К утру настроение Макасы заметно поднялось. Она любезно поблагодарила Мурчаля за лосося и даже пожелала ему всего хорошего на прощание.

Но Мурчаль обиделся до глубины души.

– Нк, нк. Мурчаль мрргггрл мммргл ммгр Мркса, Урум, мргле?

Арам улыбнулся.

– Думаю, он хочет пойти с нами.

– Что? Нет! Ни под каким видом!

– Почему?

– Довольно с меня и того, что я прикрываю твою жалкую спину. Лишний рот нам совсем ни к чему – тем более, что мы даже не понимаем его!

– Я уже немного понимаю.

– Не это главное, – буркнула Макаса.

– А что же?

– Что? Что?! – заорала Макаса. Ее крик был достаточно дурным признаком. Однако крик тут же перешел в шепот, и это показалось Араму еще хуже. – Главное в том, что капитан Торн погиб. Вся команда погибла. Эти земли кишат ограми и ядовитыми змеями, и здесь нечего есть. Мы заблудились и, вероятно, обречены. Я все еще в долгу перед твоим отцом – пусть даже он мертв, я навеки обязана ему жизнью – и вернуть этот долг становится труднее с каждой уходящей минутой. Я не вынесу, Арам. Я не могу взять на себя ответственность еще и за него. Клянусь, я уже на пределе. Вот что главное.

Макаса сморгнула слезы, навернувшиеся на глаза.

– Пойми главное, – говорил Грейдон. – Дом – это не просто место, где живешь. В первую очередь это – люди, с которыми ты связал свою жизнь. Это семья. Только так, и никак иначе. А семьи бывают разными…

И тут Арам сделал нечто странное. Нечто импульсивное и искреннее, но крайне странное для любого, кто знал его и Макасу или хоть раз видел их вместе. Он обнял ее. Обхватил ее руками – вместе с цепью, гарпуном и щитом – и крепко-крепко обнял. Макаса окаменела. Но мало-помалу ее опущенные вдоль тела руки поднялись вверх, она тоже обняла Арама и прижалась щекой к его макушке со звуком, подозрительно похожим на вздох.

«Мы оба любили его», – подумал Арам.

Даже без слов было ясно, что и Макасе пришло в голову то же самое. В кои-то веки каждый из них знал, о чем думает другой: они, брат и сестра, горевали о погибшем отце.

Оба закрыли глаза и затихли.

– Мммррглллммм.

Мурчаль, обхвативший их ноги, нарушил очарование момента.

Макаса тут же отстранилась от Арама и утерла ладонью глаза.

Арам вытер глаза грязным рукавом, пожал плечами и улыбнулся.

В ответ Макаса бросила на него сердитый взгляд и отвернулась, но все же сказала:

– Прекрасно. Пусть идет с нами. Но отвечать за него будешь ты… Урум.

– Конечно, Мркса!

Мурчаль запрыгал на месте:

– Ммргл, Мркса! Ммргл, Урум!

Макаса Флинтвилл покачала головой, но Арам видел, что ей стало немного веселее. Она двинулась вперед, и Арам с Мурчалем последовали за ней.

Дома у Арама осталась сестра – младшая сестра. И младший брат. Но теперь он понимал: Макаса действительно стала ему старшей сестрой. Его семьей. И, может быть, не один месяц назад, хотя это стало ясно только сейчас. Он не понимал этого, потому что привык быть старшим из братьев и сестер – тем, кто приглядывает за остальными, заботится о них и, конечно, при случае поддразнивает младших. Именно это и делала Макаса.

Арам знал, каково ей. Конечно, ему не доводилось присматривать за Робертсоном и Селией в такой отчаянной ситуации, но и он, бывало – особенно во время прогулок в каменоломни, – едва не сходил с ума, пытаясь углядеть за обоими.

– А у тебя есть братья и сестры? – спросил он, поравнявшись с Макасой.

– А что? – настороженно спросила она, не сбавляя шаг.

Проигнорировав ее вопрос, он первым начал рассказывать о себе:

– У меня есть младший брат, Робертсон. И младшая сестра, Селия.

– А у меня – три старших брата, – сказала Макаса. – Адаше, Акашинга и Амале.

«Вот оно что, – подумал Арам. – Я не привык быть младшим, а она не привыкла быть старшей. Понятно, отчего мы постоянно грыземся друг с другом».

– Было, – тихо добавила Макаса.

– Что?

– Было три брата. Их больше нет. Погибли. Все трое. Я тоже погибла бы с ними, если б не твой отец.

Она рискнула бросить взгляд на Арама. Тот сглотнул. К счастью, мальчишка был слишком изумлен для проявлений жалости – от этого она наверняка сорвалась бы.

С другой стороны с ней поравнялся Мурчаль.

– Мурчаль мррргллле ммррррггг мрррглл, Мркса, – сказал он.

Взглянув на него, Макаса неуверенно предположила:

– Спасибо?

Мурлок удовлетворенно кивнул.

Шагая грудь в грудь с остальными, Арам смотрел под ноги. Он понимал, что жил, не зная бед. Нападение на «Волноход» было буквально самым худшим, что случалось с ним в жизни. С этим хоть как-то можно было сравнить только уход Грейдона из дому. И того и другого любому ребенку хватило бы на все детство. Но Арам был так занят самим собой, что даже не задумывался о Макасе, о том, что пришлось пережить ей. А ведь там, на «Волноходе», она пережила ту же трагедию, что и он: разве Грейдон не был для нее отцом так же, как для Арама? А о ее прошлой жизни Арам не знал совсем ничего. Кроме того, что у нее было три брата, и все они погибли.

– А хочешь… – начал он.

– Нет! – яростно оборвала его Макаса. И тут же гораздо мягче добавила: – Не сейчас.

Молча они двинулись дальше – вдоль речного ущелья, по разоренной земле, где не было ничего, кроме пней да выжженной травы.

В тот же день Мурчаль показал Араму – и даже Макасе, – что и он чего-то стоит. Отыскав крутой, но вполне преодолимый спуск, он отвел их вниз, к реке, чтобы напиться. Завтрак и обед они пропустили, поэтому Макаса разломила последний сухарь и неохотно отдала треть Мурчалю.

– Это все, – сказала она. – Больше нет.

Мурчаль принялся разматывать сети. Арам с Макасой сочли это разумным: еще одна рыбина на обед вовсе не помешала бы. Но всего лишь двенадцать секунд спустя Мурчаль опять безнадежно запутался.

Арам с Макасой принялись высвобождать его, перекидывая сети через, просовывая под, выдергивая эту ногу из той петли, а ту руку – из этой, и вдруг Мурчаль закричал. Вначале Арам подумал, что мурлок кричит от боли, но, едва высвободив руку, Мурчаль указал вверх, на кромку обрыва и закричал:

– РРРгррр! РРРгррр!

Арам с Макасой взглянули вверх, но не увидели ничего. Мурчаль зарычал от досады и потянулся к абордажной сабле Макасы. Та шлепнула его по руке:

– Не тронь!

– Мркса мрругггл! – Мурчаль взмахнул в воздухе воображаемым клинком. – Мркса мрругггл! – Затем он указал на саблю Арама. – Урум мрругггл!

Оба поняли, в чем дело, и обнажили оружие.

– Что он такое увидел? – спросил Арам.

– Не знаю, – ответила Макаса, шаря взглядом вдоль обрыва. – Но уверена: его это напугало. Держись начеку. – Она оглянулась на Мурчаля. – И вытащи его из сетей, иначе придется оставить его тому, кто там прячется!

– Нет, мы не бросим его – это же он нас предупредил! – возразил Арам, понимая, что на самом деле Макаса не намерена никого бросать.

Однако Макасе показалась неплохой другая мысль – освободить мурлока из сетей, разрубив их.

– Нк! Нк! – в ужасе заверещал Мурчаль. – Мурчаль ммррггглеее мрругггл мгррррл нк мммурлок!

– Мурлок должен защищать свои сети любой ценой, – пророкотал глубокий, низкий бас позади.

Макаса с Арамом резко обернулись. Позади – так близко, что Макаса шепотом выругала себя за то, что позволила незнакомцу подобраться почти вплотную незамеченным – возвышалась фигура в темном одеянии с капюшоном.

При виде скрытого под капюшоном лица пришельца Арам немедленно вспомнил о Шепчущем. Но это явно был не он. Судя по капюшону, незнакомец обладал головой несуразной ширины. Стоял он ссутулившись, согнувшись едва ли не пополам, но все равно превосходил Макасу в росте на добрых полголовы.

– Не бойтесь, – продолжал незнакомец. – Я не причиню вам вреда.

Говорил он негромко, но его голос звучал теплее, глубже, чем голос Шепчущего.

Первым опомнился все еще спутанный сетями Мурчаль.

– Кулдурррее, – прошептал он, склонившись в низком поклоне.

Арам не понял, что это значит, но Макаса не спешила убирать оружие, и он продолжал держаться начеку.

– Друид, – сказала Макаса.

Теперь Арам понял, в чем дело. Только сейчас он осознал, что в горле у него пересохло, и он изо всех сил старается сглотнуть. Перед ним, как учил Грейдон, стоял калдорай. Ночной эльф. Друид. Оборотень.

Словно подтверждая невысказанную мысль Арама, незнакомец поднял руку к краю своего капюшона.

– Без резких движений, – потребовала Макаса.

– Хорошо, – покладисто отозвался друид.

Из-под откинутого на спину капюшона показалось лицо древнего старика – изборожденная морщинами кожа цвета индиго, длинные волосы цвета льда, заложенные за длинные острые уши, мерцающие серебристые, точно звезды, глаза и массивные оленьи рога.

– Самое меньшее, десять отростков, а то и двенадцать, – пробормотала Макаса. – Это ведь ты был тем оленем? – спросила она в полный голос.

– Признаюсь, виноват.

Улыбка, слышавшаяся в голосе друида, вполне совпадала с улыбкой на его губах.

– Ты следил за нами.

Это был не вопрос, а утверждение.

– И вновь – виноват.

Казалось, допрос не перестает забавлять друида.

– Тайком шел за нами.

– А вот это не так, юная леди. Скорее, я просто шел в том же направлении. А наблюдение за вами сделало путь разнообразнее.

– Я едва не убила тебя на обед, – мрачно сказала Макаса.

– Да, ты едва не попробовала сделать это. Но я не в обиде.

Арам глядел на друида во все глаза и, захваченный зрелищем, не проронил ни слова. Вначале мерцающие серебристые глаза внушали тревогу, но всего через несколько секунд мальчик проникся излучаемым ими спокойствием.

– Калдораи – незабываемое зрелище, – рассказывал Грейдон. – От одного их вида захватывает дух даже у самого закаленного воина. И они пользуются этим. Возможно, этого не видно, но это чувствуется. Их окружает… аура. Аура особой силы. Они излучают эту треклятую ауру, и ей невозможно противостоять. Однако нужно. Ночной эльф может быть превосходным другом. Или страшным врагом. Не знаю, сынок, доведется ли тебе когда-нибудь встретить хоть одного из них. Но если доведется, выясни, кто перед тобой – друг или враг – прежде, чем опускать оружие.

Арам изо всех сил старался следовать совету отца. Но тут ночной эльф вновь улыбнулся, приподняв бровь, и сказал:

– Мое имя – Талисс Серый Дуб. А ваши?

И слова хлынули с языка Арама рекой, прежде чем он успел подумать над их формой – не говоря уж о том, чтобы подвергнуть их цензуре:

– Я – Арамар Торн, но ты можешь называть меня Арамом.

Макаса сердито взглянула на него. Арам робко пожал плечами, но продолжал:

– Это Макаса Флинтвилл, а это – Мурчаль.

– Рад познакомиться со всеми вами. А также – на некоторое время составить вам компанию.

– Наша компания и так уже больше, чем предполагалось, – проворчала Макаса.

– Значит, еще один спутник ее не испортит. Тем более, тот, чья сумка полна еды, которой он охотно поделится.

Арам и Макаса обменялись красноречивыми взглядами, и Талисс довольно сощурился.

– Солнце клонится к закату, а мне случалось бывать здесь раньше. Я знаю хорошее место, где можно встать лагерем на ночлег. Если вы последуете за мной, вам будет легче не спускать с меня глаз и держать сабли наготове, целя мне в спину.

Усмехнувшись, друид безмятежно шагнул вперед, прямо между Арамом и Макасой. Не останавливаясь, он потянул сети за кончик. Сети развернулись, и освобожденный Мурчаль кубарем покатился по берегу.

Быстро собрав сети, он засеменил за ночным эльфом.

– Ммргл, ммргл, кулдурррее, – сказал он.

Арам вопросительно взглянул на Макасу. Та неохотно кивнула, и оба двинулись следом. Но Арам отметил, что сабля Макасы так и осталась в ее руке, наготове.

Макаса ни на секунду не верила, что ночной эльф попался им на пути по чистой случайности. Память ее была долгой, но даже самый забывчивый на ее месте вспомнил бы о том, что капитан пиратов имел в подчинении троллиху, огра и одного из Отрекшихся.

«Так почему бы и не друида?»