Увидев в церкви мать, Тиа чуть не споткнулась, когда шла по проходу к первому ряду скамеек.

– Что случилось? – шепнул ей Макс.

– Моя мать здесь.

– Возможно, ей захотелось выразить соболезнования, все-таки Эндрю какое-то время был ее свекром, – предположил он.

Но Инес Грейсон, которая теперь носила фамилию Сантос, не была ни религиозной, ни почтительной, ни сентиментальной женщиной. И ее присутствие на похоронах Эндрю потрясло Тиа, которая не видела свою мать почти десять лет.

Последние несколько дней стали для Тиа настоящим испытанием. Макс держался на расстоянии и спал в другой спальне, сказав ей, что не хочет «беспокоить» ее. И Тиа испугалась, что ее беременность была для него чем-то настолько отвратительным, что он больше не хотел физической близости с ней. А может, он просто хотел побыть наедине, чтобы оплакать потерю человека, который сделал для него так много и поддержал его в трудные времена? И больше того, Эндрю выразил свое доверие по отношению к Максу тем, что сделал его генеральным директором одного из самых больших торговых предприятий Великобритании.

Тиа надеялась, что смерть Эндрю сблизит их с мужем, но Макс только отдалился от нее.

– Как только я услышала эту печальную новость, я сразу же все бросила и полетела к тебе! – воскликнула Инес, перехватив свою дочь на ступеньках церкви. – Тебе сейчас как никогда нужна твоя мамочка.

– Поздновато вы вспомнили, что у вас есть дочь, – ледяным тоном заявил Макс.

Лицо Инес окаменело, и Тиа почувствовала себя виноватой, потому что ее мать сразу стала выглядеть на свой настоящий возраст, а ей было около пятидесяти лет.

– Приглашаю тебя поехать к нам домой, – через силу выдавила Тиа.

– Зачем ты пригласила ее? – набросился на нее Макс, когда они вдвоем сели в машину. – Ты ведь знаешь, что нас ждет адвокат Эндрю, чтобы зачитать его завещание, и она не может присутствовать при этом.

– Инес в это время может пообщаться с другими гостями, – возразила Тиа. – Какой бы она ни была, она по-прежнему остается моей матерью. И я должна относиться к этому с уважением.

Тиа отказывалась мириться с той реальностью, когда похороны поспешно сводились к прочтению завещания, но стабильность бизнес-империи дедушки зависела от того, насколько быстро станет известным имя нового преемника.

Она устало опустилась в одно из кресел в библиотеке, где собрались и другие родственники Эндрю. Адвокат сначала зачитал длинный список дарений персоналу, а потом перешел к детям братьев и сестер бабушки Тиа. На многих лицах появилось разочарование, и Тиа перестала смотреть на присутствующих. Наверное, в таких случаях люди всегда ожидали большего, чем получали. В комнате воцарилась тишина, когда начали зачитывать главную часть завещания. Поместье Эндрю переходило к Тиа и ее будущим детям, кроме этого, ей полагались средства для содержания этого поместья и внушительная сумма для ее личного пользования, но основная часть денег дедушки и его предприятия переходили во владения одного лишь Макса. Это условие могло быть изменено в случае развода последнего с Тиа, но даже тогда ее муж имел право на последнее слово в каждом решении, принятом в такой ситуации.

Присутствующие потрясенно зашептались между собой. Тиа немного растерялась, услышав завещание дедушки, но не была сильно удивлена, потому что давно поняла, что больше всего Эндрю мечтал о том, чтобы его «Грейсон индастриз» просуществовала еще не одно поколение. В конце концов, он потратил свою жизнь на то, чтобы превратить свой бизнес в международную империю, и имел полное право распоряжаться им так, как ему вздумается.

Со всех сторон послышались угрозы оспорить завещание и отвратительные инсинуации по поводу состояния ума покойного и возможного влияния на него со стороны. Но адвокат заявил, что Эндрю принял все необходимые меры предосторожности и пару месяцев назад прошел освидетельствование у психиатра, чтобы избежать судебных разбирательств между наследниками. Он также дал понять, что его работодатель несколько лет назад откровенно поделился с ним надеждой на то, что Макс женится на его внучке и возьмет на себя ответственность за его империю. Тогда Тиа поднялась со своего места и взяла мужа за руку, давая понять окружающим, что она целиком и полностью на его стороне.

Хотя Макс, казалось, не нуждался в ее поддержке, особенно когда все вышли из библиотеки и смешались с остальными гостями. Их пара тут же стала центром всеобщего внимания, отчего Тиа бросило в краску, но ее муж оставался абсолютно невозмутимым.

– Что ты думаешь по поводу услышанного? – поинтересовался Макс.

– Эндрю хотел, чтобы ты стал его наследником. Это был его бизнес, и он имел полное право распоряжаться им по своему усмотрению.

Макс проводил ее в небольшую гостиную, подальше от толпы.

– Здесь нам никто не помешает. – Он пристально посмотрел на Тиа. – А теперь скажи честно, что ты чувствуешь.

– Ты знал? – нерешительно спросила она.

– О том, что будет в завещании? Эндрю посвятил меня в детали только после нашей с тобой свадьбы. – Он взволнованно провел рукой по волосам. – До этого я думал, что мы будем владеть его наследством совместно.

Завещание Эндрю шокировало его, и в то время, когда другие родственники покойного исходили завистью по отношению к нему, он сам не испытывал никакой радости. Максу не нужно было владеть «Грейсон индастриз», чтобы чувствовать себя хорошо, и лично он считал, что предприятие Эндрю будет всегда по праву принадлежать Тиа, которая была Грейсон по рождению. Но он не жалел, что получал право самостоятельно распоряжаться этой бизнес-империей, потому что не потерпел бы вмешательства со стороны.

Что больше всего не нравилось Максу, так это то, что завещание Эндрю обострило ситуацию в его браке, и что бы ни говорила Тиа, она наверняка всерьез засомневалась в том, стоит ли верить своему мужу. Может, она тайно подозре вала, что он женился на ней из-за денег? Макс подумал, что ему следует откровенно рассказать ей, почему он с ней и почему захотел жениться на ней.

– Макс, я бы никогда не подумала, что ты охотник за деньгами, – заверила его Тиа. – Никогда.

– Ты можешь передумать после того, как я расскажу тебе правду, – тяжело вздохнул он. – Перед тем как отправить меня в Бразилию, Эндрю сказал мне, что очень сильно переживает насчет того, что ждет наследницу его состояния в мире, который находится так далеко от монастыря, в котором она выросла, и попросил, чтобы я женился на тебе и защитил тебя.

Кровь отхлынула от лица Тиа, и она тяжело опустилась на кресло.

– Это единственный секрет, которым я не могу не поделиться с тобой, – сглотнув, выдавил Макс. – Идея брака принадлежала целиком Эндрю, о чем упомянул адвокат после прочтения завещания. Для меня стало новостью, что он вынашивал эту идею годами до того, как поделиться ею со мной. Я пообещал, что подумаю над его предложением, но стоило мне увидеть тебя, как я отбросил все сомнения. Я хотел тебя, и мне была невыносима сама мысль, что рядом с тобой может оказаться другой мужчина.

Тиа потрясенно посмотрела на мужа. Она даже не подозревала, что ее муж способен переживать такие сильные эмоции.

– Я сразу же решил, что ты будешь моей. Я не думал ни о бизнесе, ни о деньгах. Я достаточно амбициозный, но до встречи с тобой успел сколотить приличное состояние, которое полностью удовлетворяло меня. Мне разве что не хватало вишенки на торте. Не знаю, как так получилось, но за очень короткий промежуток времени ты стала для меня и вишенкой, и самим тортом. Более благородный человек на моем месте позволил бы, чтобы ты вернулась домой и имела возможность повстречаться с другими мужчинами. Но у меня от этой мысли стыла кровь в жилах. Я невероятный собственник и не мог рисковать потерять тебя. Не хотел, чтобы у кого-то появился шанс отнять тебя у меня. Я не сомневался, что оправдаю ожидания Эндрю и позабочусь о тебе, и, что бы ни случилось, буду продолжать заботиться.

Его признание разрывало сердце Тиа напополам. Если бы Макс любил ее, она бы простила ему все, что угодно, но он хотел ограничиться физической близостью. Тиа отвечала ему взаимностью с самой первой секунды их встречи, но ее влечение со временем переросло в любовь, которая, к сожалению, осталась безответной.

Тиа прекрасно понимала, что Макс не обидит ее и что она всегда может положиться на него. Но она не могла не думать о том, что он женился на ней только потому, что этого хотел Эндрю, который боялся оставить ее одну после своей смерти.

Может, Макс подумал, что их сексуального влечения достаточно для того, чтобы они могли пожениться. Только Тиа сомневалась, что он сделал бы ей предложение, если бы не давление со стороны Эндрю. К тому же Макс ни разу не заикнулся о ребенке, а у него было целых три дня, чтобы свыкнуться с мыслью о таком неожиданном и даже нежелательном для него развитии событий.

Тиа встревоженно посмотрела на мужа, и у нее упало сердце, потому что она знала, что у них нет будущего. Макс не хотел их ребенка. Он мог говорить все, что угодно, но без любви и искренней заинтересованности из него не получится хорошего отца. Тиа подумала о том, как пыталась угодить отцу, который был вечно недоволен ею. Она неустанно старалась завоевать его любовь и одобрение, каждую неделю писала ему письма, на которые никогда не получала ответа, и проходила все испытания, которые выпадали на ее долю. И она не допустит, чтобы ее ребенок проходил тот же путь.

– Мне кажется, сейчас не самое лучшее время для подобных разговоров, – вдруг решительно заявила она. – У нас полный дом посетителей.

Макс смотрел на непроницаемое выражение ее лица и думал о том, что ни за что не отпустит ее. Он не мог потерять ее, особенно теперь, когда она носила под сердцем его ребенка! Через какое-то время, когда боль ее утраты чуть притупится, Макс обязательно расскажет ей историю о своем детстве, и тогда она поймет его опасения и страхи. По крайней мере, он надеялся на ее понимание.

Но прямо сейчас он не хотел огорчать ее еще больше. В своем элегантном черном платье Тиа выглядела хрупкой, как маленькая птичка, и он знал, что она почти ничего не ела. Макс переживал, потому что видел, как беременность изменила его жену, которая выглядела изможденной, похудевшей и апатичной.

Когда они вернулись в гостиную, Тиа быстро обнаружила, что злые языки не теряли времени даром, потому что мать тут же оттащила ее в тихий закуток и зло сказала:

– Мы будем оспаривать завещание Эндрю в суде. Это безобразие. Твой муж украл у тебя наследство. Он охотник за деньгами! Неудивительно, что он не хотел, чтобы я приезжала!

– Инес, я ничего не собираюсь оспаривать, – твердо заявила Тиа.

– Разве ты не можешь называть меня мамой, как другие мои дети? – жалобно поинтересовалась Инес.

– Не хочу быть грубой, но ты никогда не была для меня такой же матерью, какой была для них… И сейчас слишком поздно что-либо менять. Мы чужие друг другу. Я нуждалась в матери, когда была маленькой девочкой. А теперь я привыкла обходиться без нее.

– Но все могло бы сложиться по-другому… если бы я осталась здесь и жила с тобой, – горячо возразила ее мать. – Мы бы смогли узнать друг друга получше.

– Жить со мной? С чего ты вдруг захотела жить со мной, когда у тебя есть дом и муж в Бразилии? – потрясенно посмотрела на нее Тиа.

– Франсиско нашел себе женщину помоложе, – поморщилась Инес. – Мы сейчас в процессе развода, а дети решили остаться с отцом и их будущей мачехой.

Тиа вдруг захотелось спросить мать, каково ей чувствовать себя брошенной, но она тут же устыдилась таких мыслей.

– Мне жаль. Наверное, тебе сейчас очень нелегко.

– Но если я перееду к тебе, все станет намного проще, – призналась Инес. – У меня не будет проблем с деньгами, и я смогу жить в комфорте.

Значит, она приехала на похороны только потому, что решила, что дочь наконец может пригодиться ей. Конечно же мать хотела, чтобы Тиа оспорила завещание Эндрю, потому что чем богаче была ее дочь, тем больше выгоды можно было получить от нее. Тиа охватила горечь. Она вспомнила, какой одинокой чувствовала себя в монастыре, потому что у нее не было ни дома, ни семьи, как у остальных девочек. Эгоизм матери совсем не удивил Тиа, что потрясло ее, так это то, что он до сих пор причинял ей боль.

– Это невозможно, – спокойно возразила Тиа.

– Но теперь это твой дом, – запротестовала Инес, давая понять, что получила эту секретную информацию от кого-то, кто присутствовал при чтении завещания. – Ты можешь пригласить кого угодно жить с тобой, а кто может быть лучше, чем твоя мать?

– Ее муж, – послышался голос за спиной, и Тиа, обернувшись, увидела Макса. – У Тиа есть я, и сейчас ей больше никто не нужен.

Инес скривилась и хотела что-то сказать, но Тиа остановила ее.

– Инес, рада была повидаться, – вежливо улыбнулась она и пошла прочь. – Я чувствую себя ужасно, – прошептала она Максу. – Мы с ней абсолютно чужие люди, и она вывела меня из себя. А ты знаешь, как мне не нравится терять самообладание.

– Радость моя, все из-за того, что она бросила тебя и никогда не возвращалась. Тебе не в чем винить себя, потому что твоя реакция абсолютно уместна.

И Тиа тут же успокоилась. Заглянув в глаза мужа, она внутренне затрепетала и ощутила возбуждение, пульсирующей волной отдававшееся внизу ее живота. Тиа вдруг захотелось прильнуть к губам Макса, и она судорожно выдохнула, пытаясь унять свое сходившее с ума тело. Куда ей девать эту страсть, когда рядом не будет Макса? Изливать ее на ребенка? Или на кого-то другого?

Макс тяжело сглотнул и, сжав руку в кулак, спрятал ее в карман. Он посмотрел на измученное лицо жены, игравшей роль хозяйки дома. Ему хотелось подхватить ее на руки и отнести куда-нибудь, где она могла бы прилечь и отдохнуть в тишине и покое. Но он понимал, что Тиа никуда не уйдет, поэтому оставался рядом с ней до последнего. Макс просил ее присаживаться по мере возможности и облегченно вздохнул, когда люди начали понемногу разъезжаться по домам.

– Я лягу сегодня пораньше, – сказала за ужином Тиа, едва притронувшись к еде.

– Хорошо. Сегодня был очень тяжелый день.

– Мне не хватает дедушки, – печально вздохнула она.

– Мне тоже не по себе от того, что его больше нет. Раньше, когда бы я ни приехал, он всегда был дома.

Тиа лежала в ванной и думала, что ей делать дальше. Макс не хотел ребенка, а от нее самой ему нужна была только физическая близость. Она решила, что заслуживает лучшего, и не собиралась довольствоваться меньшим. Она уйдет от мужа и с помощью наследства, доставшегося ей от бабушки, начнет независимую жизнь, может быть, ту самую, которой она наслаждалась бы, не встреть Макса. А что еще ей оставалось делать?

Макс женился на ней только для того, чтобы сделать приятное Эндрю, но того больше не было в живых, чтобы огорчаться по поводу решения своей внучки аннулировать этот скоропалительный брак. Макс не будет скучать по ней, потому что слишком занят на работе. Он настолько не хотел собственного ребенка, что даже не смог заставить себя заговорить о нем. Так что ей не оставалось ничего, кроме как уйти от него.

Но как уйти от человека, которого любишь? Даже если так будет лучше для них обоих?

Войдя в спальню, Тиа подумала о жарких объятиях Макса и задрожала.

Последняя ночь… Последняя ночь с Максом… почему бы и нет? Тиа любила его и хотела его. Потом она напишет ему письмо и все объяснит, но все равно не скажет ему всей правды. Если признаться Максу в любви, он почувствует себя виноватым за то, что заставил ее страдать. Нет, она скажет, что хотела получить свободу, потому что всегда мечтала стать независимой.

Набросив халат, Тиа вышла в коридор и направилась в спальню Макса. Она не стала стучать, потому что подумала, что это будет глупо. Нет, она просто вошла в комнату и застала мужа, лежавшего на кровати в одних трусах и смотревшего деловые новости.

– Сегодня мне не хочется оставаться одной, – честно призналась она.

Макс очень удивился. Он присел на кровати и потрясенно смотрел, как его обычно такая скромная жена развязала пояс на халате и тот бесшумно скользнул к ее ногам. Макс восхищенно разглядывал фарфоровую кожу Тиа, ее золотисто-медовые волосы и округлую грудь, которая вздымалась при каждом ее вдохе, и ему казалось, будто он умер и попал на небо. Телевизор замолчал сразу же, как только Макс лихорадочно нащупал рукой пульт.

– Радость моя, я весь твой, – сипло выдохнул он, придя в невероятно сильное возбуждение.

Тиа забралась в кровать и склонилась над ним, как сирена, прильнув к его губам и прижавшись к нему грудью с набухшими розовыми сосками. Макс обхватил ее, притянув к себе, перевернул и оказался сверху, покрывая поцелуями ее изнывающее от желания тело, начиная от бьющейся жилки на ее шее и опускаясь к низу ее живота.

– Я хотела помучить тебя, – пожаловалась Тиа.

– В другой раз, – прорычал Макс, стараясь не потерять самообладание, когда провел языком по ее влажной чувственной сердцевине.

Тиа тихо ахнула, отчего он пришел в еще большее возбуждение.

– А когда будет моя очередь? – спросила она, в отчаянии проводя ладонью по его широким мускулистым плечам и запуская пальцы в его волосы, потому что больше никуда не могла дотянуться.

– Я сейчас не в том состоянии, чтобы спорить.

Макс решительно перевернул ее и, поставив на колени, резко погрузился в нее. Тиа воскликнула от наслаждения и только тогда с ужасом поняла, что, если все пойдет согласно ее плану, она больше никогда не переживет подобной близости с Максом. Она запаниковала, но следующий толчок Макса только усилил реакцию ее тела. Тиа изогнулась, переживая невероятное блаженство, готовое поглотить ее.

– Не смей останавливаться! – простонала она, не совсем понимая, что говорит.

И он не останавливался. Длинный и кошмарный день печали растворялся с каждым проникновением его плоти в ее жаждущее удовлетворения тело. Макса потрясло то, как сильно нуждалась в нем Тиа, потому что его встревожила сдержанная реакция жены, когда он рассказал ей, что чувствует по отношению к ней. Их всепоглощающая страсть превратилась во что-то безудержное, и они оба перестали сдерживаться. Когда их тела начали конвульсивно содрогаться от оргазма, Макс застонал и откинулся на подушки.

Тиа откатилась в сторону, но он притянул ее к себе, зная, что она нуждается в такого рода близости, и закрыл глаза на собственное смущение, чтобы дать ей то, чего она заслуживала. Максу не понравилось спать отдельно от жены, но эта жертва была необходимой, потому что Тиа сильно потрясла смерть Эндрю и он не хотел находиться рядом, понимая, что не сможет сдержать свою страсть.

– Спасибо, – мягко сказала Тиа. – Это было потрясающе.

– Не нужно благодарить меня за то, что доставляет мне самому столько удовольствия.

– Но ты однажды поблагодарил меня, – напомнила она.

– Разве?

– Да, – прошептала Тиа и высвободилась из его объятий. Ей нужно было написать письмо и начать приводить свой план в действие.

– Я был не прав, – тихо ответил Макс. – Иногда я веду себя неправильно, сам того не желая.

На глаза Тиа навернулись слезы, потому что нельзя было вести себя неправильно, когда речь шла о ребенке.

Макс отказывался даже думать о нем, и она решила уйти, потому что не хотела, чтобы ее малыш расплачивался ни сейчас, ни в будущем за то, что его мать по глупости полюбила и вышла замуж за неподходящего человека. Она не желала, чтобы ее ребенок рос со шрамами на сердце, которые никогда не заживут.