Срок, который мы сами себе выделили для отдыха, подошел к концу. Малыш предложил первым делом слетать к нашему бывшему лагерю у Большого Круглого озера и установить где-нибудь поблизости хотя бы одну ловушку.

— Далеко, — возразил Крейг. — Да и какой смысл пытаться поймать горилл на прежнем месте?

— А вдруг они там расслабились и потеряли бдительность, — ответил Малыш.

Предположение было вполне идиотским. Ничто из того, что мы успели узнать о гориллах Фостера, не подтверждало, что они могут потерять бдительность или расслабляются хоть на секунду. Но я поддержал Малыша:

— План настолько глуп, что может сработать. Давайте попробуем.

Крейг и Малыш сели на скутер и отправились к озеру. Путь был неблизкий, установка ловушки тоже отняла время, хотя поставили ее на земле — Крейг наотрез отказался прыгать по деревьям, чтобы проверить идею Малыша. Мы с Кэт, сидя в лагере, слышали каждое их слово — они долго переругивались, потом поставили ловушку прямо посреди пляжа, на котором раньше стояли наши палатки.

— Пустая затея, — сказала Кэт.

— Пусть Малыш развлечется, — ответил я. — Вреда от этого никакого.

Наконец Крейг и Малыш доложили, что все готово; они были на полпути назад, когда ловушка сработала.

— Я же говорил тебе, балбес несчастный, что мы замучаемся с этой ловушкой! — завопил Крейг. — Сейчас в нее полезут бесконечные свиньи, мартышки, дикобразы, а мы должны будем летать туда и вытряхивать их! Мало нам дел, так еще ты добавил!

После долгих уговоров Малышу удалось убедить Крейга развернуть скутер.

— Ну ладно, — согласился Крейг. — Но только в этот раз! Вот увидишь, после того, как мы выпустим сейчас ту тварь, что туда вляпалась, ловушка снова сработает, не успеем мы улететь от озера на километр. Но второй раз я возвращаться не буду — я устал и хочу есть! Давно время обеда.

Скутер уже был у цели, когда Крейг сказал: «Не понял», — а затем мы услышали какое-то придавленное шипение, как будто он медленно выдохнул сквозь зубы. Потом заорал Малыш.

— Он что, опять свалился со скутера? — спросила Кэт.

— Надеюсь, это произошло над озером, — сказал я.

В эфире раздались нечленораздельные выкрики, и мы забеспокоились. Малыш вопил без перерыва. Крейг пытался что-то вставить и ругал Малыша.

— Что там, Крейг? — позвал я. — Малыш, что происходит? Отвечайте, черт бы вас!..

— Мы ее поймали, Пит, мы ее поймали! — проорал Малыш сквозь висевший в эфире шум. — Мы достали эту гадину, клянусь богом! Сука, сволочь, падла проклятая!.. Ребята, мы взяли ее!.. Ах ты моя миленькая!!!

— Пит? — неуверенно сказал Крейг. — Ты слышишь меня?

— Слышу, слышу, что происходит? На вас напали?

— Пит, мы, кажется, поймали одну из них.

— Что значит — «кажется»?.. «Одну из них» — из кого?

Крейг не успел ответить.

— Ты, старый ворчун! — перебил его Малыш. — Пессимист, жалкий научный червяк! Я говорил тебе!.. Пит, Кэтти, мы поймали гориллу! Вы слышите — Г-О-Р-И-Л-Л-У!!! Заводите «Рейнджер» и бегом сюда!

— Поймали? — переспросил я, стараясь унять нервную дрожь. — Ты уверен, Малыш?

— Да, Пит, это правда, — спокойно сказал Крейг. — Невероятно, но факт — мы таки одну поймали.

Я не стал слушать дальше. Оставив в лагере шумно протестовавшую Кэт, я с разбега упал в пилотское кресло «Рейнджера» и приказал Биасу выжать из машины все что можно. Подлетая к озеру, я еще издали увидел ловушку посреди пляжа, скутер рядом с ней и сидевшего на нем Крейга. Малыш ходил гоголем вкруг обтянутого сеткой куба, поглядывал внутрь и время от времени пускался в пляс.

Я плюхнул катер на пляж чуть в стороне, выскочил наружу и подбежал к ловушке. Сомнений не было. Внутри сидела большая обезьяна, отдаленно похожая на шимпанзе-переростка. Она не пыталась освободиться, только смотрела на нас умными черными глазами.

Горилла оказалась страшно тяжелой, и мы втроем еле втащили ловушку в грузовой отсек катера — второпях я позабыл взять из лагеря роботов. Животное нам не мешало, не бросалось на сетку, просто спокойно сидело внутри. Обратно в лагерь я вел катер куда медленнее, чтобы ничем не обеспокоить драгоценный экземпляр, а Биас включил демпферы[11] на полную мощность.

В лагере нас с нетерпением ждала Кэт.

— Ты просто бессердечный мерзавец, — посетовала она. — Как ты посмел не взять меня с собой?

— Но кто-то должен был присматривать за лагерем, — ответил я.

— Тогда почему не ты? Я лучше вожу катер!

— Утверждение спорно. И ты должна быть мне благодарна — тебе не пришлось корячиться на погрузке.

— Мне и так не пришлось бы! Роботов я бы не забыла!

— Утверждение опять спорно — более чем. Насколько я помню, ты готова была и про катер забыть, — еле успел удержать тебя, когда ты помчалась к скутеру. Еще немного — и побежала бы пешком.

— Терпеть тебя не могу! Ну зачем тебе такая хорошая память?..

Пойманная нами обезьяна оказалась самцом — старым, могучего сложения, с сединой в шерсти. Едва взглянув на него, Кэт тут же опознала в нем одного из «начальников караула».

— Тот самый, которому все остальные гориллы уступали дорогу, — сказала она.

— Давайте назовем его Патриархом, — предложил Малыш.

Возражений ни у кого не нашлось.

Первым делом мы перевели пленника в настоящую клетку. По размерам и конструкции она мало чем отличалась от ловушки, но там имелось закрытое спальное отделение, несколько перекладин — на случай, если животное захочет поразмяться и повисеть на них, и, конечно, она была оснащена приборами дистанционного контроля за состоянием животного и системой «кормление-уборка». Ловушку и клетку сдвинули вместе, защелкнули фиксаторы, чтоб животное не смогло раздвинуть стойки и убежать. Потом, подняв одну из стенок ловушки и дверь клетки, накрыли все сооружение тентом и предоставили пленнику осваивать новую территорию в одиночестве. Через пару минут датчик в клетке среагировал на присутствие и захлопнул дверь. Тент сняли и установили над клеткой большую палатку, оставив открытыми две стороны, чтобы у животного было достаточно свежего воздуха.

Патриарх вел себя тихо, и по всем признакам вознамерился переносить заключение стоически. Он внимательно оглядел свое новое жилище, ощупал все, что показалось ему интересным, и забрался в спальное отделение, решив отдохнуть.

Малыш энергично промаршировал на месте и от избытка чувств спел первый куплет гимна Федерации.

— Ну, что я вам говорил? — спросил он. — Моя была идея!

— Дуракам всегда везет, — хладнокровно ответил Крейг. — Посмотрим, как пойдет дальше.

Малыш обозвал его мелкой научной козявкой и заявил, что Крейг ничего не смыслит в искусстве охоты.

— Надо понимать психологию приматов, — сказал он с апломбом, явно над нами издеваясь. — И мыслить творчески.

Нам приходилось терпеть, ответить было нечего. Несмотря на едкие замечания в наш адрес, все несказанно радовались. Наконец-то дела сдвинулись с мертвой точки.

Проигнорировав горячие увещевания Малыша, призывавшего нас немедленно снять все ловушки и расставить их вокруг старого лагеря, в первый день мы ограничились тем, что установили там только две. Одну опять поставили на пляже, одну разместили в лесу, на дереве неподалеку.

Между тем вокруг нашего лагеря начался тихий ажиотаж. Триста или четыреста горилл непрерывно перемещались в лесу на равнине, в непосредственной близости от плато, и еще сотни полторы бродили в зарослях на самом плато. Некоторые выходили на открытое пространство перед лагерем и вплотную подбирались к зоне поражения, ограниченной чувствительностью сенсоров сторожевых роботов. Патриарх вел себя по-прежнему, абсолютно не нервничал, и вообще переносил свой плен со спокойствием философа.

Первая удачная поимка нас взбодрила, и теперь мы выполняли скучную ежедневную работу с охотой и воодушевлением. Кэт слетала на «Артемиду» за продуктами, передала Шанкару радостную новость и попросила его добыть дополнительное разрешение на отлов. Я думал, что она уже забыла о своем намерении заиметь оранжевую мартышку, но Кэт если уж вобьет себе что в голову… Донельзя обрадованный нашим успехом, Шанкар спросил, сколько тысяч мартышек она хочет заполучить, и был крайне разочарован, когда Кэт ответила, что ей нужна всего одна особь. Оба понимали, что просьба выдать разрешение на одно животное может вызвать ненужное недоумение чиновников УОП и массу вопросов с их стороны. Поэтому договорились запросить десять — Кэт сможет выбрать любую понравившуюся ей обезьянку, а сам Шанкар заберет остальных в свой личный зверинец на память о нашем плодотворном сотрудничестве.

Шарп высадился на планету с непонятной задержкой в пять суток, более чем в трех тысячах километрах от нас, и прислал свои координаты. Уже через три дня он перенес лагерь на другое место, значительно ближе, и вышел с нами на связь. Мы все были в лагере и сбежались в рубку.

— Клиент поручил мне собрать информацию о поведении горилл на воле, — сказал Шарп, и я заметил на его лице явное облегчение, когда он понял, что мы не собираемся больше интересоваться, кто именно его нанял. — Меньше всего мне бы хотелось действовать вам на нервы, ребята, не говоря уже о том, что вы прибыли сюда первыми. Но мне придется много перемещаться, и на какое-то время мы с вами можем оказаться почти рядом.

— Если ты надеешься выдавить нас по-тихому с насиженного места, то забудь об этом, — посоветовал я. — Без боя мы родные края не оставим.

— Господи, Пит, да и в мыслях не было! — Открытое лицо Шарпа выразило столько неподдельного изумления, что сомневаться в его искренности не приходилось. — Просто клиент просил начать поиск отсюда. Потом в планах второй континент и острова архипелага Гринберга.

— Но у тебя всего один месяц, — заметил я. — Ты что, рассчитываешь провести наблюдения сразу в трех местах, да еще и отловить горилл, и все за тридцать дней? Прости дружище, но ты чересчур самонадеян. Скоро ты будешь умолять нас поделится опытом отлова этих хитрых бестий.

— Вот как?! — тут же завелся Шарп. — Спорим, что не буду? Но согласен поделится опытом с вами, перед тем как стартую отсюда месяц спустя. Вы, жалкие новобранцы, сидите там уже черт знает сколько, и будете еще сидеть, когда я отправлюсь обратно с полным трюмом горилл!

— Самоуверенный болван! — разъярилась Кэт. — Уже через неделю ты заговоришь по-другому!

— Ничего подобного, — возразил Шарп. — Предлагаю пари. Сколько вам надо животных?

— Десять пар.

— А мне — двадцать. Но и людей у меня больше. Ставлю банкет у Дагена на обе наши команды, что выполню заказ первым.

— На твое счастье мы слишком добры и не станем ловить тебя на слове. У тебя только перенос лагеря с места на место с помощью твоих двух катеров отнимет половину времени. Ты обречен на проигрыш.

— Ничего не обречен! У меня есть разрешение на посадку корабля, и я его использовал. Мой «Миротворец» стоит в пятистах километрах от вас, десять человек на катерах вскоре уйдут на архипелаг Гринберга. Ребята там будут работать отдельно, у них только наблюдения. Я оставлю себе восемнадцать человек, мы поработаем здесь на скутерах, сменим два-три места, потом переберемся на другой континент. Кстати, насчет вашего приглашения в гости — вряд ли увидимся, заказ срочный. Вот отметить удачное выполнение наших контрактов на Безымянной — совсем другое дело. И я ставлю на то, что мой будет закрыт раньше.

— Годится! — сказала Кэт. — Но ты проиграешь.

— Я выиграю, детка, — возразил Шарп самым оскорбительным тоном. — Хватит спорить со старшими по званию, а то нашлепаю по заднице! Примите приблизительный план моих перемещений в Восточном массиве… Готово? Ну, тогда — до встречи. В ресторане Дагена. Готовьте мешок с деньгами — у всех моих ребят прекрасный аппетит.

— Нет, ну каков наглец? — удивилась Кэт, когда Шарп отключился.

— До всех дошло, что он сказал по поводу «Миротворца»? — обернулся к нам Крейг. — У него не только разрешение на взлет-посадку трансгалакта, но и на свободное перемещение в атмосфере по всей территории заповедника.

— У Сиднейского института широкие возможности, — усмехнулся я. — Кто же все-таки его настоящий клиент?

— Какая разница, — отрезала Кэт. — Кем бы ни был клиент, Шарп не имеет о его интересах никакого понятия. Он — честный парень. Но за наглость проучить его стоит. Теперь мы просто обязаны завершить отлов раньше него. В жизни не прощу себе, если он выиграет. Давайте утрем нос этому фанфарону.

Гориллы в больших количествах бродили поблизости от нашего лагеря с момента пленения Патриарха, но помогать нам выиграть пари не собирались. Время от времени срабатывали ловушки и в лесу, и у озера, однако находили мы в них лишь надоевших нам свиней и мелких обезьян. Все понемногу мрачнели. Единственной нашей добычей за неделю остались десять оранжевых мартышек, пойманных по дополнительному разрешению. Кэт часть свободного времени неизменно проводила рядом с их клеткой и быстро подружилась со всеми. Больше всего ей нравилась одна молоденькая самочка, которую она нарекла Викторией в честь нашей будущей победы над Шарпом, а мы звали Вики. Кэт часами просиживала у клетки, разговаривая с Вики, а та отвечала ей на своем тарабарском наречии, похожем на болтовню пьяного инопланетянина. Кэт ужасно сюсюкала над мартышками, называя их «своими красавицами» и «милыми крошками», но ее общего настроения это не улучшало.

— Малыш! — горестно взывала она. — Ты же у нас эксперт по слабостям горилл. Придумай что-нибудь! В прошлый раз ведь придумал?

— Нам надо во что бы то ни стало обскакать Шарпа, — твердил Крейг. — Если получится, раскрутим старого вояку на самый роскошный обед у Дагена, какой только видел этот ресторан.

Всегда веселый и беззаботный Малыш ходил унылым и подавленным. Наконец его посетила мысль, которой он не замедлил поделиться с нами:

— Давайте отправим Патриарха на орбиту. Вдруг он, сидя здесь, читает наши мысли и телепатирует своим сородичам о местонахождении ловушек, чтобы они и близко не подходили?

Предположение Малыша было не менее бредовым, чем его задумка поставить ловушку на месте бывшего лагеря, понадеявшись на то, что гориллы там «расслабились». Но лучших идей ни у кого не нашлось, и мы согласились. Клетку с Патриархом решили отправить на «Артемиду» завтра же. К счастью, мы не сделали этого немедленно, иначе Малыш совершенно зазнался бы. Потому что когда на утро мы отправились проверять ловушки, в каждой из них сидело по горилле — всего двенадцать штук.

До самого вечера мы доставляли животных в лагерь, находясь в несколько обалделом состоянии. На следующий день попались еще семь горилл. Когда перевезли и рассадили по клеткам этих тоже, ко мне подошла Кэт и потянула в сторону. Мы удалились прочь от посторонних глаз в столовую, и она неожиданно уткнулась лицом мне в грудь, крепко обняв обеими руками. Так мы стояли несколько минут, я гладил ее по голове и ничего не понимал.

— Я боюсь, Пит, — сказала она наконец. — Я боюсь этих животных. То они упорно не даются нам в руки, то вдруг сами лезут в ловушки.

— Может, у них заржавела телепатия, — попытался пошутить я. — Стала туго работать, требует смазки.

— Не смейся, я серьезно! Мне страшно. Впервые в жизни мне по-настоящему страшно, а ведь я никогда ничего не боялась. Прошу тебя, милый, прошу тебя… Давай все бросим и уберемся с этой планеты! Куда угодно — лишь бы подальше отсюда…

Я попытался приподнять ее голову, коснулся ее лица, и моя рука стала мокрой — Кэт плакала. Да, Стальная Кэт, стоя посреди лагеря, набитого желанной добычей, дала течь и просто плакала, как испуганный ребенок. Я даже не пытался ее успокоить: слишком хорошо понимал, что вскоре она успокоится сама, пожалеет о своих словах и рассердится на меня — просто за то, что стал свидетелем ее слабости.

Конечно, я оказался прав. Вскоре Кэт вытерла слезы, весь вечер со мной не разговаривала и ушла спать в свою палатку. Я лег в своей, и мне опять приснился тот же сон, что мучил меня с памятной ночи в отеле «Козерог» на Безымянной: прогалина в джунглях, трупы вокруг, гильзы в траве; я стою напротив рэдвольфа с пустой винтовкой в руках; он прыгает, а я не успеваю достать пистолет, и все тонет в кровавом тумане. Суслик пытался меня разбудить, но я всякий раз проваливался обратно в свой кошмар к самому началу. И снова где-то рядом ползла растерзанная, умирающая Кэт, звала меня, а я не мог ничего сделать…

Естественно, утром я встал совершенно разбитым, со стойким чувством, что бросить все и улететь с Тихой — отличная мысль. Этот настрой продержался у меня аж до второй чашки кофе. Сидевшая напротив Кэт сперва искоса поглядывала на меня, потом сказала:

— Забудь все, о чем я наболтала вчера. Просто не бери в голову.

— Почему? Скоро так и так улетим. Мы почти выполнили контракт.

— «Почти» в нашем деле результатом не считается.

После завтрака мы занялись переброской горилл и мартышек на «Артемиду». Сделав последний рейс, я связался с Шанкаром. Ему требовалось десять пар животных репродуктивного возраста, а из двадцати пойманных нами горилл одиннадцать оказались самцами. Среди девяти самок затесались две древние старухи, вряд ли способные к размножению. Все это я ему и сообщил, присовокупив картинку с камеры в грузовом отсеке, где роботы под присмотром Дианы как раз расставляли клетки.

— Конечно, старые особи нежелательны, — сказал Шанкар. — Но только в том случае, если сможете добыть более молодых. Если же нет — сойдут любые. Именно перспектива получения приплода наиболее заманчива — однако изучение болезней и патологий, связанных со старением, также будет для меня интересно. И вообще: я понимаю, каково вам там приходится, и обещаю к мелочам не придираться.

— Ты просто бесценный клиент.

— Это вы бесценные специалисты. Расслабься — чего ты там сидишь как на похоронах? Вы уже победители, чемпионы и рекордсмены — вы поймали знаменитых горилл Фостера, которых до вас никто не ловил! Передавай привет всем. Кэт — персонально.