Седло для единорога

I

Елена Васильевна чувствовала себя дамой состоявшейся, ну почти. Где-то внутри ворочался непонятный червячок неутоленного желания, но глубоко, на самом дне подсознания. А в остальном, чего гневить бога – всё было прекрасно. Только сейчас, когда мадам перевалило за тридцать, она стала ощущать себя обаятельной и привлекательной. Детские годы и юность, прошедшие сначала в обычной московской школе, а затем в московском же заумном техническом ВУЗе, оставили на её душе болезненные рубцы, которые по счастью, ныне быстро затягивались.

В школе мальчикам совсем не нравилась маленькая Лена, с ее крохотными злобными глазками, большим тонкогубым ртом и фигурой, похожей на бочонок рома из популярного в те стародавние времена мультика о пиратах. В начальных классах сие было еще не так заметно, но потом, когда у девочек начала появляться грудь, а обводы приобретать форму классической гитары, все стало на свои места. Представители противоположного пола брезгливо морщились, встречая Леночку на своем пути, и отводили взгляд в сторону. Даже похотливый учитель физкультуры, постоянно норовивший подсадить стремительно созревающих школьниц на коня или помочь оным дотянуться до турника, не обращал на нашу героиню никакого внимания.

Именно на уроках физкультуры Лена чувствовала себя особенно уязвимо, поскольку обтягивающие обязательные треники и футболка, подчеркивали не стремительно растущую грудь и раздающиеся вширь бедра, а свисающий живот, даже жопа не росла, черт бы ее побрал! А жопа в таком деле, как известно, очень неплохой аргумент. В ее классе было несколько толстух, но физкультурник Эдуард Андреевич не делал особых различий между ними и первой красавицей класса Иркой Артемьевой, он так же старательно брал их за пухлые ягодицы и помогал осуществить гимнастическое единение с каким либо спортивным снарядом. При этом у Эдуарда Андреевича стекленел взгляд, а на лысине, облепленной мелкими светлыми кудряшками, выступали капельки пота. Школьницы хихикали, краснели и пытались уползти по дерматиновому туловищу коня подальше от цепких и влажных рук физрука.

Но как-то раз, увидев в очереди к коню и Лену, физрук дернул щекой, как от нервного тика и громко сказал во всеуслышание: «Ну ты себе и брюхо отрастила, Савельева. Давай, сама лезь, у меня и так грыжа, боюсь надорваться».

Школьные хулиганы, тусующиеся у стенки спортзала, громко заржали, а девочки откровенно захихикали, искоса поглядывая в сторону незадачливой спортсменки. Но Лена знала, что показывать слабость нельзя, она просто отошла в сторону, а после уроков забежала к школьной медсестре и взяла у нее освобождение от физры на две недели. Лена ненавидела почти всех своих одноклассников, кроме самых бесхребетных и забитых, но и к последним не ощущала ничего, кроме презрения. Отношения же с центровыми девочками не сложились сразу, и дело тут было не только во внешности. Нашу героиню не интересовала учеба, хотя, чтобы дополнительно не выделяться, она кое-как тянула лямку, ее голова была забита проблемами высшего порядка. Лене необходимо было поклонение, роковая любовь трагичных бледных мужчин с лицом Алена Делона, экзотические страны и роскошные лимузины с белозубыми неграми в качестве водителей, золотая Visa и металлический чемоданчик полный долларов, пристегнутый к руке наручником из титанового сплава.

А тут какие-то мудовые страдания морального импотента Романа Раскольникова, который всего лишь навсего заколбасил двух старушенций, а вони-то сколько. В общем, нудный бородатый Достоевский ей не нравился, как не нравились и композиторы «Могучей кучки», и дурацкие задачки по алгебре, которые никогда в жизни не пригодятся, во всяком случае, в той жизни, которую Леночка наметила сама себе.

Слушая краем уха учительницу литературы, рассказывающую о несчастной убиенной Елизавете, которая в жизни и мухи не обидела, наша героиня думала: «Главное – поставить себе цель и идти к ней напролом, тогда может, чего-нибудь и добьешься, а эти интеллигентские рефлексии оставим другим». Лично для себя она давно решила, чтобы приблизится к своей цели, нужно идти на любые жертвы. Ну как на любые… Жертвовать надо исключительно окружающими. Принеси Леночке чьё-нибудь убийство очевидную пользу, она бы совершила его не задумываясь. Прикончить бы весь этот чёртов класс вместе с учителями, только смысл? А смысл пока отсутствовал.

На геометрии наша героиня глядела в окно и размышляла: «Кому на хрен нужны эти синусы-косинусы-тангенсы, скажите на милость? Вон папашка всю жизнь проработал секретарем парторганизации в своем НИИ, рисовал стенгазеты, вел политическую работу среди сотрудников, созывал собрания, рассказывал о решениях XXVI съезда КПСС и получал, кстати, побольше, чем все эти бородатые ботаники с докторскими степенями. А у него всего-то семь классов образования. Что главное? Правильно! Держать нос по ветру. Нужен партбилет – значит надо получить его любым способом. Стал не нужен? Выкинуть! Вон, как началась перестройка, подсуетился – приватизировал свой НИИ, выгнал на улицу всех этих ученых мужей, а зачем они теперь? Кому нонче нужна ядерная физика? Никому! Следом на свалку отправились все эти осциллографы и синхрофазотроны, а на базе бывшего «почтового ящика» появилась динамично развивающаяся компания по производству пластиковых тазиков и ведер. И где все эти доктора наук? Да на барахолке, торгуют китайским шмотьем и тазиками кстати, тоже, любители мать их, точных наук. А папаша недавно купил «Жигули - семерку», дачу, через пару лет и на новую квартиру хватит. А училка все распинается. На себя бы посмотрела – сапоги как с помойки, кофта на локтях вся на просвет, а туда же, косинусы ей подавай!»

II

Но с личной жизнью у Леночки по-прежнему наблюдался полный швах, хотя родители обеспечивали свою деточку всем необходимым – фирменным шмотьем и карманными деньгами в избыточном количестве, но ничего не помогало. Класс уже давно разбился на парочки, мальчики больше не били девочек портфелями по голове, а нежно водили их за ручку, осторожно приобнимали за талии и тискались с оными по углам.

А Лену по ночам стали мучить то кошмары, то сны с явным эротическим, если не сказать, порнографическим уклоном. Бледный Ален Делон теперь вместо того, чтобы поцеловать своей даме сердца ручку и открыть извлеченную из ведерка со льдом бутылку Dom Perignon, вдруг расстегивал ширинку и извлекал наружу огромный член, почему-то черного цвета. Точно такой же был у лысого мускулистого негра в порнухе, которую Лена как-то нашла в папиной заначке. С замиранием сердца она посмотрела весь фильм, в котором актеры почти не разговаривали, зато трахались со всем, что шевелится, а бутылки с шампанским употребляли не по прямому назначению, а по извращенному.

В дальнейшем содержание сновидений стало логически развиваться. Теперь Ален Делон сразу возникал голым, как чертик из табакерки и начинал грубо срывать платье с нашей героини, которая во сне становилась похожей на Мерилин Монро. И однажды таки, он успел содрать с Лены платье и проникнуть в нее своим огромным черным органом размножения. Та пока не знала, смеяться ей или плакать, но тут штора на окне отлетела в сторону, и, спрыгнув с подоконника как Бэтмен, на сцене появился дополнительный участник событий – второй Ален Делон с аналогичной черной елдой. Он слегка сдвинул в сторону прежнего А. Делона и с размаху засадил Лене еще и в задний проход. Та заорала и проснулась. В трусах было тепло и мокро, а по простыне расползалось мокрое пятно. Леночка включила свет и обнаружила, что пятно на кровати имеет легкий коричневый оттенок.

«Еще и обосралась до кучи, блядь» - и Лена потопала в ванную.

Родители видели, что происходит с дочкой, но пока помочь ей ничем не могли, хотя папаша, не обделенный природой врожденной крестьянской хитрожопинкой, придумал интересный ход, достаточно стандартный, но как показало время, весьма действенный.

Как-то семья собралась вместе за обеденным столом, и глава семьи произнес речь, сразу заинтересовавшую Леночку.

«Короче так, доча, надо тебе в Бауманский поступать, подожди, не перебивай. Через год окончишь школу, пока позанимаешься с репетитором, зашлем приемной комиссии денег и поступишь, можешь даже не сомневаться. Я понимаю, что все эти точные науки тебе как собаке пятая нога, зато представляешь, сколько там учится мальчиков? Это тебе не Педагогический или Медицинский. Найдешь себе мужа, а там посмотрим».

III

Так Лена оказалась на факультете «Машиностроительные технологии», физика и математика тут перешли на совсем иной уровень, и если в школе, наша героиня, поскрипев мозгами, могла хоть что-то понять из написанного на доске, то теперь, таинственные знаки, выведенные мелом на матовой черной поверхности, представлялись ей письменами инопланетян, не подвластными человеческому разуму. Однако первая сессия прошла на ура, папашка договорился с кем нужно, а Леночка просто приносила на каждый зачет и экзамен по пухлому конверту.

Таких как она на потоке, оказалось на удивление много, среди них особенно выделялись два друга, живущих в одной комнате общаги. Одного звали Магомед, другого Илья. Магомед был родом из Махачкалы, а Илья родился и вырос в Минеральных водах, почти земляки, ну и внешность друзей также была хорошо запоминающейся. Магомед носил черную бороду, кепку FBI и оранжевые мокасины, все в трэнде, однако телосложением кавказский хлопец был мелковат, почему-то сильно хромал на правую ногу, а его левый глаз из под козырька кепки смотрел куда-то вверх и в сторону. Илья был невысок, но широк, все его лицо было испещрено наливными юношескими угрями в разной степени созревания, а над верхней губой данного хлопца красовалась пегая растительность, похожая на старую зубную щетку, растерявшую в боях с кариесом бОльшую часть щетины. Оба друга учиться не любили, в институте появлялись редко, а проблемы с зачётами и экзаменами решали так же как и Леночка.

«Ребята из хороших семей» - определилась наша героиня: «Надо к ним присмотреться».

А друзья в процессе обучения не скучали, их часто можно было встретить в полуподвальном ресторанчике неподалеку, и наблюдать, как вечером они пошатываясь, поднимаются по ступенькам, держась друг за друга. Несмотря на своё показное мусульманство, Магомед жрал водку как не в себя, курил дурь и по слухам, не прочь был ширануться. Слухи расползаются быстро, а Мага в пьяно-обкуренном виде оказался еще и очень общительным, так что скоро вся общага знала, почему он хромает и смотрит левым глазом не туда, куда следует.

IV

Оказывается, после окончания школы наш южный хлопец решил навестить дядю, который жил высоко в горах, держал отару овец и гнал крепчайший самогон в сарайчике. сложенном из булыжника, в общем, придерживался аутентичного стиля существования. Как-то Мага с местными джигитами долго пил дядин самогон, потом собутыльники все вместе хорошенько дунули и поняли, что молодецкую удаль, которой они внезапно преисполнились, нужно куда-то девать. Сначала на склоне горы все дружно танцевали лезгинку, но потом, опустошив еще по стакану огненной воды, решили, что этого мало.

Тут Магомет обнаружил неподалеку отару овец, мирно щиплющую травку. Овечки блеяли и пытались рассредоточиться, дабы найти особо сочную и свежую делянку, но этому мешала огромная кавказская овчарка черного цвета со злобным взглядом и свалявшимися колтунами шерсти. Когда очередная овечка, издав громкое ме-е-е-е, пыталась оторваться от коллектива, дабы зажевать еще не потравленной товарками травы, собака подбегала и толкала её своей крутой башкой обратно, в сторону отары. Если овца пыталась чудить, волкодав мог прихватить и за бок, что полностью подавляло волю подотчетных животин к сопротивлению.

Мага рванул в сторону отары, на ходу сбрасывая штаны.

«Вай, маладэц!» - хлопали в ладоши упоротые джигиты.

Подбежав к отаре, Магомет схватил за шерстяные бока ближайшею овцу и ловко засадил оной, опыт, сын ошибок трудных, здесь несомненно присутствовал. Совершив несколько фрикций, он отпустил обесчещенное животное на волю и схватил второе.

«Всех виябу, да!» - кричал возбужденный Мага тыкая членом в очередную блеющую жертву, но тут произошло непоправимое - следующей, вместо овцы, он схватил за бока собаку. Та секунду помедлила, видимо очумев от такой наглости, а затем, развернувшись, мгновенно тяпнула нашего полового гиганта за ногу, мелькнули семисантиметровые клыки, которых боялись все окрестные волки, и огромная пасть с чавкающим звуком захлопнулась всего в паре сантиметров ниже эрегированного члена. Овчарка дернула головой, заваливая своего неудавшегося любовника на спину, и встала над ним, сурово рыча, видимо объясняя на своём собачьем языке, что дальнейшие попытки сексуального домогательства будут жестко пресекаться.

Мага схватился за свою располосованную конечность, из которой сильными толчками во все стороны хлестала кровь и заорал:

«Умираю, блят, памагите, э».

Пьяно-укуренные друганы, видя, что дело плохо, быстро домчались до поверженного сексуального агрессора и принялись накладывать жгут. Укус пришелся довольно высоко, поэтому, когда жгут все-таки принял желаемое положение, и кровь почти перестала течь, все присутствующие были в ней с ног до головы, как вампиры, выехавшие на пикник. Один из приятелей подогнал старый раздолбанный ИЖ с коляской, пострадавшего загрузили в люльку и повезли к ветеринару, поскольку до ближайшего врача было километров тридцать, а пациент уже посерел лицом и постоянно икал от страха.

Немногословный пожилой ветеринар, приняв в качестве оплаты трехлитровую банку с самогоном, продегустировал продукт, одобрительно поцокал языком и произнес:

«Кладитэ на стол».

Часа полтора доктор колдовал над изуродованной ногой - зашивал на живую, так что Мага все это время непрестанно орал и визжал от боли, а в конце экзекуции полностью потерял голос и мог только хрипеть, выпучив глаза. Однако, жизни его теперь ничто не угрожало, нога через месяц полностью зажила, но Магомет начал хромать – врачи уже в нормальной больнице сказали что задет то ли нерв, то ли сухожилие, пострадавший не запомнил, что именно, но осознал, что хромать ему теперь предстоит до конца дней.