Кристиано проснулся с первыми лучами солнца. Голова Элис лежала у него на груди. Элис спала, мерно посапывая. Ее волосы щекотали ему подбородок, но Кристиано не осмеливался ее разбудить. Хотя это скорее потому, что лежать с ней вот так было сродни путешествию назад во времени. В то время, когда он, казалось, нашел ту единственную, и впереди их ждет только счастье. Одна ладонь Элис также лежала у него на груди, прямо на сердце. Их ноги красиво сплелись на покрывале. Художник увидел бы в этом символ их прекрасной бесконечной связи.

Кристиано не знал, возможно ли утолить голод, испытываемый им к Элис. Сколько раз они занимались любовью вчера? Да, вчера он чувствовал себя подростком, впервые увидевшим обнаженную женщину. Он не мог насладиться ею. Что это – попытка наверстать упущенное или…

Кристиано не хотел думать, что в этом может быть что-то еще. Он не знал, зачем признался Элис в неспособности заняться сексом с другими женщинами. Сегодня он не хотел вспоминать о том, что говорил вчера.

Будто прочтя его мысли, Элис подняла голову:

– Уже пора вставать?

Она не видела, что Кристиано уже давно «встал». Он «встал» десять минут назад, когда она легла ему на грудь, обвив его ноги своими ногами.

– Еще нет, – тихо ответил он, пригладив взъерошенные волосы Элис. – Мы никуда не спешим.

Элис одарила его улыбкой капризной девочки. Затем провела рукой по его животу и ниже, ощутив его полную боевую готовность.

– Ты уверен?

Кристиано задержал дыхание, когда она стала водить по его члену вверх и вниз. Она одна могла делать с ним такое. Только она могла полностью лишить его сил и способности сопротивляться.

Продолжая ублажать его рукой и не дождавшись словесного ответа, Элис задала другой вопрос:

– Секс с другими твоими партнершами был так же хорош?

Кристиано и так раскрыл ей слишком многое. Не нужно давать еще больше ответов, которые потом она наверняка использует против него.

– Это допрос? – спросил Кристиано.

Рука Элис остановилась. Элис попыталась отодвинуться, но он остановил ее и перевернул, так что теперь она оказалась под ним, как в ловушке. Элис избегала его взгляда, но Кристиано обхватил ей подбородок. Теперь у нее не было других вариантов. Ее голубые глаза страстно горели, но Кристиано заметил в них еще и тень сомнения.

– Я не встречаюсь с женщинами на одну ночь, – проговорил он. – Считаю это неуважением.

Ресницы Элис опустились. Повисла долгая пауза, после которой она тяжело вздохнула.

– Последний раз, когда у меня был секс, я… – Элис запнулась. – Я пришла домой и час отмывалась под душем.

Будто холодный стальной кулак сдавил сердце Кристиано.

– Тебя же не…

Он не мог произнести это страшное слово.

– Нет, – ответила Элис, – все было обоюдно. Но мне до сих пор неприятно это вспоминать. Каждая минута того секса кажется мне противной. Не то чтобы там было много минут. Максимум три-четыре.

Кристиано убрал волосы с ее лба. Представлять Элис с другим мужчиной было омерзительно. Семь долгих лет он гнал от себя эти мысли. Это настоящая мука – знать, что кто-то еще трогал ее так же, как он.

– Если между мужчиной и женщиной нет химии, – проговорил Кристиано, – то впереди у них только страдания.

Элис провела пальцем линию над его губами.

– Но нам с тобой грех жаловаться на нехватку химии, правда?

Кристиано взял ее палец и поцеловал.

– Правда, – коротко ответил он.

Элис обвила руками его шею, прижалась щекой к его щеке.

– У меня ни с кем не было такого секса, как с тобой, – прошептала она ему на ухо. – Мне бы возненавидеть тебя за это. Зачем ты вернул секс в мою жизнь?

Кристиано отвел назад голову, с шутливым укором посмотрел на Элис.

– У меня к тебе та же претензия.

Несколько секунд Элис молча смотрела ему в глаза:

– Ты хочешь сказать, что… со мной лучше?

Кристиано нежно поцеловал ее в лоб:

– С тобой по-другому.

Элис нахмурилась:

– В чем это выражается?

Указательным пальцем он разгладил морщинку, что образовалась между ее бровей.

– Нам надо выезжать. До Стрезы ехать не меньше часа.

Элис снова сдвинула брови:

– Не уходи от ответа, Кристиано. Говори со мной. Скажи, в чем отличие между…

– В том, что меня все устраивает, – перебил Кристиано, отсаживаясь на край кровати.

Что она хочет от него услышать? Что он скучал по ней каждый божий день? Что каждый раз, касаясь другой женщины, он представлял ее? Что с другими он занимался сексом, а с ней – любовью?

Даже под дулом пистолета он не признается в этом.

Элис мягко коснулась спины Кристиано. Сразу за этим по позвоночнику пробежал холодок. Элис обняла его сзади за талию. Ее теплое дыхание щекотало кожу между лопаток, как крылья бабочки.

– Не злись на меня, – сказала Элис.

Протяжно выдохнув, Кристиано повернулся и положил ее себе на колени. Затем кротко поцеловал в губы.

– Я не злюсь на тебя, дорогая.

Он злился на себя. За то, что так и не смог забыть Элис и спустя столько лет хотел ее лишь сильнее. Она чем-то пленила его, как школьника, до такой степени, что Кристиано не видел будущего с кем-то еще. Он мог заполучить любую женщину. Ему не нужно бороться за чью-то любовь и внимание. Наоборот, это он отбивался от женщин. И только в Элис было что-то такое, что запало в его душу и отказывалось ее покидать. Как навязчивая мелодия, которую не выкинуть из головы.

Элис обвила рукой его шею и пристально посмотрела ему в глаза. Пристально настолько, что Кристиано испугался, как бы она не прочитала его мысли. Не поняла, насколько сильно он скучал по ней все это время.

Она опустила глаза на его рот, машинально облизала собственные губы.

– Я не хочу больше ссориться, – сказала Элис. – Мне так надоел этот вечный бой.

Кристиано скользнул рукой ей под волосы, пригнулся и коснулся ее губ.

– Лучше направить эту энергию в нужное русло.

Глаза Элис светились предвкушением. Она подняла голову и сама поцеловала его в губы:

– По крайней мере, ты со мной разговариваешь.

После быстрого завтрака Кристиано повез Элис за девяносто километров на берег озера Маджоре, где в поселке Стреза находилась вилла его бабушки. Элис, как вчера, помнила великолепный вид на озеро с его историческими островками Белла и Супериоре, до которых можно быстро добраться на лодке. Но видеть все это сейчас, ранним осенним утром, когда листья на деревьях уже пожелтели…

От этой красоты сжималось сердце и хотелось плакать.

Кристиано открыл дверь старой пустующей виллы и вошел внутрь. В доме было двенадцать комнат – для хозяев, прислуги и гостей. Несмотря на огромную площадь, дом казался Элис очень теплым и уютным, настоящим семейным очагом. Тогда, но не сейчас.

Сейчас вилла казалась обителью призраков. Мебель была накрыта простынями, окна вдоль длинных коридоров занавешены. И везде – звенящая тишина.

Когда к глазам Элис подступили слезы, она взяла Кристиано за руку.

– Наверное, тебе тяжело сюда приезжать. Ты был здесь после того, как бабушка…

Кристиано сжал ее пальцы и посмотрел ей в глаза.

– Нет. – Он нахмурил брови и большим пальцем утер Элис слезу, покатившуюся по щеке. – Бабушка бы не хотела, чтобы ты плакала.

Элис усиленно заморгала и попыталась улыбнуться. Их внезапное перемирие творило странности с ее чувствами. С эмоциями, которые она обычно держала под строгим контролем.

– Прости, – извинилась Элис. – Обычно я не столь эмоциональна. Но без твоей бабушки здесь все такое другое. – Она вытерла слезы ребрами ладоней. – Теперь мне жаль, что я не писала ей писем. Неужели так сложно было отправить рождественскую открытку? Старушке было бы приятно, что я ее помню.

Кристиано поднес ее руку к губам и нежно поцеловал:

– Ей приятно, что ты здесь, Элис.

Она до сих пор не понимала, что заставило синьору Воланте упомянуть ее в своем завещании. Если кто и заслуживал получить виллу, то это только Кристиано. При этом сам он как будто не сильно расстроен, что дом детства мог не достаться ему целиком. Казалось, его сильнее волновала возможная потеря акций в пользу никчемного кузена. И чтобы не потерять их, он был готов жениться на той, что отвергла его семь лет назад.

– Я должен был приехать сюда раньше, – грустно сказал Кристиано. – Но я не смог. Мне было страшно видеть дом без нее. Это напомнило мне, как я возвращался домой после смерти родителей.

Элис взяла обе его руки, которые теперь казались холодными.

– Представить не могу, каково тебе было.

Кристиано посмотрел на их скрещенные руки, затем поднял взгляд на ее глаза:

– Мне казалось, что все это не по-настоящему. Все в доме осталось таким же, но все было другим. Дом как будто затаил дыхание, перестал дышать… – Он тяжело вздохнул и отвел глаза в сторону. – Мою жизнь словно поставили на паузу. Помню, как я стоял и думал, что время обязательно повернется вспять. Может, если бы я не заболел, они бы остались в гостях.

Элис обняла Кристиано за талию:

– Зря ты винишь себя. Ты был ребенком. Дети постоянно болеют. Нельзя винить себя в безрассудстве других. Если кто и виноват в смерти твоей семьи, то только пьяный водитель.

– Ведь я старался не проявлять своего горя, – признался Кристиано. – Не хотел, чтобы бабушка с дедушкой видели, как я страдаю. Им и так было тяжело. Они уже отошли от гостиничного бизнеса, чтобы спокойно встретить старость. Но все изменилось за один вечер. Дедушка вел бизнес в одиночку, пока я не повзрослел и не занялся всем сам.

Он нехотя отпустил Элис, подошел к одному из окон, раздвинул тяжелые занавески. Из окна открывался удивительный вид на озеро. Элис хотела подойти к Кристиано, но поняла, что сейчас ему нужно собраться с силами. Она не помнила, чтобы он так много говорил о своей потере. Почему она не просила его об этом раньше? Это помогло бы ему облегчить лежащий на душе груз. Но тогда она была недостаточно мудрой. Тогда Элис не понимала, что в потере семьи таится разгадка того, что Кристиано пытался контролировать все и всех вокруг себя. Где были ее сострадание и понимание? Будь она меньше сосредоточена на собственной точке зрения, она бы увидела, как потеря семьи окрасила жизнь Кристиано в мрачные краски.

В ее собственной биографии тоже есть темные пятна. Но ничто не сравнится с тем, с чем столкнулся он. Глядя на его громоздкую фигуру у окна, Элис представила его маленьким мальчиком. Как он пытался выглядеть сильным, чтобы не расстраивать бабушку и дедушку. Как подавлял в себе боль, чтобы защитить их. Так же поступала она сама по отношению к своей матери. Хотела казаться взрослой и сильной, чтобы помочь ей пережить очередной разрыв. Научилась игнорировать собственные нужды. До такой степени, что до сих пор не замечала их, когда те появлялись.

Кристиано повернулся и улыбнулся своей грустной улыбкой.

– Знаешь, в чем ирония? – спросил он. – Это брат хотел продолжить гостиничный бизнес, а не я. У меня были другие планы.

Слышать это было удивительно. Какие могли быть планы у маленького мальчика? Как она, неразрывно проведя с ним полтора месяца, не знала, что Кристиано видел свою жизнь по-другому? Ведь он так успешен. Ему принадлежат самые известные отели люкс на Средиземном море. Само словосочетание «роскошный отель» ассоциировалось с Кристиано Маркетти. А он хотел себе другую жизнь?

– Какие у тебя были планы? – спросила Элис.

Кристиано зашел в ближайшую комнату и вынес оттуда фотографию своих бабушки и дедушки. На черно-белом фото они – совсем молодые – стояли на фоне спокойного моря. Кристиано нежно провел пальцами по деревянной рамке фотографии.

– Я хотел быть архитектором, – признался он. – Но когда родители и брат погибли, мои мечты разрушились. Я ни разу не сказал бабушке с дедушкой, кем мечтал стать. Моя судьба была предопределена. Я должен был продолжить дело своей династии. – Кристиано поставил фотографию на подоконник. – Но жалеть меня не нужно, дорогая, – сказал он, прочитав боль в глазах Элис. Она хотела было что-то сказать, но Кристиано ее опередил. – У меня есть масса возможностей для архитектурного творчества. Моя компания реставрирует старые здания. Так что в ка ком-то смысле моя мечта сбылась.

Совесть больно покалывала Элис в грудь. Сколько догадок строила она о Кристиано. Сколько раз подшучивала над его богатством. Вместо того чтобы хотя бы раз спросить, каково ему жить этой жизнью. Он предпочитал молчать о прошлом, потому что оно было слишком болезненным. Не только из-за потери семьи, но и из-за краха планов на будущее.

Элис помнила, как часто говорила ему о своих собственных планах. О том, как мечтает открыть свой салон красоты. О том, как зажглась этой идеей, когда ходила с мамой к маникюрше делать ногти к ее второй свадьбе. Тогда юная Элис влюбилась во все эти лосьоны, кремы и шампуни. Это были символы богатой жизни, которую она видела только в кино. Она поставила себе цель и достигла ее, несмотря на все мрачные пятна в своей биографии.

А биография Кристиано оказалась прямо противоположной. Ему пришлось оставить мечту, чтобы заняться тем, чем был должен.

Элис подошла к нему и взяла его за руку.

– Раньше я завидовала тебе в твоем благополучии, – призналась она. – В том, что ты можешь купить все, что хочешь. В любой момент полететь, куда тебе вздумается. Мне казалось, ты живешь так, как хочешь. Теперь я понимаю, что для тебя такая жизнь больше бремя, чем подарок судьбы.

Кристиано взял ее руку и приложил к своей груди:

– Это и подарок судьбы, и бремя. Конечно, я бы предпочел жить в таком благополучии, чем считать каждый цент. Пойми меня правильно, я люблю свою работу. Когда-то не любил, но сейчас я ее обожаю.

– Но кто продолжит дело вашей семьи, когда ты уйдешь на пенсию? – спросила Элис. – Тоже кузен Рокко?

– Только не это, – отмахнулся Кристиано. – Бизнесмен из Рокко никакой. Единственное, что он может предложить в гостиничном бизнесе, – это установить игровой аппарат в каждом номере каждого отеля. – Он вздохнул и отпустил руку Элис. – Я планирую продать бизнес, когда придет время.

– Но у тебя могут быть дети, – сказала Элис. – Дочери и сыновья, которые…

Кристиано не дал ей договорить:

– Похоже, для тебя это больная тема. Значит ли это, что ты изменила свои взгляды на семью?

Элис еле сдержалась, чтобы не потупить взгляд.

– Мы говорим не обо мне, – сказала она. – Ты пережил страшное горе, еще будучи ребенком. Родители были твоим образцом поведения, зародив в тебе принцип, что главное в жизни – семья. Почему ты не хочешь передать этот постулат своим наследникам?

– Давай все-таки вернемся к тебе, – предложил Кристиано и не дал Элис продолжить. – Кому ты оставишь все, что заработаешь? Переведешь в приют для животных?

Сложив губы бантиком, Элис звучно выдохнула. Они заключили перемирие, значит, будет честно говорить с ним искренне.

Она откинула волосы назад, хотела было что-то сказать, запнулась. И предприняла вторую попытку.

– Ладно. Открою тебе маленький секрет. Иногда я подумываю о детях. И в последнее время все чаще.

– И?

– И в один прекрасный день я, наверное, на это решусь, – ответила Элис. – Конечно, если найду достойного кандидата на отцовство.

Кристиано скрестил руки на своей широкой груди:

– Что же заставило тебя передумать?

Через дверной проем Элис увидела на стене фотографию. Это был семейный снимок Кристиано с его родителями и братом. Элис уже видела это фото, но не придавала ему значения. Кристиано выглядел здесь счастливым мальчишкой с широкой улыбкой и добрым выражением лица. В нем не было ничего от закрытого, чрезвычайно серьезного мужчины, стоявшего сейчас перед ней.

– Это был долгий процесс, – ответила Элис. – Такое не происходит за один день. Я вижу своих подруг и клиенток, которые стали мамами. Это особый опыт, уникальный. Отношения между матерью и ребенком – это нечто особенное. – Она невесело улыбнулась. – Моя мама сводит меня с ума, но я знаю, что в душе она любит меня больше всех на свете. Я хочу испытать эту любовь сама. Хочу почувствовать эту связь.

Кристиано отошел в сторону и прижался спиной к стене.

– Как жаль, что бабушка вмешалась в твои планы на жизнь. Полгода тебе придется потерпеть.

– Это не страшно, – ответила как ни в чем не бывало Элис. – Мне двадцать восемь лет, паниковать пока рано.

Последовала долгая пауза. Элис не знала, думает ли Кристиано об иронии их положения. Раньше он отчаянно хотел семью, а ей была нужна только свобода. Теперь он сторонился семейных обязательств, а она опасалась, не будет ли поздно обзаводиться детьми.

О каком кандидате в отцовство она говорила, если не представляла никого в своей постели, кроме Кристиано? Чувства к нему были живы в ее сердце, питаясь сладкими фантазиями о нем. Элис знала, что лучше будет жить одна, чем с кем-то, кроме него.

Может, поэтому она и испугалась семь лет назад. Может быть, инстинкт подсказал ей, что это единственный мужчина, ради которого она пожертвует и бизнесом, и свободой.

Но этот мужчина не любил ее больше. Он был с ней только ради акций, висящих на балансе. Если бы не его бабушка, Элис не получила бы от Кристиано ни единой весточки. Забывать об этом нельзя. Он женился на ней только ради бизнеса. Но при этом он все тот же Кристиано Маркетти – идеал мужской красоты и само совершенство в постели.

И как она с этим справится, одному Богу известно.