«Такими темпами я до ночи домой не попаду» - подумал Алексей и развернулся. МКАД был почти пуст, что представлялось совершенно удивительным. По левой полосе народ хуярил 130-140, а некоторые торопыги и все 200, так что Леха приободрился и, разогнавшись до требуемой скорости, влез в левый ряд. Дорога выглядела так себе – мела поземка, асфальт был частично засыпан снегом, но сцепление с поверхностью было в пределах нормы – он несколько раз слегка притормозил, дабы определиться все ли ОК, и погнал дальше. Ехать предстояло далеко – ровно половину кольца, опоясывающего Москву, так что Леша включил радио и расслабился, не забывая, тем не менее, поглядывать по сторонам.

Скоро пейзаж за окном совершенно перестал радовать, более того, начал откровенно пугать: сначала примерно через каждый километр, а потом и чаще, стали встречаться группы разбитых автомобилей, понатыканных друг в друга, и почему-то исключительно у правого отбойника – остальные полосы продолжали двигаться. Пять-шесть разбитых тачек вместе, причем сильно покореженных – видно, что скорость в момент столкновения была приличной, потом виды стали еще круче: в группах разбитых машин начали попадаться автопоезда дальнобоев. Вот стоит фура, упершись разъебанной кабиной в железное ограждение и раскорячившись на две полосы, а в ней торчат несколько легковушек различной степени угандошенности. Что блять, за жесть?

Потом Леха увидел картину, достойную кисти самого Иеронимуса Босха: автопоезд уткнулся в отбойник, прицепы свернулись буквой «С», а внутри разбитые тачки, среди которых выделяется размерами и сине-белой раскраской гаишная «Краун-Виктория». Морда раздолбана, а бочина как будто вскрыта огромным консервным ножом – от переднего до заднего бампера. Около Крауна стоит безутешный толстый гаишник, на лице которого написано страдание и предчувствие скорой анальной пенетрации у начальства.

«Ну его на хуй» - подумал Алексей и убрался из левого ряда: «Поедем помедленнее». Возможно, это было ошибкой, а возможно и нет, хер его теперь знает. Второй ряд шел примерно сотку, медленнее не получалось. Вообще-то Ленин был прав, когда говорил: «Живя в обществе нельзя быть свободным от общества» - и это, к сожалению, так. На дороге то-же самое. Нельзя ехать 50, когда все лупят 100 – рано или поздно кто-нибудь приедет в жопу, причем скорее рано, чем поздно. Ошибкой всех пострадавших сегодня, Леша видел привычную дистанцию, которой видимо, те придерживались. Если под колесами лед, ее нужно увеличить. После чего отпустил впереди идущую машину метров на 30 и опять проверил, как тормозиться. Вроде все нормально, что тогда за хуйня вокруг?

VI

Но его хитрожопый план не совсем сработал: увидев большой просвет между автомобилями, все эти гребаные торопыги, которых в столице подавляющее большинство, начинали туда перестраиваться, зачастую чуть не задевая Лешину восьмеру бамперами. «Да уж, от этого общества точно нельзя быть свободным» - думал Алексей: «Вот дебилы блядь, не видят, что ли, что твориться у них под носом?» Он заебался, но продолжал упорно выравнивать выбранную дистанцию, несмотря на поведение граждан вокруг.

То, что где-то произошел системный сбой, было ясно – на МКАДе такого пиздеца он не видел отродясь: ни зимой, ни летом, хотя частенько по нему катался.

Тем временем потихоньку стало темнеть, а снег и ветер как будто получили второе дыхание – мела поземка, снежная крупа молотила по стеклам, свистела вьюга. Машин стало меньше, так что он отстал от впереди идущего авто метров на 50 и старался ближе к нему не приближаться. Автомобили впереди менялись, кто-то уходил на развязки, кто-то добавлял газу и исчезал в снежном крошеве, и перед Лехой теперь с завидным постоянством маячил хорошо узнаваемый фургон – по виду полуторка вроде Газели, но явный азиат. Только там подобным образом строят коммерческую технику – тачка была узкой и высокой, быстрее всего японец, но ни марка, ни модель сходу не определялись. Номера российские, но хуй знает какого региона. Водитель полуторки, похоже, тоже впечатлился видами вокруг, посему поддерживал минимально возможную в этом ряду скорость, двигался прямолинейно и равномерно, не совершая вообще никаких маневров: если кто-то лез – притормаживал и опять набирал до сотни. Леша полностью одобрял подобную тактику, тем более в данный момент, и сам ее придерживался.

Сидеть на изменах предстояло долго – Алексей только проехал Ярославку, машины вокруг начали потихоньку включать фары, наступил вечер. Тут впереди вспыхнул довольно яркий свет. Нет, он не слепил – просто нервировал. Оказывается, водила полуторки врубил задний противотуманный фонарь и начал мигать аварийкой.

«Что блядь за дела?» - подумал Леха: «Тебе что, внимания не хватает?» Тачка впереди продолжала двигаться в том же темпе, но Леша присмотрелся и с ужасом обнаружил, что она начала раскачиваться из стороны в сторону: то на правых колесах немного проедет, то на левых - видимо хозяин забил свой грузовичок по самое не балуйся, не особо заботясь о центре тяжести.

VII

Алексей аккуратно убрал ногу с правой педали и только успел поставить ее на среднюю, как колеса моментально заблокировались – это чувствуешь сразу, однако восьмера продолжала нестись вперед. Отрицательного ускорения, пусть и самого минимального, не было вообще.

«Заебись» - подумал Леша и отпустил все три педали. Однако его надежды на торможение двигателем также не оправдались, складывалось впечатление, что стандартные методы вождения сегодня не канают. Тем временем впереди разыгрывалась последняя часть первого отделения: полуторка качалась все сильнее, а потом ее развернуло под углом градусов двадцать к направлению движения, но грузовичок продолжал валить прямо, в пределах второй полосы.

«Видимо, законы физики сегодня работают не в полном объеме» - подумал Леха: «Это хуёво».

Автомобиль впереди раскачивался все сильнее и сильнее.

«Если он сейчас упадет набок, будет жопа» - признался сам себе Алексей. Как будто услышав его мысли, полуторка завалилась набок и, высекая искры, понеслась дальше. Выступающими железными частями, азиатский грузовичок явно процарапал лед до асфальта – отсюда и искры, соответственно, его скорость стала довольно быстро падать, Леша же по-прежнему хуярил свою сотню.

«Сейчас он остановится, и я его догоню» - подумалось Алексею: «100 км/ч это не та скорость, на которой хочется въебаться в лежащий на дороге грузовик» - и он слегка, совсем чуть-чуть повернул руль вправо. Опять не изменилось ровным счетом ни хуя – восьмера продолжала ебашить вперед по прямой. И вдруг, как по мановению волшебной палочки, передние колеса зацепились, видимо грузовой «азиат» бочиной снял верхний, самый скользкий слой с дорожного покрытия, и автомобиль очень резко бросило в сторону, Леха молниеносно переложил руль влево. Лосиный тест почти удался, но полностью стабилизировать тачку не вышло - она соскочила с частично очищенной от скользкого дерьма второй полосы и теперь неслась по третьему ряду, под углом по направлению движения, смотря мордой влево. Радовало то, что скорость удалось немного сбросить, но все равно, для контактного торможения оная была еще слишком велика, и это могло крайне отрицательно повлиять на здоровье.

«Если сейчас поймаю окно чистого асфальта, меня вынесет через две полосы в левый отбойник и состоится пиздец: там все гонят слишком быстро» - Леша плавно и аккуратно повернул колеса в сторону заноса. С тем, что после сегодняшней поездки тачку придется ремонтировать, он почти смирился, однако упорно продолжал борьбу за здоровье и сохранение материальных ценностей. Мимо, вращаясь вокруг своей оси, как снаряд для кёрлинга промелькнула полуторка, а восьмера неслась дальше.

VIII

Похоже, за один раз, полностью залить МКАД замечательными реагентами импортного, как и просил Юрий Михайлович, производства, коммунальным службам не удалось, хотя было видно, что ребята очень старались. Восьмера опять нащупала колесами относительно чистый от лужковских соплей участок, но ожидаемого облегчения это не принесло. Тачка крутанулась, сменив галс, но теперь она повернулась на еще больший угол относительно полосы, 21083 теперь хуярил боком, почти перпендикулярно дороге. Из-под колес раздавался омерзительный тоненький писк, машина по-прежнему не слушалась ни руля, ни педалей, оно и понятно, ведь автомобиль движется и совершает маневры исключительно за счет силы трения, а ее-то как раз и не было, ну или, как говорят физики, на данный момент оная являлась пренебрежительно малой величиной.

«Вот же ж блядь, если еще раз сменить галс, поеду уже задом, так что попробуем другой финт – поверну-ка я колеса совсем немного, скорость уже не столь фатальна, неплохо бы притереться к правому ограждению, пока я никуда не въебался, и мне никто не въебал» - подумал Леша и выполнил задуманное.

Но своенравная фортуна на подарки сегодня явно настроена не была – восьмера по прежнему неслась под углом почти 90 градусов относительно дороги, правда, ее потихоньку сносило в нужную сторону. Угол направления движения со временем удалось немного уменьшить, но не настолько, насколько требовалось, посему это достижение выглядело сомнительно – нормально притереться все равно не выйдет, а отбойник стал приближаться значительно быстрее.

«Ну все, сейчас» - мелькнуло в голове. Хрясь – капот встал домиком, и Алексея швырнуло вперед, хотя тот крепко держался за руль. Бац – Леша выбил головой лобовое стекло и рухнул обратно в кресло. На джинсы закапала кровь, но самочувствие было приемлемым, а повреждения ощущались не особо фатальными.

«Могло бы быть и хуже» - подумалось ему, но это, к сожалению, оказалось лишь началом настоящего веселья. Краем глаза Леха увидел огромное темное пятно с фарами на уровне восьмерочной крыши, которое стремительно приближалось справа. «Бля…» - инстинктивно Алексей вжался в левую дверь. Звук удара был мощен, сложен и многогранен: тут тебе и звон разбитого стекла, и хруст пластика, и высокотональный писк сминаемого и рвущегося металла… Когда «СуперМАЗ» с прицепом, а это был именно он, уебал, сначала Леха ничего не почувствовал, только почему-то перехватило дыхание и вдохнуть больше никак не получалось. От удара Лешину легковушку отбросило на отбойник, и СуперМАЗ потащил её за собой. Восьмеру зажало между кузовом и мощным стальным ограждением, и она закрутилась вокруг своей оси, постепенно приобретая форму шара. Хруст во всех ипостасях, звон и скрежет – всю гамму звуков словами передать крайне сложно. Кузов кончился. Бабах – еще один мощный удар, пошел прицеп, а звуковое сопровождение возобновилось.

Вдруг стало тихо. Восьмера, вернее то, что от нее осталось, стояло на месте. Кровь на джинсы уже не капала, а лилась тонкой струйкой, воняло бензином, горячим маслом и антифризом. Воздух в легких кончался и Алексей решил попробовать вдохнуть еще раз - хуйня, если делать много маленьких вдохов, жить можно. Довольно сильно ныла вся правая сторона тела, саднила щека, хотя кровь постепенно перестала литься и снова закапала. «Первач кончился, пошел сбалансированный продукт» - Леха вспомнил свой богатый опыт самогоноварения. В кожаной куртке справа появилось множество небольших дырочек, он сунул руку в карман – за подкладкой хрустели кусочки сталинита. «Понятно, почему щека саднит – когда этот упырь в меня въебался, правое стекло лопнуло и хлестануло осколками – хорошо хоть глаз цел.

В то, что водительская дверь откроется, Леша не верил и был морально готов вылезти в окно, однако дверь неожиданно легко распахнулась, он вышел из машины и тут-же чуть не упал. Дорога была полита непонятной белой субстанцией, больше всего похожей на рабочую жидкость, выделяющуюся в процессе съемок фильмов для взрослых: складывалось впечатление, что какой-то огромный Мистер Зло размером с Годзиллу взял и по злобе своей обкончал весь МКАД. Под семенной жидкостью голландского производства был лед, который и не думал таять, а сам этот реагент прекрасно выполнял роль дополнительной смазки, так что даже сделать шаг в сторону не получалось, скользко было – пиздец, оставалось стоять на месте и держаться за покореженную крышу восьмеры.

Хотя о том, что это груда железа еще недавно являлась автомобилем под названием ВАЗ 21083, нужно было еще догадаться – ни марка, ни модель теперь практически не идентифицировались.

«Пиздец тачке – только под списание, восстанавливать дороже выйдет, да и нечего тут уже восстанавливать» - Алексей окинул свою многострадальную тачилу опытным взглядом. Ни одного целого стекла, кузов практически завязан в узел, а из под капота течет масло вперемешку с антифризом – да, это именно пиздец, а не что-нибудь другое.

«Странно, что я жив» - подумал Леха и заглянул внутрь. Пространство для жизни было только вокруг кресла водителя, да и его оставалось не так уж много.

«Хорошо, что не пристегнулся и успел прижаться к водительской двери перед ударом, иначе так легко бы не отделался» - подумал он. Кресло пассажира приподнялось относительно своего нормального положения сантиметров на тридцать, похоже, именно оно уебало Лешу по ребрам. Задний диван придвинулся вплотную к спинкам передних сидений: находись там люди в момент аварии, в лучшем случае остались бы без ног.

«Кому суждено быть повешенным, тот не утонет» - подумал Алексей и, достав из кармана свою Мотороллу, стал набирать гаишников. Метрах в тридцати впереди стояла злополучная фура. Водила высунулся из окна и обнаружив, что Леша жив и даже может стоять, успокоился и нырнул обратно. Потом Алексей позвонил брату, сообщил грустные новости и попросил себя забрать, попутно посоветовав тому по возможности избегать МКАДа. Впрочем, на Камри брательника стояло самое лучшее, что на тот момент можно было купить на рынке: шипованные Ultra Grip 500, он сам и помогал их выбирать.

IX

Довольно быстро подъехали ГАИшники, видимо из-за того, что авария произошла недалеко от поста на Ярославке. Мусорская 99-я, проскользив несколько метров, остановилась сзади, открылась правая дверь, и оттуда попытался вылезти молоденький ментик. Он поставил одну ногу на дорогу, потом другую и уже собрался было встать, но ноги поехали, и мусорок выполнил просто таки цирковой кульбит, чуть не наебнувшись, правда, в последний момент ему удалось схватиться за «люстру» и устоять на ногах. Второй страж порядка оказался осторожнее – открыл дверь и аккуратно поднялся на ноги, все время держась за патрульный автомобиль.