Дело потихоньку двигалось к свадьбе, до окончания института оставалась всего пара лет, вроде как цель достигнута, однако Лена решила доучиться до конца, здраво рассудив, что корочка о высшем образовании может пригодиться в жизни. В институт влюбленные не ходили – начисто отсутствовал смысл. Если раньше лишь начертанное на доске казалось им письмами инопланетян, то теперь и речь преподавателя представлялась набором непонятных звуков, не дающих ничего ни уму, ни сердцу.

Потихоньку жизнь налаживалась – ленин папа еще со времен СССР имел устойчивые связи во властных структурах, которые со временем никуда не делись. Поменяв свои красные партийные корочки на депутатские мандаты, связи теми же самыми жирными жопами расселись в соответствующие кресла. С хапугами-нуворишами отношения сложились тоже прекрасные, и папа решил помочь будущему зятю занять достойное положение в обществе.

«Заодно и дочка с шеи слезет, а то уже тяжеловато такое ярмо волочь – взрослеет, требования растут» - папа решил убить сразу двух зайцев.

Устроив Илью в ГБУ «Доринвест», ленин родитель и не подозревал, что убил не двух, а сразу трех зайцев, поскольку зятек сразу плотно сел на тему приютов для безнадзорных и бесхозяйных животных, договорился с живодерней и зоомагазинами о реализации кормов, наладил железнодорожный канал поставки в Минеральные Воды, и заведение Потапа Лукича по пошиву меховых изделий, пришлось расширять в экстренном темпе.

Деньги в бюджет молодой семьи потекли полноводной рекой: долго бездомные животины в приютах не задерживались, а приносили пользу, пополняя меховые ряды многочисленных рынков. Огромные избытки корма Илья теперь сливал в зоомагазины и все были счастливы, в общем, как предприниматель, счастливый муж показал себя с лучшей стороны, и парочка начала задумываться о покупке квартиры. А пока суть да дело, Илюша приобрел роскошный внедорожник Kia Sportage черного цвета, с кожаным салоном и литыми дисками, не машина – конфетка. Но чего-то не хватало. Изучив автомобили своего департамента, Илья понял, чего именно. Он купил в магазине пучок георгиевских ленточек и аккуратно повязал их на ручки дверей и на дворники. На заднем стекле теперь красовалась наклейка «На Берлин», а на борту появилась другая картинка, еще краше: несколько нот, истребитель Ла-5 и надпись «Прикрой, атакую».

Илье очень нравился фильм «В бой идут одни старики», вечерами, после работы он часто его пересматривал, посасывая из бутылки «Балтику 7», пуская слюни и суровую мужскую слезу. Лена с пониманием относилась к небольшой слабости мужа: «Пусть смотрит свои фильмы, главное – не пьет и не гуляет».

XVII

Однако сам летать, муж сильно боялся. Как-то раз, купив путевку в Анталию, молодая семья погрузилась в чартерный Боинг 737 и отправилась на отдых. До данного момента Илья никогда не путешествовал самолётами и тут понял, что это очень страшно. Раздолбанный Боинг, ободранный и неоднократно облеванный изнутри руссо туристо и так выглядел не особо презентабельно, да еще его временами здорово потряхивало в воздухе. Соседи на данный факт никакого внимания не обращали, засасывая прямо из горла крепкие спиртные напитки из Дюти Фри, и обильно отрыгивали алкогольные пары. Илья же весь трясся, по испещренному лунными кратерами лбу катились крупные капли пота. Побелевшими пальцами левой руки он вцепился в подлокотник, правой же схватил в ужасе Лену за руку.

«Что с тобой, дорогой?» - встревожено вопросила молодая жена.

«С-с-страшно, иллюминатор закрой».

Лена опустила пластиковый кожух на стекло иллюминатора и Илью слегка приотпустило. До конца полета оставалось совсем немного, и тут неожиданно началась турбуленция – не то, чтобы какая-то выдающаяся, но долгая и нудная. Нетрезвый сосед, сидящий слева у прохода, пролил на джинсы вискарь и громко выматерился. Пассажир по диагонали уже крепко спал, открыв рот, струйка слюны стекала ему на рубашку, но тут 737-й опять тряхнуло, спящий пассажир сильно ударился лбом о спинку переднего кресла и вдруг безудержно принялся блевать в проход.

«Началось, блядь» - небритый и нетрезвый сосед осуждающе покачал головой и дернул прямо из горлышка – видимо использование стакана во время турбулентности, он посчитал неоправданным разбазариванием дорогостоящего продукта.

Илья сидел не жив ни мертв, его трясло, он неожиданно пукнул, по ногам потекло что-то теплое и одновременно сильно запахло калом. Сосед недовольно поводил носом и уставился на брюки Ильи – на них расплывалось большое мокрое пятно.

«Да что же это блядь такое!» - сосед вскочил с кресла: «Вы тут все охуели, что ли? Один блюёт, другой гадит под себя, выпить спокойно не дают, суки».

«Мужчина не орите» - истошно завизжала Лена, защищая мужа: «Плохо человеку, вы что, не видите?»

«А с какого хуя ему плохо? Вроде не пил ничего. Расплодились блядь, ебанаты».

Небритый достал сигарету и закурил. По проходу неслась стюардесса:

«В самолете запрещено курить, потушите быстро, мужчина».

«Щаз. Хуй вам. Курить запрещено, а срать под себя, значит разрешено? Лучше пусть табаком воняет, чем дерьмом. Ну и где мне теперь торчать до конца полета?»

И небритый пошатываясь, пошел в сторону туалетов, держа в руке ополовиненный пузырь. Отдых прошел отвратительно, Илья понимал, что через 10,9,8… и так далее дней, ему предстоит лететь обратно и дрожал от животного ужаса. Перед обратным рейсом он сильно напился и поначалу даже заснул, но потом его начало мутить и рвать прямо на спинку переднего кресла. Как сквозь туман прорывались вопли недовольных соседей и хабалистый визг жены, защищающей супруга. Илья икнул, обосрался и снова заснул.

XVIII

С тех пор летний отдых пары проходил исключительно на российских курортах, до которых можно было доехать на поезде. Теперь, общаясь с сотрудниками, хвастающимися далекими зарубежными путешествиями и посещением модных курортов, Илья презрительно смотрел сверху вниз и цедил через губу:

«Я патриот, по заграницам не езжу, лучший отдых у нас, в России – природа, море, все есть, какого хера вам еще нужно? Италия блядь, Испания… Да на хуя, вот объясните мне? И вообще, непатриотично тратить деньги за рубежом. Здесь заработали – здесь и тратьте».

Илья вступил в партию «Единая Россия», и апломба в нем существенно прибавилось. Сотрудники стали опасаться разговаривать с новоявленным патриотом, поскольку содержание их бесед быстро становилось известно начальству. Илья и не скрывал, что постукивает, гордился этим и объяснял оппонентам свое поведение «партийным долгом».

Как-то однажды, тесть за семейным ужином пытался вправить мозги чересчур патриотичному зятю, но успеха понятное дело, не достиг:

«Илюша, вот скажи мне, старому дураку, нахуя вы ездите в эти сраные Сочи и Геленджики? Там же пиздец, совок до сих пор и ни хуя не меняется. Гостиницы – клоповники, персонал – хамье, в море сливают гавно со всего побережья, кормят отбросами и самое главное – там дороже, а не дешевле, причем намного. За те бабки, что ты тратишь за две недели в Сочах, можно месяц на Майорке жить, ни в чем себе не отказывая. Там же вода чистейшая – крабы по пляжу ползают, молодежь веселится ночами, настоящая индустрия развлечений. А? Говорят, даже рейс прямой открыли из Москвы до Майорки – сел в самолет, четыре часа и ты там».

При слове «самолет», Илья, жующий нежнейшую котлетку, приготовленную заботливой тещей, вдруг посерел лицом, поперхнулся и закашлялся.

Лена злобно зашипела и пнула ногой под столом разговорившегося батю. Она обошла стол и начала громким шепотом вправлять мозги провинившемуся отцу. Больше вопрос об отдыхе за границей не поднимался.

XIX

«День России» как национальный праздник, широко отмечался в илюшиной конторе, поэтому молодые, прихорошившись и принарядившись, отправились на дачу руководителя подразделения, именно там из года в год проходило празднование. Естественно, это была не рядовая пьянка, а почти официальное собрание, хоть и сдобренное шашлыками с выпивкой – следовало соблюдать субординацию и выбирать выражения в присутствии сослуживцев и, особенно, начальства.

Большинство тружеников данного предприятия чем-то неуловимо напоминали Илью, а их супруги – Лену. Такие же плотные, коренастые, с толстенькими жилистыми ногами и двойными подбородками. Некоторые дамы еще не успели окончательно окультуриться в столичной среде, посверкивали золотыми фиксами и общались меж собой простонародным южнорусским говором, иногда запускали матерком и громко при этом хохотали. Елена, как столичная жительница, впервые в жизни почувствовала себя королевной на фоне статисток, и была отмечена пузатым начальником, который приложился к ручке дамы, обслюнявив оную почти до локтя, а потом долго и похотливо рассматривал ее своими маленькими бесцветными глазками.

«Красивая у тебя супруга» - сказал начальник Илье.

«Да, повезло» - согласился подчиненный.

«Видная женщина, а какая воспитанная! В сфере культуры наверно работает?»

«Не» - ответил Илья: «Пока дома сидит».

«А может, к нам?»

Но Илюша уже понял, куда дует ветер и соврал на ходу: «Так уже все договорено и с отцом, и с тестем, под нее уже действительно в Министерстве Культуры место готовится».

«Жаль, а то была бы украшением нашего департамента».

Молодой муж отвел супругу в сторону и зашептал ей на ухо: «Подальше держись от этого борова, он на тебя запал, вот ведь падла неугомонная, всех уже в «Доринвесте» перетрахал, за свою жопу даже опасаюсь».

Жена хихикнула, кивнула и подумала про себя: «Эх, не с теми людьми я всю жизнь общалась, вот где наше место! Состоятельные солидные господа, безо всяких заскоков, а не эти ебнутые дрищи с фигами в карманах и понтами до потолка. И бабы у них такие же – тощие, злобные и язвительные. Всего-то полчаса здесь и на меня уже запали, да не кто-нибудь, а начальник!» - Елена была польщена.

Главный широким жестом пригласил всех за стол и работники расселись по ранжиру, но кого-то явно не хватало, начальник посмотрел на часы и нахмурился.

«Кого ждем?» - поинтересовался Илья у соседа.

«Да есть тут один придурок, Валера его зовут, давно бы выгнали, но нельзя – дядя у него министр. Полный мудель – нелегалов на работу не берет, рабочие у него все официально оформлены. Ну и как тут спиздишь? А если случится что? У моего другана вон, одного джамшута недавно КАМАЗ с асфальтом переехал, отвезли на стройку, залили бетоном и все ровно! А представляешь, был бы местный на его месте? Суд, срок, вонь на весь департамент и выплаты семье. Вот нахуя это надо?»

«Да-а-а, полнейший мудак».

«Ну а я о чем! Увидишь – вообще охуеешь».

Скоро у ворот дачи остановилось такси, и оттуда вылез явно нетрезвый долговязый гражданин средних лет, следом из машины появилась девочка-подросток. Гражданин приобнял девочку за плечи и вошел на территорию приусадебного участка. Когда пара приблизилась к столу, стало ясно, что это не подросток, а вполне себе уже барышня, хоть и вдвое моложе своего кавалера. Она была в полупрозрачном платьице, сквозь которое хорошо просматривались крупные темные соски и фигурно выбритый лобок, голову дамы украшали дрэды.

Товарищу было за сорок, и он был пьян. Взъерошенные, наполовину седые волосы, глубокие морщины и тяжелый взгляд Наряд товарища, также не соответствовал торжественности мероприятия – он был облачен в измятую синюю майку с Великим Китайским Кормчим и вытертые до белизны джинсы. Даже не поздоровавшись с хозяином, господин сел напротив нашей парочки и налил себе рюмку водки, схватив с тарелки прямо грязными руками малосольный огурец. Девочка с дрэдами опустилась рядом.

«Валера, можно тебя на минутку» - с несвойственными ему просительными интонациями произнес начальник, приобняв господина за плечи.

«Ну чего тебе» - Валера поставил рюмку.

Сергей Анатольич, так звали начальника, приподнялся на цыпочки и громким шепотом начал вещать подчиненному на ухо:

«Валер, ну вот нахуя? Голых блядей ты ко мне еще не водил. Ну ты посмотри – люди все солидные, с женами, в галстуках, ну как так, все шокированы».

«Кто, эти?» - господин показал пальцем на сидящих за столом: «Это охуевшее косорылое ворье? Шокировано? Не смеши, Анатольич, и потом, это никакая не блядь, а моя любимая девушка и в третьих – а не пошел бы ты на хуй?»

Долговязый развернулся, сел за стол, опрокинул рюмку и закусил огурцом. Диалог все присутствующие хорошо слышали, и за столом воцарилась тишина.

«Надюша, чё тебе налить?».

«Давай пока красного».

Валера взял бутылку и налил даме полбокала. Она понюхала вино, отпила маленький глоточек, скривилась и выплюнула жидкость на траву.

«Бля, я такого дерьма со времен школьных туалетов не пила, водки давай!»

От парочки напротив сильно несло марихуаной, этот запах Илья не перепутал бы ни с чем, поскольку именно такое амбре стояло в комнате общежития, где в свое время он был вынужден ютиться вместе с Магой.

«Совсем стыд потеряли» - зашептала Лене соседка слева: «Еще бы совершенно голая пришла, праздник такой замечательный, общероссийский, солидные люди собрались, а тут такое….»

Лена согласно закивала головой.

«Эй, вы, жабы страшные, заткнитесь обе, или пиздите потише. Валер, ну куда ты меня привел, я такие уёбищные рожи раньше только в ночных кошмарах видела, или в ужастиках категории «B».

Валера поднес костистый кулак к носу соседки по диагонали и произнес: «Еще одно слово и я тебе ебло сломаю, поняла, свиноматка?» Соседка испуганно закивала.

«Потерпи, Надюш, корпоратив все таки. Посидим чуть-чуть, потом в «ОГИ» ебанем, или в «16 тонн».

Ленино настроение, такое прекрасное с самого утра, упало на ноль. Сергей Анатольевич, заняв свое законное место во главе стола. постучал вилкой по бокалу и произнес, стараясь не смотреть на Валеру: «Так, господа, давайте потише. Кто скажет первый тост?»

Недалеко от хозяина дачи, поднялся толстый не по годам парниша лет тридцати, с лоснящейся харей и двойным подбородком. Парниша был чисто выбрит, а под накрахмаленным воротником белой рубашки торчал обязательный галстук. Вставший господин начал вещать прочувствованным голосом: