— Честно говоря, это был самый сложный день в моей жизни, — признался Тео, плюхнувшись на диван, после того как они уложили детей спать.

— Ты не рожал девятнадцать часов, — заметила Джайя, собирая игрушки. Она тоже присела на диван.

Тео остро ощутил чувство вины.

— Было тяжело? — спросил он.

— Не пикник, конечно, но все прошло довольно спокойно. Ради Зефироса стоило перенести всю эту боль.

— То же самое сказала моя сестра. Как женщинам удается пережить такое? — Тео внимательно всматривался в черты ее лица, радуясь, что она больше не ругается с ним.

— Мы просто делаем свое дело. Задумываться нет времени. — Сжав в ладонях мягкую игрушечную панду, Джайя сказала: — У меня не было возможности подготовить тебя, и ты злишься, поэтому давай во всем разберемся. Прекрати вести себя со мной вежливо и холодно. Если тебе хочется накричать на меня, кричи. Только не разбуди детей… — Она вздохнула. — Ты считаешь, что я тебя предала, но, клянусь, я сделала это не ради денег или какой-то иной выгоды.

Сердце Тео сжалось. Как бы ему хотелось, чтобы она оказалась хитроумной обманщицей! Тогда можно было бы отнестись ко всей этой ситуации более спокойно. Но одной из черт характера Джайи, которая привлекала его, была искренность.

— Я верю, что о деньгах ты думала в последнюю очередь. — Улыбка облегчения на ее лице заставила его пожалеть, что нельзя на этом прекратить разговор. Но придется идти до конца. — Однако, хочешь ты или нет, деньги — единственное, что ты от меня получишь.

Джайя нахмурилась.

— Мне не нужны деньги.

— Ты хочешь, чтобы я стал настоящим отцом. Помнишь, что я рассказал о своем ужасном детстве? Именно из-за этого я никогда не хотел иметь детей. — Сжав челюсти, Тео смотрел в пол, не видя ничего, кроме мрака прошлого. — Это не просто страх, что я стану таким же, как отец, и подниму руку на…

— Ты не сделаешь этого, — перебила его она.

— Я хотел бы, чтобы это было правдой, но что, если однажды моя жизнь полетит к чертям, как произошло с отцом, и я начну искать утешение на дне бутылки?.. — Он потер подбородок. — К тому же внутри у меня пусто. Я говорил тебе еще на Бали, каков я. Из меня получится отвратительный отец. Детям требуется гораздо больше тепла, чем я могу дать.

— Не слишком ли ты принижаешь себя?

Вопрос Джайи был, словно золотой нитью, пронизан надеждой. Как же он мечтал быть таким, каким она его представляла!

Тео покачал головой.

— Самые близкие отношения у меня с сестрой. Тем не менее мы не обсуждаем друг с другом личные проблемы. — Он встал, ему хотелось уйти и скрыться. Но Джайя должна получить объяснения. — Мне не дано умение налаживать с людьми глубокую связь. Я немного завидую Нику. Он без чьей-либо помощи и поддержки смог многого добиться. У него замечательная семья. Собственно, как и у Адары с Гидеоном.

— Не все мужчины начинают испытывать любовь к своему ребенку с первого взгляда, — тихо сказала Джайя. — У женщин все по-другому, они вынашивают малыша девять месяцев. Связь между ними зарождается с первой минуты.

— А что, если это никогда не случится? — Больше всего на свете Тео боялся, что заставит своего ребенка чувствовать себя нежеланным и нелюбимым. — Представляешь, что испытает Зефирос, если он будет тянуться ко мне, а я не смогу ничего ему дать? Мне это хорошо известно. Я любил своего отца, а он безжалостно бил меня ремнем. — Джайя дернулась, словно он дал ей оплеуху, и Тео захотелось пнуть себя. — Не стоило рассказывать тебе о моем детстве. Ты расстроилась, а мне это откровение никак не помогло. Отец что-то сломал во мне. Твердо я знаю только одно: таким отцом точно не надо быть.

— Это уже начало.

— Достаточно жалкое. Зефирос заслуживает большего.

Джайя ничего не ответила, только прижала костяшки пальцев к губам. Может быть, еле заметно кивнула.

И это было больно. Настолько больно, что Тео не мог дышать.

— Что ж, давай поговорим о деньгах, — вздохнул он.

Она с обидой взглянула на него.

— Я никогда не буду использовать ребенка, чтобы что-то получить от тебя.

— Это не значит, что вам не придется столкнуться с финансовыми проблемами. Он — мой единственный наследник.

Как странно! Он вел тяжелый разговор и при этом чувствовал нарастающее возбуждение при виде полных грудей Джайи, не умещающихся в чашечках бюстгальтера, и ее ягодиц, обтянутых джинсами.

— Я открою счета для вас обоих. Ты сможешь ими распоряжаться по своему усмотрению.

— Ох, Тео! Я собиралась сегодня оставить Зефироса с Квентином. — Джайя встала и начала суетиться, бросая игрушки и книжки в пакет. — Потом я увидела, как скучают по своим мамам бедные Эви и Андроу, и не могла допустить, чтобы Зефирос провел ночь без меня. К тому же я на тебя страшно злилась. А ты что делаешь? Предлагаешь мне деньги и стараешься сделать вид, что твоего ребенка не существует.

— Я этого не говорил! — прорычал Тео, сжав кулаки и поворачиваясь к ней спиной.

— Просто стань частью его жизни!

— Как? Я только что объяснил тебе, что не хочу причинить ему боль, ни физическую, ни душевную.

— В том-то и дело! Ты уже заботишься о нем, не так ли? — Господи, неужели Тео не понимает, какое сокровище она подарила ему? Сына! — Не отказывайся от Зефироса, не узнав его получше. Так поступают только трусы. Ты не такой, — уверенно заявила Джайя. — Я не стала бы спать с тобой, если бы считала тебя абсолютно бесчувственным.

— Правда? — Тео резко повернулся. — Помнится, мы пришли к выводу, что использовали друг друга.

— Нет, то есть да, я тоже использовала тебя. Но я не пошла бы на это с непорядочным человеком.

Он горько рассмеялся:

— Замечательно!

— В ту ночь ничего не случилось бы, если бы я не уважала тебя. И я ни о чем не жалею. Я счастлива, что у нас появился Зефирос. Я уже смирилась с тем, что у меня не будет детей… — Джайя заставила себя замолчать, чтобы не наболтать лишнего.

— Ты серьезно? — Тео склонил голову. — Я не видел никого, кто бы так хорошо управлялся с детьми. У тебя были проблемы со здоровьем?

— Я же говорила, что карьера много для меня значит, — пробормотала Джайя, подбирая с пола последние игрушки.

— Ты продолжаешь подниматься по карьерной лестнице, несмотря на то что воспитываешь маленького ребенка одна. Я никогда не поверю, что до рождения Зефироса ты считала, что нельзя совмещать заботу о ребенке и карьеру. И ты не сказала, что не планировала когда-либо завести детей, ты сказала, что смирилась с тем, что у тебя никогда их не будет. Ты в порядке, Джайя? При беременности могут быть осложнения. Я чувствую себя мерзавцем из-за того, что не позаботился о твоей защите в ту ночь и поставил твою жизнь под угрозу.

— Ты меня слушал? Беременность и роды прошли нормально. Я создана для того, чтобы рожать детей, и не жалею, что Зефирос появился на свет. На этом все. Нам пора отдохнуть. Даже если дети будут спокойно спать всю ночь, что маловероятно, — они проснутся рано утром.

Джайя попыталась пройти мимо него, но Тео схватил ее за руку. У нее перехватило дыхание.

«Глупая, глупая Джайя! Краснеешь, как подросток, от каждого прикосновения этого мужчины…»

Сгорая от смущения, она отвернулась. Ей не хотелось, чтобы Тео видел, как все еще реагирует на него ее тело. Он ласково погладил большим пальцем ее кожу.

Возбуждение, вызванное этой легкой лаской, вызвало приятное томление внизу живота, заставив ее лоно увлажниться.

Тео быстро, словно боялся обжечься, отпустил Джайю.

— Когда я спрашивал, есть ли у тебя кто-то, то имел в виду мужчину. Может быть, мне следует беспокоиться не только по поводу Зефироса?

— А ты будешь беспокоиться? — спросила она, повернувшись, и тут же пожалела об этом. Ведь Тео может увидеть на ее лице желание, которое она к нему испытывает.

— Ситуация и так достаточно сложная, не хватает только другого мужчины, у которого есть права на тебя, — холодно заметил он.

Сердце Джайи бешено билось. Она отвела глаза и потерла руку в том месте, где Тео к ней прикоснулся, стараясь забыть, что почувствовала пару секунд назад.

— Никого у меня нет. Тео, у нас есть несколько дней. Как я полагаю, — добавила она. — Почему бы нам не использовать это время, чтобы во всем разобраться? Может быть, причина того, что у тебя ни с кем нет близких отношений, кроется в твоем стремлении поскорее уйти?

Он усмехнулся:

— Может быть. Мы застряли здесь. Спешить некуда.

Застряли? Это ее задело.

— Знаешь, есть вещи гораздо более неприятные, чем забота о детях.

— Да. — Его плечи опустились.

Ночь Тео провел без сна, и не только потому, что ему пришлось дважды укачивать Андроу. Мозг Тео отказывался отдыхать, поэтому он был даже рад чем-то заняться.

Джайя показала ему, как это делать.

— Хотя он со мной, это место ему не знакомо, — прошептала она, объясняя, почему малыш беспокоится.

Глядя в окно на Средиземное море, Тео признался себе, что никогда не считал Джайю такой же, как остальные женщины, за которыми он ухлестывал. Она была особенной. И той ночью он не только хотел убежать от реальности. Еще сильнее было его страстное желание быть с ней. Когда она объявила, что покидает Бали, Тео охватила паника. Он не мог позволить ей уйти просто так.

Тени прошлого не оставляли его, заставляя вертеться с боку на бок, после того как он уложил Андроу.

В пять часов утра проснулась и заплакала Эви. Тео вздрогнул и приподнялся, страшась услышать сердитый окрик отца. Однако услышал лишь ласковый шепот Джайи. Андроу был недоволен, что его разбудили, но Джайя отвлекла его бутылочкой со смесью. Затем она устроила на полу в гостиной гнездышко из одеяла и подушек и включила для детишек мультик про сонных зверят.

— Может быть, они снова заснут. Присмотри, пожалуйста, за Зефиросом, пока я буду принимать душ.

Тео привык недосыпать из-за постоянных перелетов и смены часовых поясов, но на этот раз он не спал почти всю ночь. Неудивительно, что молодые родители такие раздражительные. Через несколько минут, готовя кофе, он услышал плач. Малыши в гостиной вели себя тихо. Тео отправился в комнату Джайи. Зефирос сидел на своем одеяльце, и слезы текли по его щекам.

Вот это испытание! Но бросить испуганного и плачущего малыша он не мог.

Начать пришлось со смены подгузника. Забавно, что это оказалось самым простым. К своему удивлению, Тео успешно с этим справился.

Зефирос не желал расставаться со своим одеяльцем, и Тео завернул в него малыша и прижал к груди, беспокоясь, что он может замерзнуть в прохладной комнате.

То ли помогло тепло его тела, то ли малыш сильно хотел спать, но он не возражал, когда Тео отнес его в гостиную. Андроу и Эви уже заснули. Тео прикоснулся подбородком к шелковистым волосикам и почувствовал знакомый запах, хотя был готов поклясться, что раньше не ощущал ничего похожего.

Бояться отцовской доли глупо. Миллионы мужчин каждый день справляются с этим. Тем не менее после последнего разговора с Джайей ужас, который Тео испытывал от мысли, что стал отцом, только возрос. И он знал почему. Он боялся разочаровать Джайю.

* * *

Джайя вышла из ванной и обнаружила, что Зефироса в комнате нет. Она в панике помчалась в гостиную, где увидела Тео, заботливо державшего на руках сына. Казалось, он всю жизнь только этим и занимался. Тео прижал палец к губам, жестом призывая ее к тишине, склонил голову и посмотрел на ангельское личико спящего Зефироса. Потом он медленно и аккуратно, словно работал с взрывчаткой, уложил малыша на одеяло между его двоюродными братом и сестрой.

Джайя растаяла.

Тео взял свой телефон и сфотографировал трех спящих детишек.

— Ты сентиментален, — прошептала она.

Он пожал плечами, отправился на кухню и занялся кофе.

— Нам вряд ли удастся увидеть их всех вместе. По крайней мере, спящими.

Джайя тяжело вздохнула.

— Я хотела послать фотографию, которую сделала вчера, твоей сестре, но она не знает о Зефиросе. Ты расскажешь ей?

Тео помедлил.

— Она является моим боссом, и сначала мне придется признаться, что я переспал с сотрудницей…

— Не совсем так.

— Все равно это недопустимое поведение. — Он включил кофемашину. — Лучше ничего не усложнять, пока мы не решим, как будем жить дальше.

Это нечестно по отношению к Зефиросу. Ведь он двоюродный брат малышей. Мы с Сарайей выросли вместе. Когда моя жизнь рушилась и мне понадобилась поддержка, она была рядом. Это возможно только в том случае, если двоюродные братья и сестры близки.

— Об этом я не думал.

Джайя стояла в легком шелковом халатике, а рядом с ней был сильный мужчина, способный разжечь в ее теле огонь, даже не особенно стараясь. Попытается ли он это сделать? На Тео была вчерашняя футболка в пятнах от детского питания. Он выглядел как обычный человек. Если он заключит ее в объятия, ее сердце пустится в пляс.

Джайя заметила, что Тео смотрит на ее полную грудь. Под тонким шелком были заметны набухшие соски. «Почему именно он?» — в отчаянии думала она. Но в то же время ее восхищало то, что она способна так реагировать на мужчину.

Вздохнув, Тео взял себя в руки и отвел взгляд.

— Ты все еще отсылаешь деньги домой?

Огонь возбуждения тут же погас.

— Да.

Джайя специально не стала вдаваться в подробности. Она взяла чашку с кофе, отошла от Тео и встала так, чтобы ей были видны дети в гостиной.

Джайя была растеряна. Она не понимала, почему ей хочется, чтобы Тео все еще был заинтересован в ней как в женщине. И при этом ей было больно оттого, что он так легко отпустил ее.

— А ты рассказала своей семье о Зефиросе? — спросил он.

Печаль охватила ее. Она вспомнила тот день, когда семья отказалась от нее, потому что она посмела с помощью Сарайи убежать из страны.

— Я скажу так: если ты не признаешь Зефироса своим сыном, то из родственников у него останутся только дочь моей двоюродной сестры и Квентин.

Тео нахмурился.

— В Америке много людей со старомодными взглядами. Однако меня все равно удивляет, что твои родители отказались от тебя только потому, что ты родила ребенка вне брака.

Джайя не стала объяснять ему, что дело не только в этом. Она не желала чувствовать себя униженной. А если уж обо всем рассказывать, то придется признаться, что Индию она покинула не совсем легально.

— Если мы… — Тео не закончил фразу. Джайе показалось, что он выглядит точно так же, как той ночью на Бали. На его подбородке и щеках проступила щетина, волосы были растрепаны, но гордые черты, сильный подбородок и высокие скулы делали Тео одним из тех мужчин, которые с возрастом становятся только привлекательнее. Выражение его лица было нейтральным, будто он просто интересовался ее планами на день. — Если мы поженимся, поможет ли это наладить твои отношения с семьей?

Он не мог ранить ее сильнее.

Джайя не была романтиком. После того как ее изнасиловали, она перестала мечтать об идеальном мужчине, который вскружит ей голову и попросит ее руки так красиво, что она не сможет сдержать слезы счастья. Но одно Джайя знала твердо: она согласится на брак, только если их свяжет любовь.

— Наверное. Но на моей родине много женщин, которые вышли замуж, потому что считали, что у них нет выбора. У меня он есть, поэтому такой выход из ситуации меня не устраивает.

Воцарилась тишина.

Тео, скорее всего, испытал облегчение, но Джайя не хотела знать, о чем он думает. Внутри у нее все болело, особенно сердце. Если бы Тео догадался о ее чувствах к нему, он убежал бы отсюда сломя голову. И Зефирос пострадал бы из-за ее глупости. Этот властный, уверенный в себе мужчина боится сближаться с людьми. После каждого, пусть малейшего, проявления тепла он ждет неминуемого предательства. Его не исправить. Поэтому Джайя поспешила загасить искру надежды, вызванную его предложением.

— Мне нужно ответить на кое-какие письма, пока есть возможность, — пробормотала она. — Сегодня днем вряд ли появится шанс заняться этим.

Тео смотрел ей вслед. Его тело отреагировало на грацию, с которой она двигалась, а внутри у него все оборвалось от ее отказа. Забавно! Он привык к тому, что женщины мечтают выйти за него замуж из-за денег. Не то чтобы он сделал Джайе предложение. Он просто задал вопрос.

И все-таки тот факт, что она даже не рассматривает возможность провести жизнь с ним, был подобен пощечине. Впрочем, зачем ей это? Что он может ей дать, кроме денег? Он постоянно разъезжает по миру, с трудом меняет подгузники и не знает, что такое любовь. Джайя права.

Тем не менее Тео чувствовал себя опустошенным и невероятно одиноким.

Как только Джайя исчезла в своей комнате, Тео подошел к спящим на полу детям. Андроу распластался в позе звезды, Зефирос прижался к Эви.

Взяв диванную подушку, Тео устроился рядом с Зефиросом, аккуратно положил руку на ножки Эви и дотронулся ладонью до коленки Андроу. Теперь он почувствует, если кто-то из малышей проснется. А пока можно погрузиться в забытье.