Настала ночь, и подъем сделался не таким крутым. Огры и их пленники продолжали путь еще час или два, пока луны не поднялись высоко, а путешественники не достигли лесной опушки. Здесь жуткие твари кое-как разбили лагерь, срубив для костра целую сосну. На этом костре огры изжарили целую свинью, которую один из них извлек из еще одного джутового мешка.

Арама и Талисса пихнули, заставив встать на колени, и связали толстыми веревками. Настолько толстыми, что их оказалось невозможно как следует затянуть вокруг тонких запястий Арама, и мальчик тут же понял, что может выскользнуть из них в любой момент. Это могло очень пригодиться в случае появления Макасы.

И Макаса как раз обдумывала именно это.

Река обошлась с девушкой не слишком любезно. Течение унесло ее из-под копий огров, но вдобавок проволокло по многочисленным камням и сорвало с пояса мешок из шкуры лорда Кровавого Рога со всеми остатками имущества. А под конец пришлось выбирать между железной цепью и гарпуном: удержать и то и другое, оставаясь на плаву, было невозможно. На этот раз метать гарпун, чтобы подобрать его позже, было некуда. Пришлось распрощаться с ним.

Несколько минут спустя Макаса выбралась на берег – избитая, в крови и синяках – и остановилась, переводя дух. И в этот момент, сражаясь с накатившим изнеможением, она всерьез подумывала, не избавиться ли от этого непутевого юнги, от которого одни хлопоты. Она говорила себе, что именно этого и хотела, что единственная причина, мешавшая этому до сих пор, долг перед его павшим отцом. Но ложь не убеждала, не успокаивала. Арам стал ей братом, и она прекрасно знала это. Она не смогла спасти от Орды Адаше, Акашингу и Амале. Но спасти жизнь Арамара Торна было пока в ее силах. Усталость подождет.

Макаса вернулась обратно. Огры – кроме троих убитых – исчезли вместе с Арамом и Талиссом. Но отыскать их след было нетрудно. Шли они быстро. Чтобы догнать их, пришлось постараться. Но в одиночку, без спутников, она могла поддерживать очень быстрый темп. Всего через несколько часов после восхода отряд налетчиков показался впереди.

Теперь загвоздка была в том, чтобы самой остаться незамеченной. Укрыться здесь, высоко в горах, было негде. К счастью, Гордунни не ожидали погони и очень редко оборачивались. Макасе удалось приблизиться настолько, что она смогла разглядеть среди огров Арама и Талисса. Мальчик с трудом поспевал за великанами, и огр с широченной спиной то и дело подгонял его тычками. Макасе подумалось, что этого огра она убьет с особым удовольствием.

Арам и Талисс молча смотрели, как огры расправляются с лучшими кусками свинины. Ни тому ни другому даже в голову не пришло попросить кусочек. Вместо этого Арам принялся насыщаться воспоминаниями. Даже самые неприятные из них уносили его прочь и дарили немного свободы…

Они ехали молча – Арам и этот человек, вернувшийся, чтобы заявить свои отцовские права на Арама. Те самые права, от которых он, Грейдон Торн, когда-то отказался по собственной воле. Без каких-либо объяснений и оправданий. И каждый шаг лошадей уносил их все дальше от Приозерья – от дома Арама и его настоящей семьи.

Остановившись на постоялом дворе, они молча поужинали. Молча улеглись спать друг подле друга. Молча проснулись наутро и вновь отправились в путь.

Но их молчание было разным на вкус. Молчание Арама было горьким. Он был обижен до глубины души: его против воли, едва ли не силой, заставили покинуть Приозерье и собственную семью. И, хотя мать с Роббом тоже приложили к этому решению руку, Арам твердо решил отомстить Грейдону. Возможно, мстить ему весь следующий год.

Молчание Грейдона было иным. Молчанием нерешительности. Молчанием внутренней борьбы. Он не знал, что и когда сказать, как пробиться сквозь праведный гнев сына – тем более, прекрасно понимая, что гнев его действительно справедлив. Какое право он имел вторгаться в жизнь Арама? Какое право он имел предъявлять требования на мальчика, которого сам же бросил?

В конце концов Грейдон нарушил молчание, заговорив как капитан, а не как отец.

– Тебе понравится «Волноход», – сказал он. – Это замечательный корабль.

Арам медленно повернул голову и наградил отца взглядом, исполненным такого презрения, что тот чуть не умолк навсегда. Но он храбро встретил гнев мальчика.

– И команда на нем замечательная, – продолжал капитан. – Как бы ты ни злился на меня, помни: они вовсе не заслуживают твоей злости или презрения. И ничего подобного не потерпят.

Арам опустил взгляд. Он вынужден был признать, что совет разумен, несмотря на его источник. Кроме того, мальчик скоро понял, что на его источник можно не обращать внимания. Разве Сейя не советовала ему раскрыть свое сердце для неизведанного, для новых знакомств? Разве Робб не велел ему кормить свой огонь всем, чем только можно? Они уже дали ему тот же самый совет – только другими словами.

Поэтому, когда они прибыли в порт, Арам позволил себе поддаться очарованию «Волнохода». Правда, корабль был старым. Немного потрепанным, с латаной-перелатаной обшивкой. Но художник в Арамаре оценил и изящество линий и элегантность конструкции. Он подумал, что этот корабль прекрасен, пусть даже капитаном на нем – его отец.

По трапу к ним спустилась девушка, и Арам тут же, не сходя с места, решил открыто предложить ей дружбу. Девушка была высокой, статной, на несколько лет старше него. У нее были короткие черные волосы и черная кожа, на поясе висела абордажная сабля, а в руке она держала гарпун.

– Арамар Торн, – сказал Грейдон, – это второй помощник капитана Макаса Флинтвилл. Она объяснит тебе твои обязанности на борту.

Арам протянул ей руку и сказал:

– Уверен, мы прекрасно подружимся.

Она посмотрела на него так, будто нашла это крайне маловероятным, и ответила:

– Мы не подружимся. Я – офицер. Ты – юнга. Если будешь делать все, что я велю, тогда мы, может быть, как-нибудь да поладим.

И вот тут Арам закатил глаза.

Девушка тут же сгребла его за ворот рубашки, рывком – нос к носу – притянула к себе и сказала:

– Не закатывай на меня глаза, мальчик. И вообще не закатывай глаз при мне.

Потрясенный, Арам оглянулся на отца. Но его капитан, скорее, был позабавлен, чем встревожен, и одобрительно кивнул Макасе.

Та кивнула в ответ, отпустила Арама и, развернувшись на каблуках, направилась к трапу.

– За мной. Не отставай, – не оглядываясь, бросила Макаса.

И Арам поспешил за ней.

А теперь не она, а он ждал ее…

Когда огры остановились и разбили лагерь, Макаса отметила, что яркий свет костра делает для них окружающую тьму еще темнее. Это позволило ей подкрасться поближе и оценить свои возможности.

Тринадцать огров… При ней оставались сабля, щит, железная цепь и секира. Но утрата гарпуна ощущалась так остро, будто Макаса, подобно Шепчущему, лишилась руки по локоть. В каком-то смысле так оно и было, и это несколько поколебало ее несокрушимую уверенность в себе.

Тринадцать огров – это было многовато. Девушка знала, что сумеет незаметно подкрасться к ним и прикончить двоих или троих, прежде чем ее заметят остальные. Но врагов, с которыми придется драться, все равно оставался, по меньшей мере, десяток. На семерых больше, чем она могла бы одолеть за раз. И, хуже того, огру с широченной спиной было известно ее слабое место. Пока остальные будут держать ее на расстоянии, он может пригрозить убить – а то и вправду убить – Арама.

С другой стороны, когда эти твари достигнут места назначения, положение вряд ли улучшится. Сейчас их тринадцать, а сколько будет, когда они воссоединятся со своим кланом? Пятьдесят? Сотня? Или еще вдвое, впятеро больше? Однако ясно было и другое: в селении, сколь угодно примитивном, могут найтись и места, где можно спрятаться, и множество разных разностей, на которые могут отвлечься те, кто стережет Арама. То есть, новые возможности.

С третьей стороны, ей следовало держаться наготове. Как знать? Огры не славятся ни умом, ни осторожностью. Возможно, насытившись, все тринадцать просто завалятся спать. Если ей удастся заставить замолчать навсегда семерых или восьмерых прежде, чем поднимется тревога, история обернется совсем иначе – особенно если одним из замолчавших навеки окажется тот, с широченной спиной.

Поэтому Макаса ждала в темноте – меньше чем в двадцати ярдах от Арама – и, несмотря на отчаянное положение и свойственную девушке дисциплину, ей ужасно хотелось жареной свинины.

Огры сожрали свинью целиком – с костями и всем прочим. Не осталось буквально ничего. Конечно же, ни Араму, ни Талиссу не предложили ни кусочка.

Широкая Спина намотал конец связывавшей пленников веревки на запястье и привалился спиной к камню. Гортанно крикнув что-то троим ограм – очевидно, назначив их часовыми, – он закрыл глаза и через пару минут оглушительно захрапел. Несколько других огров тоже улеглись спать, но бодрствовать остались не только трое часовых. Те, кто остался на ногах, не прекращали ворчать друг на друга, вопить, гоготать и фыркать. Сливаясь воедино, весь этот нестройный шум звучал так громко, что Араму с Талиссом представилась возможность пошептаться, не привлекая к себе внимания.

– Где Макаса? – первым делом спросил Талисс.

Арам мотнул головой в темноту.

– Где-то там. Ждет подходящего момента.

Талисс кивнул, ничуть не усомнившись и даже не спросив, отчего Арам так уверен в этом.

– А Мурчаль? – шепнул он.

Арам покачал головой. Тут надежд было мало.

Талисс заметно опечалился и снова кивнул.

– Компас еще у тебя?

– Да.

Арам огляделся. Никто из Гордунни не смотрел в их сторону. Тогда он легко высвободил руку и полез за пазуху.

Ночной эльф удивленно улыбнулся при виде его ловкости, но, стоило им взглянуть на компас – и его удивление удвоилось. Стрелка, столько дней упорно указывавшая на юго-восток, теперь указывала на северо-восток! Да к тому же светилась!

Талисс сглотнул, коснулся кончиком языка верхней губы и прошептал:

– А раньше такое случалось?

Арам, онемевший от изумления, покачал головой и быстро спрятал компас под рубашку, пока сияние стрелки не привлекло чужих взглядов. Он попробовал сложить то немногое, что знал о компасе, в единую картину, которая могла бы хоть как-то объяснить все это. Но никаких объяснений в голову не пришло. Тогда он вопросительно взглянул на Талисса.

Друид только пожал плечами и сказал:

– Попробуй уснуть. Я послежу, не появится ли Макаса.

Арам сунул руку обратно в веревочную петлю.

– Не смогу я уснуть, – ответил он. – Как тут уснешь?

– Ты будешь удивлен. Попробуй.

Арам закатил глаза, чего не делал уже много недель, и тут же почувствовал себя виноватым. А вдруг Макаса подобралась в темноте так близко, что все видела?

– Попробуй, – повторил Талисс.

И Арам закрыл глаза, повторив про себя: «Как тут ус…»

Они шли мимо него, один за другим, как на параде.

– Добрый магия! – сказала матриарх Клекоть, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – прошелестел барон Рейгол Уолдрид – Шепчущий, – подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказала Сейя Нордбрук-Торн-Глэйд, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказала впередсмотрящая Дуань Фэнь, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказал Робб Глэйд, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказал огр Трогг, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказал Робертсон Глэйд, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказала Селия Глэйд, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказала Макаса Флинтвилл, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказал Талисс, подняв осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказал первый помощник капитана Дурган Однобог, подняв осколок кристалла.

Даже Мурчаль, на чистом и понятном всеобщем наречии, сказал:

– Добрая магия, – и поднял осколок кристалла.

Третий помощник капитана Молчун Джо Баркер ничего не сказал, но тоже поднял осколок кристалла.

– Добрая магия, – сказал капитан Грейдон Торн, подняв осколок кристалла.

Все они окружили Арама. И каждый держал в поднятой руке осколок кристалла. Осколки начали светиться. Свет их устремился к середине круга, слился воедино над головой Арама и ослепительно засиял. И тогда Голос Света сказал:

– Арам, Арам, используй эту добрую магию, чтобы спасти меня…

Потрясенный, Арам отвернулся, пряча голову от слепящего света…

Арам встрепенулся и открыл глаза. Он отвернулся от Света, и это оставило отчетливое ощущение поражения…

Талисс пристально смотрел на него. Под взглядом ночного эльфа сон тут же прошел, но ощущение поражения и неисполненного обещания не проходило. Арам оглянулся по сторонам. В лагере стало спокойнее. Повсюду слышался храп, но никто не орал и не хохотал. Трое огров все еще стояли на часах, еще четверо сидели вокруг костра, подкармливая пламя хворостом. Казалось, Арам задремал всего на несколько минут, но на горизонте уже показались первые проблески рассвета.

Друид смотрел на мальчика, безмолвно спрашивая, все ли с ним в порядке.

– Все хорошо, – прошептал Арам. – Поспи теперь ты, если хочешь.

Веревку грубо дернули. Получив подзатыльник, Арам вместе с Талиссом оглянулся на Широкую Спину. Глаза огра все еще были закрыты, но он пробормотал:

– Не разговаривать, или – мешок.

В преддверии рассвета Макаса отодвинулась подальше от Гордунни, чтобы ее не заметили. Однако это не помешало ей увидеть, что с Арамом опять обращаются скверно, и сказать самой себе, что этого, с широченной спиной, она определенно убьет с особым удовольствием.