Когда Блайс наставил на нее пистолет на тихой заснеженной улице, Скарлетт с горечью вспомнила, как Вин велел ей никуда не ходить без телохранителя. Почему она его не послушалась?

Потому что ей не приходило в голову, что в центре Рима может понадобиться телохранитель. Не приходило в голову, что кто-то может на нее напасть…

– Я уже неделю слежу за этим домом, – произнес Блайс, продолжая целиться в нее из пистолета. – И надеялся, что рано или поздно застану тебя одну.

– Для чего? – У нее застучали зубы. – Вы же не хотите до сих пор… жениться на мне?

– Жениться? – Он презрительно скривил губы и подошел ближе, так что она почувствовала застарелый запах пота, смешанный с мускусным одеколоном. – Теперь у меня цель поинтереснее. Твой муж слишком далеко зашел. Он разрушил мою жизнь. Пришла моя очередь отплатить ему тем же.

Снег падал и падал на ее обнаженные плечи, но ее обдало леденящим холодом совсем по другой причине.

– Как?

– Он тебя любит.

– Вы слышали, как мы ссорились…

– Да, слышал все, от первого до последнего слова. Это прекрасно. – Он ядовито ухмыльнулся. – И когда ты исчезнешь, он станет винить себя всю оставшуюся жизнь и считать, что вынудил тебя уйти. Он никогда не узнает, что произошло на самом деле. Никогда.

– Вы не сделаете этого!

– А давай посмотрим! – Продолжая держать ее под прицелом, он свободной рукой выхватил у нее сумочку. – За углом у меня стоит машина…

– Я никуда не пойду с вами. – Она выпрямилась. – Можете застрелить меня прямо здесь.

– Еще как пойдешь. Иначе моей следующей остановкой будет твой дом. Там у тебя ребенок под присмотром одной только экономки. Как ужасно, если вдруг произойдет несчастный случай. Дом загорится, а дверь окажется заблокированной.

– Нет! – воскликнула она жалобно, с трепетом представив себе эту картину. – Я пойду. Ты только их не трогай.

– Вот и хорошо. – Блайс махнул пистолетом. – Вон туда, в переулок…

Скарлетт сделала несколько шагов, но тут распахнулась входная дверь палаццо. Блайс стремительно схватил ее сзади и, прикрывшись ею, приставил к ней пистолет.

Скарлетт едва не закричала, увидев, как Вин выходит из палаццо. Он увидел их, и его черные глаза широко раскрылись. Он сжал руки в кулаки.

– Отпусти ее, Фолкнер! – Мрачные глаза Вина уперлись в Блайса. – Мы оба знаем, что это мне ты хочешь навредить.

– Не просто навредить. Я хочу тебя уничтожить. А лучший способ сделать это… – он с силой сдавил плечи Скарлетт, заставив ее вскрикнуть от боли, – будет уничтожить ее.

Вин шагнул вперед.

– Мы можем все обсудить спокойно, обговорить.

– Нам не о чем говорить. Сделаешь еще шаг – и она умрет.

Вин остановился и четко произнес:

– А через секунду после этого умрешь ты.

Блайс презрительно хмыкнул:

– Не все ли равно? Ты у меня все забрал, Борджи. Ты отнял у меня мою жизнь. Мне ее не вернуть. А теперь я у тебя…

Холодное дуло револьвера впилось в тело Скарлетт.

Вин бросил на Скарлетт пристальный, выразительный взгляд.

– Ты выстрелишь ей в спину?

И она вспомнила тот дождливый октябрьский день.

«Я покажу, как использовать вес собственного тела, если на тебя напали со спины…»

Она, вся дрожа, едва заметно кивнула ему в ответ, но тут произошло одновременно несколько событий: двери палаццо распахнулись, из них выбежал Беппо и с ним еще два охранника. Блайс машинально оглянулся на них, а Вин пригнулся, готовясь к прыжку.

С нарочито громким стоном Скарлетт повисла на руках у Блайса, словно лишилась чувств. Это было нетрудно изобразить – от страха она и так была близка к тому, чтобы потерять сознание.

Под ее тяжестью он невольно разжал руки, и она упала на холодный мокрый тротуар.

Громко выругавшись, Блайс наставил на нее пистолет и взвел курок. Она прочла на его лице свой неминуемый смертный приговор.

Сверху падали снежные хлопья, а перед глазами Скарлетт промелькнула ее жизнь. Мама, папа. Сынок Нико. Родные, любимые. И Вин. Всегда. Неизменно Вин…

Она зажмурилась, приготовившись встретить смерть, и успела только заметить какую-то мелькнувшую мимо тень. Но спасения уже не было. Резко прозвучал выстрел, и она, ахнув, вздрогнула.

Но не почувствовала боли.

Может, так бывает всегда, когда умираешь? Она открыла глаза и быстро провела руками по телу. Неужели, стреляя почти в упор, Блайс промахнулся?

Вин и Блайс вырывали друг у друга револьвер. Прозвучал еще один выстрел, и по улице прокатилось громкое эхо.

– Сдохни, итальянский ублюдок! – заревел Блайс.

Вин! Пуля попала в него! Скарлетт, охваченная ужасом, попыталась подняться, чтобы бежать, спасти его. Тут со всех сторон набежали телохранители, но Вин успел поднять Блайса в воздух, как мешок с картошкой. На долю секунды перед Скарлетт мелькнуло его изумленное лицо, и он рухнул на землю и замер в неподвижности.

– Полиция уже выехала, синьор Борджи! – сказал Беппо.

Скарлетт услышала звук сирены. Еще несколько минут – и на ступенях палаццо будут тесниться полицейские и врачи скорой помощи.

Блайс лежал на спине, из его рта вырывался хрип:

– Ты… Ты…

Вин холодно посмотрел на него:

– Ты пойдешь в тюрьму, Фолкнер. Очень надолго. И молись, чтобы никогда не выйти оттуда. – Телохранители окружили его, и Вин повернулся к Скарлетт. Выражение его лица стало другим. Он протянул к ней руки: – Скарлетт.

– Ты спас меня, – выдохнула она, прижимаясь к нему щекой. И тут же отодвинулась и нахмурилась. – Но ты мокрый. Это… – И заметила на его левом плече темное пятно и такое же на правом бедре. Ахнув, она отвернула лацкан его смокинга и увидела, как на белой рубашке словно распускается красный цветок. И в этот миг поняла, почему осталась жива! Вин принял на себя предназначенные ей пули.

Когда Блайс Фолкнер положил палец на спусковой крючок, Вин понял с кристальной ясностью, что или спасет жену, или умрет вместе с ней. Их сын будет знать, что отец так сильно любил мать, что пожертвовал жизнью, пытаясь спасти ее. Лучшего наследства никакой отец не сможет оставить своему сыну. Оно не имеет ничего общего с большим состоянием или компанией стоимостью миллиард долларов. Истинное наследство человека – это его собственный пример того, как следует жить и умирать. За тех, кого он любит.

– Cara. – Вин бережно прижал ее к себе, как драгоценное сокровище. Он почувствовал острую боль в плече и в ноге и скрипнул зубами. – В одном Фолкнер прав: если с тобой что-то случится, это меня прикончит.

– Вин, надо остановить кровь, пока врачи еще не подъехали…

– Подожди, – выдохнул он и крепче обнял ее, чтобы ощутить вблизи теплоту ее тела. – Все, что ты говорила, – правда. Я вернулся сказать тебе это. Я боялся любить тебя. – Он отстранился, чтобы встретить ее взгляд. – А теперь боюсь только одного: что у меня не будет шанса любить тебя всю жизнь.

Она вгляделась в дыры на его смокинге.

– Пуля, которая попала в плечо, кажется, прошла навылет. Но бедро…

Он не слушал ее.

– Я был трусом.

– Трусом? Вин, ты собой заслонил меня от пуль.

– Нет, я говорю правду, – жестко произнес он, чувствуя, как весь дрожит. Только теперь, когда он смог обнять Скарлетт, когда она была в безопасности, он признался себе, какой страх пережил. – Я давно дал себе обещание, что никого никогда не полюблю, никому не дам над собой такой власти. И тогда на Рождество, когда я сказал, что люблю тебя, я испугался. И мне понадобилось срочно восстановить контроль.

– Контроль над чем?

– Над собой, тобой, всем. Над жизнью.

– Ох, Вин, – выговорила она пересохшими губами. – Никому не под силу все контролировать.

– Сегодня я это понял. – Он, сжав губы, тяжело оперся на нее, потому что правая нога перестала его держать. Наверное, кровотечение было довольно сильным. Но он не мог выпустить Скарлетт из объятий, пока еще не мог. – Я наделал много ошибок. Я только что услышал, что Джузеппе, оказывается, всегда знал, что он не мой биологический отец. Но ему было все равно.

– Что ты говоришь!

Он тихо рассмеялся и пошатнулся. У него начинала кружиться голова.

– Контроль – это самообман. Теперь я это понял. Человек может контролировать только выбор, который делает в жизни. Он может выбирать, каким человеком ему быть. – Вин прижал ее руку к своей груди. – Мое сердце принадлежит тебе, Скарлетт. Даже если ты меня возненавидишь, если бросишь меня. – Ее красивое лицо, на которое он смотрел не отрываясь, начало терять четкость очертаний, но он все равно договорил: – После того как я подсунул тебе эти бумаги, ты имеешь на это право.

Улица уже кишела врачами, полицейскими и пожарными, из палаццо вышли возбужденные гости. Но Вин смотрел только на бледное решительное лицо Скарлетт.

– Послушай меня, Вин Борджи, – сказала она хрипло. – Я хочу, чтобы ты запомнил кое-что на всю жизнь. – Она сжала его руки в своих. Ее зеленые глаза казались огромными и бездонными. – Со мной ты в безопасности, Вин. Пока я жива, я присмотрю за тобой.

Странно было слышать это от такой хрупкой и маленькой женщины. Он покачнулся, слабея от потери крови, но она подставила ему плечо и поддержала его, придавая силы. И сама черпала силы от него.

– А я знаю, что я в безопасности с тобой, – прошептала она, глядя на него со слезами на глазах. – Я никогда тебя не брошу. Я твоя на всю жизнь.

Ее любовь окутала его защитным покровом. Вин перевел дыхание. Он даже не осознавал, что в ожидании ее ответа перестал дышать.

– Скарлетт… – прошептал он. Наступила январская ночь, и улицы Рима быстро заносило снегом. Их окружили люди, много людей. Вин крепче обнял ее. Он чувствовал себя обновленным, родившимся заново. Она сделала его тем человеком, которым он был призван стать. Он снова покачнулся, и все поплыло перед его глазами.

– Ты истекаешь кровью! – Она отчаянно замахала рукой врачам. – Сюда, скорее!

Врачи остановили кровь, обработали раны Вина и положили его на носилки, чтобы отнести в машину скорой помощи.

– Его необходимо отвезти в больницу, signora.

– Конечно, – ответила она встревоженно.

– Подождите! – Вин, преодолевая слабость, пытался сосредоточиться на лице жены. – Мы останемся жить в Риме.

Она попыталась улыбнуться.

– А как же долгосрочная аренда мистеру Голливуду?

– Отменена. Мы остаемся.

Она наклонилась к нему, ее спутанные рыжие волосы были запорошены снегом.

– Нет.

– Нет?

Она покачала головой:

– В семейной жизни так не делается. Это не мое решение. – Она сжала его руки и поцеловала их. – Оно наше общее. Я люблю тебя, Вин.

Он посмотрел на нее, теперь ничего не утаивая, позволяя ей увидеть его душу и сердце.

– Я люблю тебя сильнее.

– Ты готова?

Нет, подумала Скарлетт, с силой закусывая губу. Она передернула плечами, потом кивнула.

– Да.

– Отлично.

Вин протянул руку. Она взялась за нее и вошла в самолет – впервые почти за год.

– Ты справишься, – сказал он.

Она глубоко вздохнула, посмотрела на их соединенные руки, расправила плечи.

– Я знаю.

– Моя умница.

Самолет был маленький, четырехместная «сессна». Сегодня в нем полетят только двое – один пилот и один пассажир.

Но Скарлетт внезапно почувствовала, что все будет хорошо. Потому что она могла доверить пилоту свою жизнь.

Она села рядом с ним, и он принялся нажимать кнопки и щелкать переключателями.

– Может быть, когда-нибудь и ты получишь лицензию пилота.

– Ха-ха, – сказала она, но поняла, что он говорит серьезно.

Вин взглянул на нее.

– Лучший способ жить – это делать то, чего ты больше всего боишься. Ты сама меня этому научила, cara.

Скарлетт неожиданно подумала, что он, возможно, прав. Возможно. Но…

– Сначала я должна научиться быть пассажиром, – сказала она, сжимая в руках наушники.

Он наклонился к ней и положил ладонь ей на колено:

– Посмотри на меня.

Она посмотрела и вздохнула свободнее.

– Мы ни за что не упадем. – Он снова откинулся на спинку сиденья пилота и ободряюще улыбнулся. – Ты помнишь, что, пока ты со мной, мне ничего не грозит? Ты присмотришь за мной, правда?

– Я обещаю тебе это. – Она знала, что и он не допустит, чтобы с ней случилось что-то плохое. Если кто-то и мог защитить Вина, то это Скарлетт. Если кто-то и мог защитить Скарлетт, так это Вин.

Она глубоко вдохнула и застегнула ремни безопасности.

Очень многое изменилось за прошедшие восемь месяцев со дня свадьбы Марии, когда его ранил Блайс Фолкнер. Вин много дней провел в больнице, пока заживали его раны. Туда же к нему приходил следователь, чтобы взять показания. Вину очень повезло.

– Если бы пуля, попавшая в плечо, прошла немного ниже, – сказал врач, – она задела бы сердце. А если бы пуля, попавшая в бедро, прошла немного выше… – Он замялся.

– Я больше не мог бы иметь детей? – Вин улыбнулся Скарлетт, которая сидела у его постели. – Напомни, чтобы я навестил Фолкнера в тюрьме и поблагодарил за его плохую меткость.

Но Скарлетт не могла разделить его веселье.

– Тут нет ничего смешного.

– Ну почему же, cara? – Он поцеловал ей руку и взглянул на нее уже серьезно. – Разве человек не может радоваться, став свидетелем чуда?

Выписавшись из больницы домой, он прижал к груди сына, который радостно прыгал в своем манежике и не подозревал о драме, едва не стоившей жизни его родителям. Вин поцеловал пушистую головку Нико, поцеловал жену в губы, потом прошел прямиком в кабинет и бросил в огонь брачный контракт. Он также расторг договор об аренде виллы с киноактером, который немедленно пригрозил подать на него в суд, но Вин разрешил проблему, оплатив ему трехмесячное проживание в дорогом отеле, и актер раздумал жаловаться.

– Там напитки подавали прямо в номер, – объяснил Вин коротко.

Еще Вин оплатил второй медовый месяц своей сестре – это было меньшее, что он считал себя обязанным сделать за то, что испортил ей свадебный прием. После возвращения молодой четы с Таити, в то время, когда Джузеппе и Джейн неделю гостили у своего внука, вся семья продолжала регулярно встречаться за ужином.

Когда раны Вина окончательно зажили и Скарлетт почувствовала, что готова, они устроили прощальную вечеринку, чтобы сказать Риму временное «до свидания».

Собрав самые необходимые вещи, они на поезде доехали до Лондона, и там, сев на борт океанского лайнера, отплыли в Нью-Йорк.

Скарлетт чувствовала себя виноватой за этот шестидневный вояж – гораздо более продолжительный, чем трансатлантический перелет, – но муж ни разу не выразил своего недовольства. Он даже утверждал, что получил удовольствие от плавания, к тому же он имел возможность танцевать со Скарлетт каждый вечер в танцевальном зале, пока миссис Стоун присматривала за Нико в их роскошной каюте.

– В следующий раз я подумаю о расширении моей компании за счет флотилии кораблей, – сказал Вин Скарлетт, играя бровями. Она так и не поняла, в шутку он говорил или всерьез.

Они согласились на компромисс и решили делить время между Римом и Нью-Йорком. Но, поселившись на Манхэттене, Скарлетт неожиданно для себя поняла, что полюбила и этот суматошный город. Когда они снова отправились в Рим, она даже стала скучать по Нью-Йорку. Пока они жили в двухэтажном пентхаусе с видом на Центральный парк – а она быстро придала ей уютный домашний вид, – ей часто приходилось проезжать мимо собора Святого Суизина на Пятой авеню.

– Здесь ты решил, что женишься на мне, – поддразнивала она Вина, – даже в разгар своей свадьбы с другой женщиной.

Он усмехнулся:

– Bella, я вовремя понял, что больше пойдет мне на пользу.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Я люблю тебя сильнее, – ответил он серьезно.

Конечно, они спорили не только о том, кто кого любит сильнее. В конце концов, они были обычными людьми. Иногда Вин слишком долго задерживался на работе, или Скарлетт нервничала из-за их абсолютно счастливого малыша, который теперь мог самостоятельно сидеть, очень любил смеяться и уже начинал понемногу говорить. Но даже в разгар этих редких споров Вин готов был утверждать, что Скарлетт – идеальная и самая удивительная на свете женщина. Это ее очень сердило: как можно всласть поспорить с человеком, постоянно утверждающим, что ты идеальна?

И когда Вин попросил ее сделать одну пустяковую вещь в день его рождения, она прислушалась к нему. Он пригласил ее полетать на самолете.

– У меня в Тетерборо стоит маленькая «сессна». Я сам буду пилотировать. Мы полетаем пятнадцать минут над деревьями. Сделаем один круг и сразу приземлимся. – Он с надеждой смотрел на нее. – Что скажешь?

Скарлетт не хотела его разочаровывать и согласилась.

Но теперь…

– Не понимаю, как ты смог меня уговорить, – выдохнула она, когда заработал двигатель, и маленький самолет весь задрожал.

Он усмехнулся:

– Тебе понравится. Вот увидишь! Поверь мне.

И как ни странно, она ему поверила. Может, он окажется прав и ей действительно понравится? Может быть, страх, который удерживал ее от полетов, сродни тому страху, который мешал ему любить ее?

Бояться рисковать – это вполне естественно. Но разве не одна из жизненных задач – преодолеть страхи, пусть даже на это и потребуется время, и набраться смелости, чтобы взлететь?

– Ты готова, Скарлетт? – спокойно спросил ее муж.

Она почувствовала, что у нее кровь отлила от лица. Но знала, что, если кто-то и оберегает ее постоянно, если кто-то и любит ее по-настоящему, это Вин. Она глубоко вдохнула:

– Трогай.

– Я люблю тебя, – сказал он, выдвигая рычаг дросселя вперед.

Она посмотрела на него, чувствуя, как ее сердце переполняет любовь.

– Я люблю тебя сильнее.

«Сессна» тронулась вперед, набирая скорость. Ее нос устремился вверх от земли, и маленький самолетик оторвался от взлетной полосы и взмыл в яркое голубое небо. А Скарлетт подумала, что им предстоит наслаждаться этим спором до конца жизни.