После визита Ливнева я приказал Диане готовиться к старту. Кэт и Крейг пока были без сознания, но их состояние не внушало опасений.

Малыш быстро приходил в норму и вскоре уже передвигался по своей каюте и коридорам корабля, придерживаясь руками за стенки. Я вместе с командой роботов обслуги приводил в порядок наше хозяйство. Ребята с «Тамерлана» действительно доставили с Тихой на «Артемиду» решительно все, сложив принадлежащее нам имущество в грузовом отсеке. Себе они забрали только комбез Малыша и матричный кристалл Биаса. Остальное предстояло разобрать, осмотреть и разложить по местам.

На восьмые сутки пути к Безымянной очнулся Крейг. По сигналу Дианы я помчался в медотсек — Крейг лежал в реаниматоре, убирая ладонью с лица остатки откачанного из блока стабилизирующего раствора, и свирепо глядел на меня через прозрачную крышку. Маску, закрывающую рот и нос, он уже снял, и я хорошо слышал его голос через динамик.

— Когда вы с Кэт заявились ко мне с предложением основать охотничью фирму, я чувствовал, что дело кончится именно этим, — сказал он. — Черт меня дернул согласиться!.. Почему я не могу шевелить левой рукой?

— Тебе ее чуть не откусили.

— Ну вот! У меня уже и так протез вместо правой, а теперь…

— Левую ты не потеряешь, ее приведут в порядок. После выгрузки добычи на Безымянной первым делом отвезу тебя и Кэт на Ульмо. В «Гиппократе» вас подлатают в два счета.

— А что с Кэт?

— Она в соседнем реаниматоре. Ее сильно покусал еще один рэдвольф.

— Надеюсь, ты моего монстра прихлопнул?

— С большим трудом. Второго убили вместе с Малышом. Третьего я взял в одиночку, из гранатомета. Невероятно живучие твари. Кстати, что ты тогда сказал насчет позвоночника? Про средний отдел?

— Просто догадка. У рэдвольфа сложение не типичное для четвероногих. И мне пришло в голову, что его далекими предками могли быть многоногие.

— Боже, Крейг! Тебя чуть не убили, а ты успевал заниматься наблюдениями?

— Но это же просто в глаза бросается. А у многоногих Тихой спинной мозг развит сильнее, чем… Да что тебе объяснять, невежа… Погоди, а что с Малышом?

— Он в порядке. Попал в переделку, но уже выздоравливает.

— Естественно! — возмутился Крейг. — Все нормальные люди лежат в реаниматорах, а вы двое… Постой, Пит, не уходи. Скажи Диане, пусть немедленно отмоет меня от этой липкой гадости! Остановись!.. Пит, ты мерзавец. Кальян? Скажи Диане…

— Я и сама слышу тебя, Крейг. Подожди несколько минут, и я все сделаю…

Кэт пришла в себя уже на орбите Безымянной, пока мы болтались там, выжидая положенное время на карантине. На сей раз Диана сначала отмыла Кэт от раствора, и только потом позвала меня. Я просидел рядом с ней почти час, болтая о всяких пустяках. Потом сходил в грузовой отсек, забрался в обиталище оранжевых мартышек и отловил Вики. Бедняжка пришла в ужас, но как только убедилась, что я не собираюсь ее съесть, сразу успокоилась и начала с интересом изучать зрачок камеры на груди моего комбеза. Когда я принес обезьянку в медотсек, она сразу же узнала Кэт, хотя и не могла чуять запах через крышку реаниматора. Вики радостно запрыгала у меня на руках, весело забормотала и протянула лапку к бледному лицу за невидимой, но непроницаемой преградой. Кэт не менее радостно улыбалась ей с той стороны. Так мы и сидели втроем — то есть я сидел. Вики разгуливала по крышке реаниматора, а Кэт, конечно, лежала. Нам никто не мешал. Крейг спал в своем блоке. Малыш, которому Диана ничего не сказала, справедливо полагая, что нам с Кэт лучше побыть наедине, случайно забрел в коридор, ведущий к медотсеку. Узрев всю картину, Малыш издал радостный вопль и кинулся внутрь, но Диана захлопнула дверь у него перед носом.

— Попроведаешь Кэтти попозже, — безжалостно сказала она. — Не спорь со мной! Да, конечно, я все знаю лучше. Нет, ты не сможешь выломать створки, они очень прочные. И не смей обзывать меня такими словами…

* * *

Крейга выписали из медцентра «Гиппократ» через сорок дней, а Кэт лечилась почти вдвое дольше. Я сам летал на Ульмо с Земли, чтобы забрать ее домой. Что касается Малыша, то он отказался лечь в больницу и оправился самостоятельно. Все вчетвером мы собрались в старом особняке Кэт в Монреале лишь к концу третьего месяца после посадки на Безымянной.

Точнее — впятером.

Вики освоилась в доме на удивление быстро и полюбила кататься верхом на роботах обслуги. Единственное, что служило для нее источником постоянных переживаний и неприятностей, так это создаваемые кибами миражи. Особенно ее волновало, когда Эрл, искренне желая поднять ей настроение, включал пейзаж тропического леса. Вики быстро поняла, что если не хочет постоянно расшибать нос об стены и мебель, то на деревья в таком лесу лучше не пытаться запрыгнуть, особенно с разбега. Понять-то поняла, однако смириться с этим оказалась не в силах, и периодически пыталась забраться на виртуальную ветку, или хоть подергать за свисающую сверху соблазнительную лиану. Больше всего она любила проводить время в спальне Кэт — во-первых, там не росли ненастоящие деревья, поскольку Кэт предпочитала виды цветочных полей Омфалы. Во-вторых, у бара, на специально поставленной тарелочке, Вики всегда могла найти что-нибудь вкусненькое.

Малыш, как только полностью выздоровел, начал проявлять горячий интерес к разведению перламутровых питонов в неволе, и раз в неделю обязательно летал в Исландию на ферму мистера Паркинсона. Мы считали, что Малышу это сойдет с рук, — пусть Лори Паркинсон и числилась несовершеннолетней, однако возраста согласия она уже достигла.

Крейг после выписки погрузился в изучение горилл Фостера — он никуда не летал, но с Шанкаром выходил на связь чуть ли не ежедневно. Мы с Кэт хотели навестить Мартыновых на Пальмире, но дома их не было, и никто не знал, где они. С Безымянной Влад и Кристина отправились охотиться на Попликолу, потом — неизвестно куда. Я не сомневался, что очередной затеянный ими проект сомнительного свойства, — иначе зачем бы им скрывать маршрут.

— Сто раз говорила Кристе, что это глупо, — сказала Кэт. — Нам или кому-то из знакомых могли бы координаты скинуть? Однажды что-то пойдет не так, попадут в беду, и никто их не найдет.

Я вспомнил об интересе Влада к Тихой, но промолчал. Вряд ли стоило рассказывать об этом Кэт именно теперь.

В начале четвертого месяца нас неожиданно навестил Ливнев. Мы с Малышом возле кухонного комбайна препирались по поводу обеденного меню, когда услышали, что Эрл с кем-то беседует, прежде чем впустить в дом. Когда мы вышли в холл, Ливнев уже стоял внутри — как всегда собранный, подтянутый, в черных глазах плясали веселые чертики. В левой руке он держал небольшой чемоданчик.

— Проходил мимо. Решил заглянуть… Простите, бога ради, за банальность.

Со второго этажа спустилась оповещенная Эрлом Кэт.

— Вячеслав, ну почему вы не предупредили? — попрекнула она. — Мы бы приготовились…

— Потому и не стал — нечего вам беспокоится попусту, я ненадолго.

— И не мечтайте! Обедать вы останетесь. И ужинать тоже…

Мы расселись по креслам в гостиной; подошел Крейг. Ливнев, поставив свой чемоданчик на колени, откинул крышку и достал… охотничий комбез. Встряхнул, разворачивая. Мы уставились на него с легким недоумением.

— Думаю, он принадлежит вам, Рик, — сказал Ливнев. — Воспользовался властью и отобрал у наших научников. У них остались комбезы людей Шарпа, хватит для исследований.

Малыш, ничего не понимая, вертел комбез в руках, разворачивая так и эдак.

— Активируйте, — предложил Ливнев.

— Киб мертв, инспектор, — начал Малыш, но, встретив его взгляд, полез внутрь.

— День добрый, — сказал комбез голосом Спиди. — Не скучал без меня?

— Спиди?.. — потрясенно пробормотал Малыш, потом заорал восторженно: — Спиди, сучий потрох! Я так и знал, что ты притворяешься!..

— Остальная поврежденная интеллектроника тоже мало-помалу «приходит в себя». — сказал Ливнев, предупреждая наши вопросы. — Самостоятельно. Сколько с ней бились до этого — никаких результатов, а тут… Еще одна загадка, над которой предстоит поломать голову специалистам. Но, как я сказал, у них достаточно рабочего материала. Сам я здорово привык к своему Джеку — глупо так привязываться к личному кибу, но тем не менее… Вот и подумал, что Рик будет не прочь получить Спиди обратно. Кристалл киб-мастера вашего катера вам тоже, конечно, вернут. Оказывается, гориллы Фостера весьма гуманно относятся даже к технике — выводят ее из строя лишь временно. Про людей и речи нет: все выжившие члены команды Шарпа и он сам уже почти здоровы, здоров культуролог Паго Нвокеди. Джонатан Берк — тем более, уже давно… Да, — вспомнил Ливнев, — вы, помнится, спрашивали, кто из охотников получил разрешение на высадку в заповеднике вслед за Шарпом, — это Берк.

— Ничуть не сомневался, — проворчал я. — Кого будет ловить?

— Теперь — никого. Планета закрыта, разрешение Берка аннулировано с выплатой положенной компенсации.

— А выяснилось ли, что за эксперимент проводил Нвокеди? — спросил Крейг.

— К сожалению нет, — ответил Ливнев. — Сам он отказался говорить, а его комбез, те приборы, которые он использовал на планете, кристалл киб-мастера катера — все исчезло с главной базы СОЗ «Тихая» неизвестно куда. Позже пропало и тело погибшего на планете Эрика Левицкого. Кстати, эти факты послужили отправной точкой расследования по делу директора заповедника Василиадиса.

— О-го, — протянул Крейг. — Уже есть дело?

— Есть. Сам он, как только за него взялись всерьез, ударился в бега. Но мы его найдем. Василиадис просто мелкий хапуга, ставший волею случая директором заповедника А-группы. Нас больше интересуют те, кому он продал технику Нвокеди и все остальное.

— Эрика убил рэдвольф? — спросил я.

— По-видимому, да.

— Тогда пропажа тела наверняка связана с его нетленностью. И я даже знаю, кому оно понадобилось.

— Вы знаете, и мы тоже. Однако в суде потребуются доказательства. А их мы пока не добыли.

— А что с убитыми людьми Шарпа? — поинтересовался Крейг. — Трупы действительно не разлагаются?

— А вот это я уже не могу раскрывать, — улыбнулся Ливнев. — Вы уж извините.

— Лучше — вы меня, — усмехнулся в ответ Крейг. — Но любопытно же, просто смертельно любопытно.

— Я вас понимаю. Однако вряд ли это секрет на века. Через месяц на Тихой высадится межведомственная экспедиция. Одной из ее задач как раз и будет установление связи между рэдвольфами, нетленными телами и гориллами Фостера. И я сомневаюсь, чтобы ОСБЦ, при всем старании, удалось засекретить результаты. Парламент не даст.

— Знаете, Слава, — сказал я. — Может, ученые напрасно пытаются повесить все тайны Тихой на горилл. Мне трудно пояснить причину своих сомнений… Назовите это предчувствием. Но мне кажется, что на планете действует еще какая-то сила.

— А вероятность этого никто не отрицает, — ответил Ливнев. — Помимо прочего, ученые постараются выяснить, благодаря каким факторам гориллы приобрели свои способности. В процессе эволюции у животных возникают самые разные мутации, но сохраняются лишь те, что помогают им выжить в окружающей среде. Взаимодействие с ЭПВ, тем более такое, как у горилл, — отнюдь не рядовой признак приматов и живых существ вообще.

— Вот-вот. Что если способности горилл развились из-за необходимости защищаться от рэдвольфов? Может, рэдвольфы действительно материализация. Но я думаю, что гориллы к ней непричастны.

Ливнев внимательно посмотрел мне в глаза. Кэт решительно встала между нами.

— Стоп, мальчики. Пит, мы же договаривались забыть о рэдвольфах и обо всем, что с ними связано.

Я ничего не помнил о таком договоре, но согласно кивнул. Я был бы рад забыть — если оно забудется. Кэт взяла ситуацию под контроль и принялась командовать:

— Так, парни, дальнейшие споры по поводу сегодняшнего меню отменяются. Крейг, почему бы тебе не связаться со службой доставки натуральных продуктов? Я буду страшно занята на кухне… Нет, Вячеслав, даже не мечтайте уйти от нас голодным!

Малыш лучезарно улыбнулся и похлопал Ливнева по плечу:

— Вы не можете себе представить, инспектор, как я вам благодарен за Спиди. Пойдемте, я покажу вам дом.

Они ушли, а я все думал о только что сказанном. Конечно, провоцировать материализацию рэдвольфов могли и гориллы. Однако мне так не казалось. Слишком уж это противоречило их защитной стратегии, обрисованной Ливневым, — выводить из строя людей и технику лишь временно.

И еще я думал о Берке. Один раз он потерпел на Тихой неудачу, во второй его и вовсе не пустили на планету. Насколько я знал Джонни, он, несомненно, попытается снова.

* * *

— Мы, несомненно, попытаемся снова, — сказал Маркус Мендель. — Временные трудности с высадкой на Тихую не имеют значения. Они преодолимы тем или иным способом.

Президент «Евгеники» Герхард Снельман наклонился вперед, и его оплывшее, без выражения лицо заняло весь экран над столом в кабинете Менделя.

— Видит бог, как я ценю твои таланты, Маркус, — сказал он. — Но не кажется ли тебе, что неудача на Тихой вызвана лишь задержкой с высадкой Берка, а задержка, в свою очередь, стала следствием твоего желания ухватить сразу все? Не спорю, что гориллы Фостера весьма занятны. Но тебе лучше было сосредоточиться на поимке рэдвольфов. Их жизнестойкость удивительна. Это почти бессмертие. — Снельман уперся в Маркуса немигающим взглядом. — Понимаешь? БЕССМЕРТИЕ!!! Точнее — наш путь к нему, когда существа попадут к нам в руки.

Мендель понимал, почему Снельмана так заботит проблема бессмертия. Один из немногих, он знал, что президенту «Евгеники» осталось жить считанные годы, и традиционная медицина уже не могла ему ничем помочь.

— Ты просто еще не видел мой последний отчет по гориллам, — спокойно сказал он. — Не так-то легко выудить сведения из ОСБЦ. Когда увидишь — поймешь.

— Что бы ни было в отчете, ты не мог знать это несколько месяцев назад, когда задержал экспедицию ради подготовки к отлову горилл, — отрезал Снельман.

— Знать — нет. Просчитать — да. Посмотрев отчет, ты согласишься, что я не ошибся. А сейчас позволь мне заняться другими делами. Известный тебе инспектор допуска оказался на редкость дотошным. Он настоял на внеплановой проверке «СОЗ-Тихая» и раскопал всю подноготную деятельности Василиадиса, в том числе — в нашу пользу. Связь директора с «Евгеникой» обнаружить невозможно, однако теперь он бывший директор, вот в чем проблема. Мне вряд ли удастся еще раз протолкнуть туда своего человека. Но по крайней мере стоит позаботиться, чтобы место Василиадиса занял гражданский, а заповедник не превратился в зону, полностью подконтрольную ОСБЦ. Предлагаю пустить в ход наши связи в правительстве…

* * *

На территории сектора восемнадцать, неподалеку от затерянного в бескрайних джунглях Восточного массива одинокого туземного поселка, большое стадо горилл Фостера неторопливо пробиралось по ветвям деревьев. Некоторые животные спустились на землю. Они никуда не спешили.

Лианы спускались сверху в густой кустарник, из которого вырастали колонны деревьев-гигантов. Тонкие молодые деревца, жавшиеся меж ними, оплетали вьюнки. Побеги похожих на бамбук растений пробивались из земли к свету прямо сквозь сгнившие колоды — останки некогда упавших на землю, отживших свой век лесных великанов.

Где-то вдалеке зашуршали ветки — шедшие по земле гориллы подняли головы и разом бросились к деревьям. Остановиться и оглядеться они отважились лишь забравшись повыше. А внизу, на старой буйволовой тропе показался похожий на большого волка зверь с огненной шерстью.

Стадо горилл расселось по ветвям. Самки с детенышами и молодняком сбились в центр. По краям заняли сторожевые посты матерые самцы. Лес притих, все живое попряталось.

Зверь даже не глянул в сторону обезьян, не остановился, — все шел и шел широким шагом, и его фигура вызывающе светилась кровавым пятном на фоне однообразной зелени зарослей. К вечеру на его пути попалась поляна, он вышел на нее и стал почти невидим в багровом свете заката.

* * *

Герман Левицкий проснулся среди ночи, не понимая, что его потревожило. Несколько месяцев жизни в джунглях обострили его слух, однако он еще не знал, что внезапно наступившая тишина может разбудить точно так же, как удар грома или рев хищника. Все животные засыпают и просыпаются в свое время, но сам Вечный лес не спит никогда, и с наступлением темноты различных звуков и шорохов становится даже больше, чем днем.

У противоположной стены хижины поднялся со своей подстилки Агизекар. Он подошел к выходу, откинул закрывавшую его циновку, долго вслушивался в ночь, а потом снова лег и, судя по его дыханию, сразу уснул. Герман же долго ворочался, не находя себе места, прежде чем ему удалось сделать то же самое.

Утром, отправившись за водой к ближайшему ручью, он обнаружил всего в двухстах шагах за поселком отпечатки больших когтистых лап. Таких следов Герман еще не видел, и показал их Агизекару.

— Здесь был Айтумайран, — сказал охотник, по-видимому ничуть не удивившись. — Но он просто проходил мимо, мы с тобой ему не были нужны. И никто в поселке тоже. Будь по-другому, мы бы уже знали об этом.