашли мы с тобой. Вместе.

— Ладно, — согласилась, наконец, Карина и насупилась, уставившись на штурвал. — Ладно, тогда я извинюсь. Хотя... хотя это ты должен извиниться передо мной за то, что моей жизни угрожают теперь пираты и... мертвецы.

Генри улыбнулся. Нет, эта девушка неисправима и... прекрасна. Впрочем, пора было выбросить белый флаг.

— Я поднимусь на смотровую площадку, — сказал он и пошел прочь, продолжая улыбаться.

Карина посмотрела ему вслед и усмехнулась, очень довольная собой. Победила она его все-таки! Оглянувшись, она с удивлением заметила притаившегося в тени Барбоссу. Он вышел вперед, приблизился, начал было что-то говорить, но замолк, увидев в руке девушки дневник Галилея, который всегда был при ней.

— Где вы взяли эту книгу, мисс? — спросил он, прищурив глаза. — Она мне знакома.

— Сильно сомневаюсь, что вы читали когда-нибудь дневник Галилея, — отрезала она.

Барбосса протянул руку, погладил обложку дневника в том месте, где когда-то находился рубин.

— Эта книга была сокровищем, принадлежавшим одному пирату, — негромко сказал он. — Много лет назад он похитил ее с итальянского судна.

— Похитил? — повторила Карина. — Нет, вы, должно быть, ошибаетесь.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Барбосса. — Тут, на обложке, был большой рубин. Камень, увидев который не скоро его забудешь.

Карина опустила руку в свой карман и вынула оттуда рубин. Глаза Барбоссы широко раскрылись, когда в лунном свете блеснул драгоценный камень.

— Дневник и рубин достались мне от моего отца, — сказала Карина, протягивая рубин Барбоссе. — А он у меня был ученым.

Прежде чем они оба успели глазом моргнуть, Джек-обезьянка выхватил рубин и с диким стрекотанием переложил его в раскрытую ладонь Барбоссы.

— Да нет же, каким еще ученым? — поправил девушку пират. — Обычным воришкой он был, вот и все.

Карина, не раздумывая, влепила Барбоссе пощечину. Как смеет этот пират порочить славное имя ее отца? Он же ничего о нем не знает!

Не знает, кем он был и как, возможно, страдал всю свою жизнь. Карина не хотела, не могла даже мысли допустить о том, что ее отец мог быть не таким, каким она его всегда себе представляла — добрым, мягким, тихим человеком, увлеченным наукой. Человеком, который, конечно же, страдал, ужасно страдал от того, что потерял свою дочь. Человеком, который с ума сошел бы, узнай, что она оказалась в приюте для сирот. Карина прижала к груди дневник и сказала:

— Этот дневник достался мне от рождения. Его вместе с запиской, где было указано мое имя, оставили рядом со мной на ступенях сиротского приюта. И больше ничего.

Карина ожидала, что пират просто расхохочется над ее словами, но вместо этого Барбосса отступил на шаг назад, и его лицо приняло какое-то странное, непонятное выражение.

— Так ты, значит, сирота, — сказал он. — И как же тебя зовут?

— Свое имя я получила в честь самой яркой звезды на северном небосклоне, — загадочно ответила девушка.

— Значит, ты Карина, — кивнул Барбосса.

Его ответ поразил ее.

— Карина Смит, — медленно кивнула она, представляясь. — Так вы знаете звезды?

— Я капитан, — ответил Барбосса, негромко и с оттенком печали. — Я должен знать, какая звезда приведет меня к дому.

Оставив Карину у штурвала, Барбосса спустился на палубу и подошел к лееру. С побледневшим лицом он вытащил из своего кармана компас и взглянул на него.

Стрелка дрогнула, повернулась и замерла, указывая своим кончиком прямо на Карину.

Барбосса попятился назад и едва не натолкнулся на мачту, к которой был привязан Джек. Пират, слышавший весь разговор, смотрел на своего старинного приятеля, и в глазах его уже загорелся озорной огонек.

— Смит? Смит! Какая редкая фамилия, не правда ли, Гектор? — игривым тоном спросил Джек. — У нас с тобой были знакомые по фамилии Смит? Нет-нет, не подсказывай, я постараюсь сам вспомнить... Сам пороюсь в глубинах своей памяти...

— Полегче на поворотах, Джек! — проворчал Барбосса.

Не обращая внимания на это предупреждение, Джек не остановился. Он дотянулся пальцем до своей бородки и принялся играть с дредами.

— Вспоминается мне одна прелестная юная девушка. Лапочка такая, ласточка... Красавица, которую угораздило связаться с одним мерзавцем, который ее обманул. Помнишь, кто был тот негодяй? Ты это был, Барбосса, ты...

— Заткни пасть!

Да, сомневаться не приходилось, Джек попал в болевую точку, а нащупав ее, продолжал давить.

— Как же ее звали, а? Как же, как же... Ну, ту девушку, которую ты обманул двадцать лет назад? Имя... Ее имя так и вертится у меня на языке...

— Сейчас я тебе отрежу этот язык, чтобы на нем ничего не вертелось, — воскликнул Барбосса, вытаскивая свою саблю.

— Нет-нет, не надо, не помогай, — продолжал ерничать Джек. Остановиться он уже просто не мог. — Красивое такое имя. Королевское, ей под стать — ведь та девушка и сама была прекрасна, как королева, — он нарочно помолчал, растягивая муки Барбоссы и свое собственное удовольствие, а затем выпалил так, будто действительно только что вспомнил имя, которое давным-давно всплыло у него в памяти. — Маргарет! Да! Маргарет Смит! Я отлично помню ее. Вижу так, словно она сейчас стоит передо мной.

Джек снова сделал паузу, поднял голову, чтобы взглянуть на Карину. Потом перевел взгляд на Барбоссу, у которого так пылали уши, что хоть прикуривай от них. Да, внешнее сходство Барбоссы с Кариной было очевидно. Семейное сходство. Джеку эта затянувшаяся игра доставляла все больше удовольствия, и не только потому, что было приятно дразнить своего старинного приятеля и вечного соперника, но и прикидывать попутно выгоды, которые можно извлечь из всего этого.

— Ну, что... будем договариваться? — спросил, наконец, Джек. — Или мне самому рассказать Карине о том, что нам с тобой обоим известно?

Барбосса поднял клинок, приставил его к горлу Джека и прохрипел:

— Только попробуй! Эту тайну мы с тобой унесем в могилу.

— Что ж, убей меня, и тебе нечем будет торговаться с мертвецами, — пожал плечами Джек. — Ты нужен мне, а я нужен тебе, Гектор. Нужен так, как маленькой девочке нужен оте...

— Молчать! — раскатился над палубой крик Барбоссы. Карина повернула голову и посмотрела на стоящих возле мачты капитанов. Барбосса понизил голос и продолжил, держа Джека за горло: — Маргарет умерла, а я... Кем я был тогда? Никому не известным грязным пиратом. Я положил девочку на ступени приюта для сирот, зная, что никогда больше не увижу ее. Я думал, тот рубин можно продать за хорошие деньги, которые облегчат ей жизнь, — Барбоссе и в голову не могло прийти, что вместо того чтобы продать рубин, Карина найдет свое призвание в жизни, читая страницы того дневника. Не мог он представить и того, что однажды судьба приведет к нему дочь, одновременно осчастливив его и сделав таким уязвимым перед Джеком. — Хорошо, говори, чего ты хочешь.

Хотя Барбосса продолжал держать его за шею, Джек улыбнулся.

— Значит, так, — игривым тоном начал он. — Я хочу получить назад мой компас, твой камзол с золотыми пуговицами, локон твоих волос, две сотни золотых монет, шестнадцать бочонков рома и... твою обезьяну.

— Ты хочешь получить обезьяну? — удивился Барбосса. — А она-то тебе зачем?

— Зажарю и съем ее, — ответил Джек. — Да, еще я хочу получить Трезубец, когда мы его найдем. Надеюсь, ты не возражаешь? Ну, а еще, пожалуй...

Договорить он не успел. Прискакал Джек-обезьянка с грязным лоскутом в лапках и ловко заткнул Джеку-пирату рот кляпом.

— Нет, так мы не договоримся, Джек, — сказал Барбосса, к которому понемногу возвращалась уверенность в себе. — Умная девочка никогда не поверит, что в ее жилах течет кровь такой свиньи, как я. Трезубец будет мой!

— Британцы! — раздался тревожный крик Генри.

Барбосса и Джек задрали головы, чтобы увидеть стоявшего на смотровой площадке юношу. С побледневшим как мел лицом он указывал рукой за корму.

Барбосса подбежал к лееру, взглянул за борт. Генри был прав, сзади на всех парусах к ним приближался британский военный корабль «Эссекс». Пушечные порты в его бортах были уже открыты, матросы суетились на палубе, готовясь к бою.

— Он заходит с правого борта! — крикнул Барбосса, обращаясь к своей команде. — Мы будем биться до последнего! Я не позволю еще раз отобрать у меня «Жемчужину»!

Джек мог лишь молча наблюдать за тем, как Барбосса начинает отдавать приказания. Подергался, но веревки по-прежнему были крепки и удерживали его привязанным к мачте. Во рту кляп. А «Эссекс» тем временем приближался, был уже на расстоянии пушечного выстрела. Издалека донесся голос, который моментально узнал Джек.

— Приготовиться к залпу! — кричал лейтенант Скарфилд.

Джек хотел уже прикрыть глаза, но в последний момент заметил еще одно судно, мчавшееся позади «Эссекса», и понял, что если «Черной жемчужине» и придет конец, то, пожалуй, не от британских пушек, нет. Наперерез «Эссексу» над волнами летела «Немая Мария», похожая издалека на огромное морское чудовище с зубастой пастью. Еще секунда, и «Мария» ударила носом в борт «Эссекса». Раздался грохот — это взорвались приготовленные к бою бочки с порохом — и британский корабль буквально разнесло на куски.

Проскочив сквозь плавающие на воде обломки «Эссекса», «Немая Мария» устремилась теперь к «Жемчужине». Барбосса стоял у борта, и в его глазах светились отсветы огня от догорающего «Эссекса». Потом Барбосса повернулся и быстро поднялся на мостик. Карина с трудом удерживала штурвал в дрожащих руках и с ужасом смотрела на «Немую Марию».

— Что бы ни случилось, держи свой курс! — сказал Барбосса, стараясь ободрить Карину.

Она посмотрела на него широко раскрытыми от страха глазами, и Барбосса испугался, что сейчас она грохнется в обморок, или начнет кричать, или еще какую-нибудь глупость выкинет. Но, к его удивлению, Карина сразу успокоилась, молча кивнула и подняла взгляд к небу. Отвернувшись в сторону, Барбосса гордо улыбнулся. Похоже, эта юная женщина унаследовала от своего отца не только любовь к звездам.

Глава

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Капитан Салазар был доволен. Он расправился с «Эссексом» с такой легкостью, словно блоху сапогом раздавил. А теперь пришла пора разобраться с «Черной жемчужиной» и с Джеком Воробьем, разумеется.

Спрыгнув на палубу «Жемчужины» с саблей в руке, он окинул пиратов своим ледяным, предвещающим смерть взглядом. «Жалкие твари, — подумал он. — Одеты в какое-то грязное рваное тряпье, и хоть бы один был в форме!»

Да уж какая там форма! На многих из них и сапог-то не было, босиком ходили. Опустив взгляд себе под ноги, Салазар сразу обнаружил, что палубу «Жемчужины» уже много лет не драили толком, а может быть, и вообще не мыли. Что ж, это еще одна причина, по которой этому сброду предстоит умереть в ближайшие минуты. Но сначала свое должен получить один из них, тот, за кем, собственно, и гонялась по всем морям призрачная «Немая Мария».

— Мы пришли, чтобы взыскать должок! — прокричал Салазар, а на борт «Жемчужины» тем временем высаживались мертвецы из его экипажа. — Где Джек Воробей?

Тут выступил вперед и вытащил свою саблю Барбосса.

— Мы будем биться до конца! — храбро воскликнул он. К сожалению, согласны со своим капитаном оказались не все члены экипажа. Послышались громкие всплески — самые слабонервные пираты уже бросались за борт. Оставшиеся пытались противостоять призракам, но, как вы понимаете, совершенно безуспешно. Воздух над палубой «Жемчужины» звенел от криков — мертвецы убивали пиратов одного за другим.

— Где он? — переспросил Салазар.

— К мачте привязан! — крикнул Маллрой.

Барбосса бросил на него такой взгляд,

что доносчик сразу съежился и постарался скрыться с глаз долой.

Все повернули головы, посмотрели на мачту.

Не было там никакого Джека.

А был он уже, благодаря быстро перерезавшему его веревки Генри, на палубе «Немой Марии» и корчил рожи Салазару с борта его собственного судна.

— Оставьте его мне! — сказал своим мертвецам Салазар.

Он прошагал по палубе, поднялся на перила фальшборта, и оттуда легко перелетел по воздуху разделявшее два корабля расстояние. Опустившись на пушку неподалеку от Джека, Салазар вытащил свою саблю и приготовился к поединку.

Джек вытащил свою саблю, и враги принялись наматывать круги, делая время от времени опасные выпады. Очень скоро стало ясно, что Салазар — более опытный и сильный из них двоих фехтовальщик. Он дрался с холодной яростью, заставляя свой клинок со свистом рассекать воздух, а заодно и все, что случайно подворачивалось на его пути — веревки, канат, парусину, даже свесившийся с тыльной стороны пушечного ствола фитиль. Стараясь увернуться от ударов, Джек начал перепрыгивать с пушки на пушку. То же самое принялся повторять и Салазар.

— На этот раз я прикончу тебя, мерзавец, — ледяным, как мертвая кровь в его жилах, тоном объявил Салазар. — Я заставлю тебя пережить всю боль, которую ты доставил мне. Заставлю тебя снова и снова почувствовать, какова на вкус смерть.

— Или ты можешь просто взять и все забыть. И простить меня, — предложил Джек. Оглянувшись через плечо, он увидел, что «Жемчужина» подошла сейчас достаточно близко, чтобы можно было перепрыгнуть на ее палубу, что он и сделал. Салазар последовал за ним.

На борту «Жемчужины» к тому времени царил кромешный ад. Пираты сражались с призраками. Джек увидел, как Генри пытается прикрыть Карину, в то время как она сама пытается помочь Барбоссе, у которого застрял в щели на палубе его золотой протез. Сам Барбосса при этом пытался отбивать наскоки одного из мертвецов, но не очень успешно — призрак сумел все-таки задеть его бок своим призрачным мечом, и капитан зарычал от боли. Увидел Джек среди пиратов и нескольких матросов из своего старого экипажа. Похоже, они в суматохе сумели сбежать на шлюпке от британских «красных мундиров» и высадились на «Жемчужине». Сейчас Гиббс и Скрам отбивались от мертвецов, прижавшись спиной друг к другу, и этот прием оказался на удивление удачным. Джек открыл было рот, чтобы поздравить своих людей с возвращением на «Жемчужину», но в этот миг мелькнула в воздухе сабля Салазара, и ее клинок просвистел в считаных сантиметрах от шеи Джека. Громко взвизгнув, Джек снова перескочил на «Немую Марию».

— Это ты украл у меня все! — кричал Салазар, преследуя его. — Это ты сделал меня отвратительнее любого, самого мерзкого пирата!

— Ну, здесь ты, возможно, перегибаешь палку, — рассудительно ответил Джек. — Видел когда-нибудь Синего Эдварда? Вот уж кто отвратительным был дальше некуда. Вспомнить только, как он ест... — рассказать о том, как ест Синий Эдвард, Джек не успел, его прервал долгий треск расщепляющейся древесины. Повернув голову, Джек увидел, что медленно начинает оживать резная деревянная фигура женщины на носу «Немой Марии». Она с треском отделилась от корабля, перевалила через фальшборт и встала на палубе, высоко поднимаясь над Джеком.

— Какая странная встреча, — сказал Джек. — Хотя, должен заметить, мне очень нравится ваше платье.

В ответ фигура издала жуткий вопль.

Джек тоже вскрикнул и развернулся, собираясь убегать, но...

Перед ним был Салазар, за спиной осталась носовая фигура. Зажатый между ними, Джек отчаянно пытался выбраться на свободу, но, несмотря на все его усилия, это ему не удавалось. В какой-то момент Джек, пытаясь хоть немного восстановить дыхание, прислонился на секундочку к пушечному стволу, но Салазар в тот же миг поджег фитиль. Прежде чем раздался выстрел, Джек успел не только отскочить, но и развернуть ствол в сторону деревянной фигуры.

Пушка грохнула и разнесла в щепки все лицо ожившей носовой фигуры, но деревянную женщину это нисколько не смутило, и она продолжала наступать, еще решительнее, чем раньше. А сзади к Джеку подбирался Салазар, так что все пути к отступлению были по-прежнему отрезаны.

Высоко подняв свой меч, ожившая носовая фигура приготовилась прихлопнуть Джека, но тут палуба вдруг резко ушла у него из-под ног, и пирата перебросило на палубу «Жемчужины», а затем раздался громкий скрежет. В воздух пират взлетел от того, что «Жемчужина» воткнулась носом в борт «Немой Марии», а скрежет... Скрежет раздался, когда от толчка деревянная женщина опрокинулась за борт, попала между столкнувшимися судами, и ее раздавило в мелкие щепки. Открыв глаза, лежавший на палубе Джек увидел над собой перекошенное от злобы лицо Салазара. Перелетевший следом за ним на «Жемчужину» призрак занес высоко в воздух свою саблю, Джек судорожно сглотнул...

Но в этот момент над горизонтом зажглась заря, и тут же послышался крик:

— Земля!

От этого крика Салазар и Джек застыли на месте, потом медленно повернули головы, взглянули поверх фальшборта и увидели словно соткавшийся из воздуха остров. Даже в том положении, в каком он находился, Джек не смог не улыбнуться. Карина Смит сделала это! Она нашла свой «икс»!

И не просто нашла, но направляла прямо на него «Черную жемчужину»! Похоже, та же мысль пришла в голову и Салазару. Он озадаченно посмотрел на Джека, потом на быстро приближающийся остров. Джек знал, что капитан Салазар никогда не был глупцом. Он понимал, что если не вернется на свою «Марию» и окажется на суше, то вновь умрет, и на этот раз умрет так, чтобы никогда не воскреснуть.

Салазар сердито вскрикнул и начал пятиться к борту, но, прежде чем прыгнуть назад на «Марию», сделал попытку схватить подошедшую в это время к ним Карину. Когда мертвые пальцы Салазара почти уже вцепились в девушку, между ней и капитаном вырос Генри. Салазар схватил юношу вместо Карины и вместе с ним перелетел по воздуху на борт «Марии». Здесь призрак с гневным ворчанием налег на штурвал, резко отворачивая в сторону, чтобы отвалить от «Жемчужины», тащившей за собой сцепившуюся с ней «Марию» и разминуться с островом.

Стоя на капитанском мостике «Жемчужины», Джек, Барбосса и Карина провожали взглядами удаляющуюся в море «Немую Марию».

— Генри! — причитала Карина. — Мы должны вернуться за Генри!

Стоявший рядом с ней Барбосса покачал головой, потому что это было совершенно невозможно.

— Теперь его может спасти только Трезубец Посейдона, и больше ничто, — сказал Барбосса, удивляясь той печали, которую он испытывал по поводу возможной утраты, которую понесла Карина, и добавил про себя: «Будем надеяться, что нам удастся найти его. Ведь без Трезубца Генри можно считать покойником».

«Можно считать, что я уже покойник, — в унисон с Барбоссой думал Генри, окруженный призраками, собравшимися посмотреть на нового пленника «Немой Марии». — Из этой передряги мне уже точно не выбраться. Либо я пойду на дно, убитый рукой Салазара, либо, что еще хуже, стану одним из членов его экипажа. И в том, и в другом случае отца мне уже никогда не увидеть... И Карину тоже». Он вздохнул, попробовал пошевелить руками и ногами, но его запястья и лодыжки были туго стянуты веревками. Спасти его могло только чудо, но свой лимит чудес он, пожалуй, уже исчерпал, когда пытался найти Карину и Джека.

Приблизился капитан Салазар, и его мертвецы застыли по стойке «смирно» — по мере своих возможностей, разумеется.

— Капитан, Джек Воробей отправляется за Трезубцем! — крикнул один из призрачных матросов. — Он уже высадился на сушу, и теперь мы ничего не можем с ним сделать.

Подняв голову, Генри пытался найти на берегу фигурку Карины. Теперь с борта «Немой Марии» ему хорошо было видно, что островок больше всего похож на торчащую из моря скалу — огромный каменный конус застывшей лавы, обрамленный узенькой полоской песка. Вид островка вызывал чувство одиночества и мрачной безысходности. Генри невольно поежился, представив себе на этом островке Карину в компании Джека, Барбоссы и головорезов из их экипажей. Ему хотелось надеяться, что с девушкой не случится ничего плохого.

— Я захватил этого мальчишку не просто так, — голос Салазара вывел Генри из задумчивости и заставил переключиться на то, что происходит с ним самим. — Я пойду в его сапогах. Ни одному пирату не победить нас!

«Пойду в его сапогах?» — мысленно повторил Генри. Непонятно, что это означает, но наверняка не сулит ничего хорошего.

А вот люди Салазара, судя по всему, хорошо понимали, о чем идет речь, потому что начали многозначительно переглядываться друг с другом.

— Но если вы заберете живого, у вас уже не будет пути назад, капитан! — заметил один из призраков. — Вы навсегда останетесь запертым в его теле!

«Забрать живого... Что он имел в виду, когда сказал это?» — лихорадочно размышлял Генри, осматриваясь по сторонам. Должен же найтись способ удрать отсюда, верно? Какой-нибудь необычный, неожиданный способ, до которого не так-то просто додуматься.

А затем Генри поймал на себе ледяной, мертвый взгляд Салазара.

— Нестрашно. Трезубец вернет мне свободу, — с кривой ухмылкой медленно произнес призрачный капитан. — Пора, пора свернуть шею Воробышку.

Глава

ПЯТНАДЦАТАЯ