Олег развел ладони на несколько сантиметров, показывая размеры просьбы. Светлана Семеновна нерешительно покачала головой.

— Все-таки вы сначала скажите.

— Ну, Светлана Семеновна! Ну, пообещайте! — заканючили девочки.

И Светлана Семеновна сдалась.

— Хорошо. Раз вы так просите — обещаю.

— Спросите сегодня Кукина. Ему нужно по географии двойку исправить. Он сегодня, знаете, как выучил? На пять.

— Ой, что-то не верится, — засмеялась Светлана Семеновна.

— Ну, Светлана Семеновна! Ну, спросите, пожалуйста! — снова запели девочки.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Спрошу.

Светлана Семеновна быстро взбежала по ступенькам и остановилась перед дверью.

— А Кукин не такой уж плохой, как вы думаете! — крикнула она сверху и скрылась за дверью.

По дороге к учительской Светлана Семеновна шла энергично и весело. Для нее начинался новый счастливый день. Она еще не знала, что произойдет через десять минут.

8 часов 30 минут

— Ой, до чего же я Светлану Семеновну люблю! Правда, она хорошая? — воскликнула Лиля, когда голубое пальто учительницы скрылось в дверном проеме.

— Ничего, — согласился Олег.

— Тебе все ничего! — возмутилась Лиля. — Ты ни одного человека не можешь похвалить как следует!

— Почему не могу? — возразил Олег. — Могу. Себя, например, могу. Знаешь, какой я замечательный? Сам удивляюсь.

— Олежка, почему ты так любишь себя хвалить? — спросила Вика.

Вместо ответа Олег Кузнецов сделал вдруг необыкновенно серьезное лицо и принялся скоблить лопатой голый асфальт.

— Работайте! — зашипел Олег. — Работайте быстрей!

Но не успел шестой «в» разобраться, в чем причина такого усердия, как все услышали голос Анны Ивановны.

— Батюшки! Вы что тут делаете?

Сзади Анны Ивановны стоял Игорь. Очевидно, они встретились по дороге.

— Снег убираем! — уже привычно заявил шестой «в».

— Откуда вы его убираете и куда?

Олег разогнул натруженную спину, оперся на лопату, словно без подпорки ему уже и стоять было невмоготу, посмотрел на свои ладони, будто ожидал найти на них кровавые мозоли.

— Да так… — Олег неопределенно взмахнул рукой. — Отсюда… и туда…

— Что-то не пойму я вас. Почему вам вздумалось убирать снег? Кто вас послал?

— Мы сами! Сами! — затянул хор шестого «в».

— Понимаете, Анна Ивановна, — стал объяснять Олег, — мы решили: чего ему тут лежать?..

— Кому?

— Снегу. Мы решили: давай уберем. Пускай около школы будет чисто… И вообще… Нужно сделать что-нибудь полезное. Ну, мы и пришли… — Тут Олег повел рукой в сторону Володи и Ани, приглашая тем самым Анну Ивановну своими глазами убедиться, что «история» кончилась. — Аня вот пришла… Володя… В общем, все вместе…

Пока длилась хитроумная речь Кузнецова, Анна Ивановна по очереди оглядывала своих учеников. Разные люди — разные лица. На лицах этих откровенно и честно были написаны и ожидание, и надежда, и желание постоять за себя, и даже готовность вступить в бой с ней, с Анной Ивановной. Даже хитрые лица были откровенно хитры, а упрямые откровенно упрямы. Но больше всего порадовало Анну Ивановну то, что было сейчас у ее учеников нечто общее, чего она раньше не замечала.

«А ведь „история“, кажется, кончилась, — с удовольствием подумала Анна Ивановна. — А письмо… Бог с ним, с письмом… Узнаем со временем».

— Так что же из этого следует? — спросила Анна Ивановна.

— А то, — сказал Олег, — что мы теперь всё вместе будем делать. Ведь в походе могут разные трудности встретиться.

— Это в каком походе? — спросила Анна Ивановна, с трудом сдерживая улыбку.

— Вы разве забыли, Анна Ивановна?

— Ах вот оно что… Нет, не забыла.

— Я же говорил вам, что Анна Ивановна не забыла! — закричал Олег, обращаясь к ребятам так, словно они были глухие. — Еще вы обещали с нами пойти, помните?

— Вот этого не помню, — сказала Анна Ивановна.

— Обещали! Обещали! — застонал хор.

Анна Ивановна не выдержала и рассмеялась. Девочки, воспользовавшись моментом, тут же устроили вокруг Анны Ивановны небольшой пляс. Мальчики стояли молча, соблюдая достоинство. Они стояли, опершись на скребки и метлы, как солдаты — на винтовки. Но лица солдат светились откровенным удовольствием-удовольствием людей, завоевавших победу в трудном бою.

— А где же снег, который вы убирали? — вспомнила Анна Ивановна.

— Что? Снег? — став сразу серьезным, переспросил Олег. — Дело ведь не в снеге, Анна Ивановна. Просто мы решили сделать что-нибудь полезное. И ни один ученик не отказался! Даже Мельникова пришла! А у нее отец приехал… Вы знаете, Анна Ивановна, как уходить не хочется, когда отец приезжает?

Глаза Анны Ивановны отыскали в толпе ребят Аню, и Анна Ивановна увидела самую счастливую девочку на этой улице.

— Дождались, наконец, — сказала Анна Ивановна.

— Ой, я так соскучилась! — просияла Аня. — И мама так обрадовалась! У меня сегодня самый счастливый день!

— Ну, и беги домой скорей! Зачем пришла?

— Мы же договаривались…

— Вот видите, Анна Ивановна, соскучилась, а все равно пришла, — вставил Олег, давая тем самым понять, что мужество Ани не только ее заслуга.

— Хватит петлять, Кузя, — улыбнулась Анна Ивановна. — Ты мне на вопрос ответь: где снег, который вы убирали?

— Мы еще не убирали, Анна Ивановна. Мы только собирались, — сказал Володя.

Олег знаком показал Володе, чтобы тот замолчал.

— Понимаете, Анна Ивановна, — грустно сказал Олег, — мы пришли, а снега нет. Вчера был, а сегодня нет.

— Уже вчера вечером не было, — сказала Анна Ивановна.

— Так мы же не виноваты! Мы днем договаривались. Уж так мы хотели поработать!.. А хотите — мы во дворе уберем?

— Я-то ничего не хочу, — сказала Анна Ивановна. — Мне было интересно только узнать, что это вас так на работу потянуло? И почему вы посреди зимы про поход говорите?

— Потому что мы решили заранее подготовиться, — сказала Вика. — Нужно, чтобы у нас дружба была.

— А разве до этого у вас дружбы не было?

— Немножко была, — уклончиво ответила Вика.

— Честное слово, была! — воскликнул Олег. — Только так… один день была, другой не было… А теперь мы каждый день дружим, с самого утра и до конца уроков! И даже — после уроков!

Лиля фыркнула, вспомнив что-то смешное.

— Даже Олег с Игорем помирились.

Анне Ивановне оставалось только руками развести. Этого она еще не знала.

— Да ну?.. Ох, что-то очень уж хорошие вы стали…

— Точно, — подтвердил Олег. — Верно, Игорек?

— Угу, — отозвался Игорь.

— Ой, Анна Ивановна, а вы еще не все знаете! — всплеснула руками Вика. — У меня Саша Кукин списывать перестал. Он теперь все уроки сам делает.

— Ой, что-то страшно мне, — сказала Анна Ивановна. — До чего же вы эдак дойдете?

— Не бойтесь, Анна Ивановна, — успокоил ее Олег, — мы еще лучше будем. У нас класс и так — лучший в школе. А будет лучший во всем мире.

— Кузя!.. — строго сказала Анна Ивановна, видя, что Олега опять понесло.

Но Олег не был бы Олегом, если бы мог остановиться.

— Даже во всем космосе!

— Опять поехал! — еще строже сказала Анна Ивановна. — Остановись, Кузя, несчастный ты человек!

— Почему несчастный?

— Потому что хвастун.

Но разве Олега можно остановить такими словами? Олег прекрасно чувствовал, что в голосе Анны Ивановны нет сейчас настоящей строгости и потому готов был говорить хоть до вечера.

— Анна Ивановна, я не про себя говорю, а про всех, про весь класс.

— Да, может, вы все хвастуны, — сказала Анна Ивановна, — Вы же снег пришли убирать, так убирайте. Не языком, а лопатами.

— Мы — хвастуны?! — грозно спросил Олег. — А вот увидите, какие мы хвастуны! Мы вам покажем… То есть я хотел сказать: мы ему покажем! То есть я хотел сказать: мы всем покажем!

Олег повернулся к ребятам и поднял над головой лопату.

— Все — во двор! — свирепо крикнул Олег, — Сейчас мы там все уберем! Чтоб ни одной снежинки не осталось!

Но издавая свирепые вопли, Олег все время косил на Анну Ивановну вполне мирным и хитрым глазом. Увидев, что Анна Ивановна собирается уходить, Олег решил поставить последнюю точку.

— Анна Ивановна!

— Что еще? — отозвалась Анна Ивановна уже со ступенек.

— Значит, вы директору теперь ничего не скажете?

— Подумаю…

— Анна Ивановна, — торжественно произнес Олег, — ведь даже Кукин не списывает!

— Ну, пока я этого не вижу, — усмехнулась Анна Ивановна и взглянула на часы, — Но через двадцать минут увижу. А где он, кстати, Кукин? Почему не с вами?

— Он… Он повторяет. Мы его освободили. Так вы не скажете?

— Можно мне немного подумать, Кузнецов?

— Можно, — согласился Олег, — только не очень долго. А то мы все нервничаем.

Шестой «в», возглавляемый Олегом, направился во двор. Анна Ивановна вошла в школу. Она тоже не знала о том, что произойдет здесь вот сейчас, всего лишь через две минуты.

8 часов 40 минут

Шестому «в» оставалось только обогнуть угол школы, когда он был остановлен воплем Кукина.

— Ребя, стойте! Я — с вами!

Шестой «в» приостановился. По тротуару, зажав под мышкой пальто, несся Кукин. Подбежав к ребятам, он обернулся и помахал рукой шоферу, который уже сидел в кабине.

— Во машинка — шесть скоростей! — выпалил Саня.

Взгляд Сани скользнул по противоположной стороне улицы. Вдруг Саня замер, вытаращил глаза и показал рукой на нечто, видимое пока ему одному.

Все головы повернулись в сторону, куда указывал Саня.

Напротив школы, в просвете между домами, стояла трансформаторная будка. И на будке этой красной краской по белому кирпичу четко вырисовывалась надпись:

А+В=ЛЮБ

Совершенно машинально, но так же согласно, головы повернулись к Володе. Он стоял бледный и, не отрываясь, глядел на надпись.

Затем Володя посмотрел на Кукина. Во взгляде его было отчаяние. Дальнейшее заняло несколько секунд.

Володя бросился на Кукина, а тот отшатнулся от Володи и побежал через улицу. Володя погнался за ним. Он ступил на мостовую, поскользнулся на обледенелом асфальте и, размахивая руками, заскользил на ногах почему-то не поперек, а вдоль улицы. А навстречу ему — не быстро, но неумолимо, скользила тяжело груженная машина с прицепом. Передние колеса грузовика были уже вывернуты в сторону, но он почему-то все ехал, ехал и не сворачивал.

Володя ударился о колесо, отлетел, будто подпрыгнул, и упал на мостовую.

Мгновенно откуда-то появились люди. Они сбегались со всех сторон: с тротуара, с мостовой, с той стороны улицы и, казалось, возникали прямо из воздуха.

Шестой «в» не крикнул, не шевельнулся. Все стояли молча и, ничего не понимая, смотрели туда, где только что был Володя, а теперь гудела, кричала и причитала толпа.

Из распахнувшихся дверей школы хлынул поток учеников. Вперемешку с ними бежали взрослые: учителя, уборщицы. Где-то промелькнула серая кофта Анны Ивановны.

Кукин был уже среди ребят. Заглядывая в лицо то одному, то другому, хватая соседей за плечи и за руки, Кукин забормотал:

— Я же не виноват… Я же не знал… Я же не хотел…

И лишь тогда шестой «в» опомнился и бросился туда, куда, казалось, стекался сейчас весь город.

Только один человек остался на месте. Но в суматохе, разумеется, никто не обратил на это внимания.

8 часов 44 минуты

Володю Климова увезла «Скорая помощь».

* * *

Первый звонок прозвучал, как обычно, в девять часов.

В девять часов семь минут в кабинет директора влетела Светлана Семеновна.

Директор разговаривал по телефону.

— Больница? Приемный покой, пожалуйста. Приемный покой? Извините, вас опять беспокоит директор школы… Что с мальчиком? Еще не ясно? Так когда же, наконец, будет ясно? Я не кричу… Хорошо, буду ждать.

Закончив разговор, директор вопросительно посмотрел на Светлану Семеновну. Она тряхнула головой, словно отогнала слова, приготовленные по дороге: то, что она сейчас услышала, было важнее.

— Что с ним? — спросила Светлана Семеновна.

— Они еще не знают. Обещали позвонить, когда закончат обследование.

— Но он жив?

— Да, жив.

— Тогда что же это такое?! Что это значит, Сергей Михайлович?! — с отчаянием спросила Светлана Семеновна. Она схватила директора за руку и потащила к окну.

На мостовой возле школы все так же с вывернутыми колесами стояла машина. Около нее — два милицейских мотоцикла. Немного в стороне — синяя «Волга» с красной полосой на боку. Двое милиционеров, растянув рулетку, вымеряли что-то на мостовой. Третий, поглядывая на них, рисовал схему происшествия. Толпы уже не было — толпа разошлась. Лишь человек пятнадцать внимательно наблюдали за происходящим.

— Вы это видели? — спросила Светлана Семеновна, указывая на трансформаторную будку.

Директор не сразу понял, что он должен увидеть, а когда увидел и понял, что это означает, лицо его стало брезгливым.

— Вот мерзость! — сказал Сергей Михайлович. — Теперь понятно, почему он побежал через дорогу.

— А мне не понятно! — крикнула Светлана Семеновна. — Мне вообще ничего не понятно! Откуда все это? Почему? Зачем? Я прихожу на урок, и ученики другого класса рассказывают мне, что все это уже давно началось. А я ничего не знала! И вы ничего не знали?

— Светлана Семеновна, сейчас я просто не в состоянии вести педагогические разговоры. Идите лучше на урок.

— Хорошо, — согласилась Светлана Семеновна. — Я пойду. Я знаю, куда пойду!

Светлана Семеновна направилась было к двери, но та сама робко и неуверенно отворилась ей навстречу. Так же неуверенно в кабинет вошел шофер в поношенном пиджаке, ватных брюках и негнущихся валенках с резиновыми галошами.

— Здрассте, товарищи, — виновато сказал шофер, приглаживая правой рукой волосы.