Кристиано держал руль, постукивая по нему пальцами. На кончиках этих пальцев еще ощущалось тепло тела Элис. Желание билось в нем, как барабан африканского племени. Он хотел Элис до боли, до умопомрачения. Она одна во всем мире могла зажечь в нем эту неподконтрольную похоть – страсть, которую он не испытывал ни к одной другой женщине. Страсть, перечеркивавшую любой секс, что был у него до и после Элис Пайпер.

Ее тело, ее прикосновения, то влажное тепло, которым она встречала его внутри себя, – все это запускало в Кристиано некий неподвластный ему механизм. Элис будто нажимала в нем таинственную кнопку, местонахождение которой не знал больше никто. В том числе и он сам.

Вот и сейчас, когда она сидит рядом – меньше чем в полуметре, – он чувствовал этот необъяснимый трепет.

С этим нужно что-то делать. Адреналин не должен выплескиваться всякий раз, когда он видит в толпе серебристую голову. А затем – неприятный удар изнутри, когда понимаешь, что это не Элис. Пора доказать себе, что она не имеет власти над ним.

Не для того ли бабушка и составила такое завещание? Чтобы он наконец справился с воспоминаниями о прекрасной блондинке из прошлого. Чтобы смирился с неудачей, которую до сих пор отказывался просить ей и себе.

Кристиано дал себе слово не спать с Элис.

«Смотри, но не трогай».

Но сколько он протянет? Даже сейчас он с трудом держал руки на руле. В паху заныло, когда она положила ногу на ногу. От одного вида ее тонких щиколоток бросало в пот.

Но Кристиано знал, что Элис чувствует примерно то же самое.

А как иначе?

Эта мысль заставила улыбнуться. И эго тут ни при чем. Он видел, с каким трудом она сама подавляет желание. Это было ясно еще в кабинете, где Элис сидела перед ним, как повзрослевшая школьница перед новым учителем физкультуры. Свой стол она использовала в качестве преграды. Она не доверяла самой себе – боялась находиться слишком близко к нему. Знала, что тело предаст ее, если подойти ближе.

И так у них было всегда. Спичка и пожар. Курок и выстрел. Их секс – лишь вопрос времени. Элис сама будет умолять его об этом. Она будет желать, чтобы вонзить в него свои маленькие кошачьи коготки. И выкрикивать его имя между стонами, понимая, чего была лишена все эти годы. И чего лишила его. Боже, как он по ней скучал!

Сейчас его цель – жениться на ней, а не заниматься с ней сексом. Но, судя по реакциям самой Элис, их секс случится скорее рано, чем поздно. Шантаж не был свойствен Кристиано, но он был вынужден на него пойти. Слишком не хотелось терять драгоценные акции.

Полгода пройдут незаметно. Он убедит Элис жить с ним, чтобы у журналистов не было сомнений в истинности их отношений. А сам станет наслаждаться, как Элис играет роль его верной жены.

– Итак, за ужином мы обсудим нашу с тобой ситуацию, – сказал Кристиано после их долгого взаимного молчания.

– Обсудим? – переспросила Элис с укоризной. – Ты не обсуждаешь. Ты командуешь.

Кристиано улыбнулся и повернулся к ней:

– А ты должна мне подчиняться, как любая послушная жена.

Даже с водительского кресла он чувствовал жар ее живых голубых глаз.

– С семнадцатого века порядки немного изменились, – сказала Элис. – Жены уже не должны неукоснительно подчиняться мужьям. Я уже молчу о том, что ты мне не…

– У нас будет месяц после помолвки, – перебил Кристиано. – Этого требует завещание. По прошествии месяца ты или выйдешь за меня замуж, или станешь платить непозволительную для себя аренду.

Портретист, глядя на Элис, нарисовал бы картину под названием «Гнев». Природный кремовый цвет ее кожи сменился на бледно-серый.

– Ты просто сволочь! – выпалила она, сжав свои миниатюрные кулачки. Было видно, что она и впрямь готова наброситься на него, но сдерживала себя. – Ты подлый и хитрый гад!

Кристиано пожал плечами:

– Жизнь научила.

Элис разжала кулаки и замолчала на несколько минут. Кристиано было интересно, что именно она думает. Ведь явно подсчитывает цифры. Он знал об успехе ее бизнеса, но салон красоты в съемном помещении – это всегда риск. И он сыграет на этом, чтобы склонить Элис к замужеству.

Чего бы это ни стоило.

– К чему этот месяц после помолвки? – спросила наконец Элис. – Если ты так спешишь на мне жениться, почему бы не пожениться уже завтра?

Кристиано не знал, говорит она образно или уже передумала.

– Потому что, несмотря на фиктивность брака, все должно выглядеть натурально, – объяснил он. – Наша свадьба станет достоянием общественности.

– Я не верю, что ты и впрямь на это готов. Свадьба – это колоссальный расход.

– Я могу себе это позволить.

Снова повисла пауза, после чего Элис не без труда произнесла:

– Ладно. Ты победил. Я выйду за тебя.

Кристиано не ждал столь быстрой капитуляции. Он думал, Элис будет биться дольше, ожесточеннее. Но она умна. Это может быть ее контр-план. Хитрый и продуманный. Что она задумала? Хочет заставить его страдать каждую минуту их совместной жизни? Неужто Элис и впрямь допускает, что может его обыграть?

Кристиано лукаво улыбнулся:

– Рад, что ты нашла плюсы в этой ситуации. Положение действительно выигрышное для обоих.

Взгляд, которым одарила его Элис, напугал бы и свору бродячих псов.

– Все поймут, что это фарс, как только мы где-то появимся вместе, – сказала она.

– Вот в этом ты ошибаешься, – ответил Кристиано. – Все будет выглядеть как в старые добрые времена.

Элис так сильно сжала губы, что вместо пышных и алых они превратились в белые и тонкие. Все ее тело, казалось, дрожало от злости. Кристиано ощущал эту дрожь даже со своего кресла.

– Зачем тебе это надо?

«Хороший вопрос», – подумал Кристиано. Ведь дело не только в акциях, хотя они были мощной мотивацией. Главное – он хотел переписать свое прошлое. Взять шефство над временем. Вновь начать контролировать свои чувства и страсти. Чтобы он бросил Элис, а не наоборот. Он больше не будет таким, как раньше, – брошенным и несчастным. Таким может быть одиннадцатилетний мальчик, оставшийся без семьи, но никак не взрослый мужчина, глава корпорации с миллиардным оборотом.

Шок от той потери с годами не ослаб. Не ослабло и то чувство, когда ушла Элис. Тогда он стоял в ресторане, и ему казалось, что непробиваемая стена медленно отделяет его от всех людей в мире. Никто не мог до него дотянуться. Сам он не мог ни до кого докричаться. Он остался один в параллельной реальности. В изолированной клетке с глупой надеждой и разбитой мечтой.

– Элис, у нас есть незаконченное дело.

– Нет у нас незаконченных дел. – Ее слова вылетели, как пули из револьвера. – У нас нет никаких дел вообще.

Кристиано припарковал машину, повернулся и посмотрел на нее. Элис сидела со скрещенными на груди руками, ноги были крепко сжаты. Лодыжка неритмично подрагивала, как от нервного тика.

– Нет, дорогая, у нас есть много общих дел.

Элис посмотрела на него и невольно сглотнула.

– Ты всегда играл нечестно.

– Чтобы выиграть, я играю так, как считаю нужным, – ответил Кристиано. – Поэтому раньше мы так часто ссорились.

Их взгляды встретились. Глаза Элис горели такой злостью, что казалось, они электризуют воздух между ними.

– Я не дам тебе выиграть, Кристиано, – сказала Элис. – Шантажом ты можешь принудить меня к браку, но не к чувствам. А ведь тебе нужно именно это, правда? Ты хочешь влюбить меня в себя, а потом бросить, как когда-то бросила тебя я.

– С точностью до наоборот, – парировал Кристиано. – Любви между нами не место. Хотя там уж как пойдет.

Глаза Элис округлились до размера руля.

– Но ты же сказал, что…

– Мужчина может передумать, ты не в курсе?

Элис пару раз открыла и закрыла рот, щеки ее покрылись румянцем.

– Учти, что спать я с тобой не буду ни при каких обстоятельствах. Чем бы ты меня ни шантажировал.

– Так даже лучше. – Кристиано открыл дверь и вышел из машины. – Воздержанием я не страдаю.

Элис поспешила выйти раньше, чем он дошел до ее стороны.

– Даже не думай об этом! – выпалила она, хлопнув ладонями о бедра. – Ты не будешь мне изменять. Или я тоже буду спать с другими мужчинами.

Кристиано медленно покачал головой, словно общался с капризным, непослушным ребенком.

– Здесь я устанавливаю правила, а ты им следуешь.

Элис подошла к нему с выставленным вперед указательным пальцем.

– Я не буду тебе подчиняться! Я стану действовать так, как надо мне. И не вздумай мне мешать.

Кристиано схватил ее за запястье, мгновенно ощутив жгучее желание обхватить ее всю и повалить на капот автомобиля. Но спешить ни к чему. Он дождется, пока она сама будет просить его об этом. Но дикий огонь страсти разгорался в нем со скоростью поезда, летящего со скалы в обрыв.

Он хотел Элис.

Как же он ее хотел! Это была жажда, которую невозможно утолить ничем другим. Голод, который не насытить чем-либо еще. Элис уже была у него в крови, под его кожей. Она, как лихорадка, поразила его вновь, едва он вошел в дверь ее кабинета и увидел ее безразличное лицо.

Но Кристиано знал, что он ей не безразличен. Он видел это в ее глазах, видел по тому, как она сжимала свои пухлые губки, как проводила по ним языком.

Он скользнул ладонью по ее бархатному, гладкому бедру.

– Не будь мы в общественном месте, я бы овладел тобой прямо здесь.

Элис отпрянула в сторону, как от каленого железа.

– Уйди!

– Спокойно, Элис, – протянул Кристиано. – Кругом люди. Веди себя прилично.

Взгляд Элис колол, как иголки, тело заметно дрожало от ярости.

– Мне жаль, что мы в общественном месте, иначе я бы тебя убила.

Кристиано улыбнулся и шутливо задрожал, изображая испуг.

– Жду не дождусь, чтобы ты это сделала.

Элис злилась сама на себя, что не может сосредоточиться на меню. Красный туман заслонил ей глаза, в ушах стоял не проходящий звон. Значит, Кристиано хочет жениться на ней по-настоящему. Но зачем? Что он надеялся получить? Горстку своих идиотских акций, которые ему, может, не особо и нужны? Элис не поверит в это ни на секунду. Он хочет жениться на ней, чтобы наказать ее.

Чтобы ее унизить.

Но чем больше она думала о долгосрочной выгоде при краткосрочном унижении, тем больше понимала, что выбора у нее нет. Если она хочет добиться долгожданного успеха, придется ненадолго принести себя в жертву.

Элис вспомнила виллу синьоры Маркетти в Стрезе. Это не какой-то скромный домик у озера для пожилых людей, а роскошный особняк с пышными садами, мраморными статуями, бьющими фонтанами и бассейном, по размеру претендующим на рекорд в Книге Гиннесса. Если она откажется от такой перспективы, ее саму внесут в Книгу рекордов за самый глупый поступок в истории человечества!

К тому же старушка была так симпатична Элис. А значит, во всем этом есть не только расчет, но и дань уважения.

Вот только наличие Кристиано в этой истории портило всю картину. Мужчины, который одним взглядом мог довести ее до оргазма.

Элис поерзала в кресле, ощущая почти болезненный прилив желания. На секунду ей захотелось, чтобы Кристиано набросился на нее с поцелуями. Его тело было так близко, что она чувствовала его тепло и этот лимонно-лаймовый привкус, который так будоражил ей рассудок. Элис видела, как Кристиано смотрит на ее губы, будто вспоминая, какие они на вкус. И все же ей казалось, что теперь она сама хочет его больше, чем он ее.

Но допустить этого нельзя, ведь это именно то, что ему нужно. Нельзя показывать ему свою слабость. Кристиано знает ее, как учитель музыки знает свой инструмент. Какие аккорды нажать, какую струну потянуть, какую мелодию сыграть.

Элис не нравилось такое положение – проигрышное по всем фронтам. Неужели его блеф все-таки сработал? Да, Кристиано не тот мужчина, которым можно манипулировать. Он слишком любит власть, чтобы допускать контроль над собой.

Правда еще и в том, что сама Элис была сильно удивлена, когда он отпустил ее так легко семь лет назад. Удивлена и обижена. То, что Кристиано отпустил ее без боя, казалось странным. Элис думала, что он сдвинет небо, землю и все планеты, только чтобы удержать ее. Что он перезвонит ей максимум через день и извинится за то, что поторопил события.

Да еще и прилюдно.

Но он не перезвонил. И не прислал сообщение. Не отправил голосовую почту. Ни цветов, ни открытки. Прошел день, неделя, два месяца, а вестей от Кристиано все не было.

А потом в журналах появилось фото. На нем он обнимал какую-то красотку в ночном клубе Милана. А через две недели – фото с другой красоткой. Новая любовница. Очередная. Известная во всем мире фотомодель.

А как же его слова, что она – его единственная?

Нонсенс.

Он никогда ее не любил. Ему нужно было лишь подчинить ее себе. Чтобы потом всю жизнь контролировать.

Значит, он так и не понял ее суть. Кристиано мог лишь будоражить ее гормоны, но ее душа осталась для него закрытой. И в этом ее преимущество. Она станет его женой и обернет эти полгода в собственную безграничную выгоду.

«Безграничную, как твоя страсть к нему».

С этим не поспоришь, но Элис Пайпер справится. Силы воли ей не занимать. Месяц после помолвки пролетит незаметно, а дальше – все пойдет по накатанной. К тому же она почти всегда будет на работе. Сентябрь – не пик сезона, но клиентов предостаточно. Кристиано же будет спокойно заниматься своими делами.

Главное – не проявлять ревности к незнакомой, но такой ненавистной Наталье. Но она справится. Какое ей, в конце концов, дело до резиновых кукол, которых он меняет, как перчатки?

Как бы то ни было, решение принято: сначала она станет худшей в мире невестой, а затем – худшей в мире женой.

Женой Кристиано Маркетти.

Загадочно улыбнувшись, Элис в два глотка допила бокал вина и ударила о стол его донцем. Бокал издал гулкий звук.

– Ну что, – сказала она, – когда на моем пальце будет красоваться бездушный камень? Или у тебя в кармане старое кольцо?

Глаза Кристиано довольно блеснули.

– Так и есть, – сказал он, достав из кармана пиджака кольцо, купленное семь лет назад.

Элис взяла кольцо с его распростертой ладони и примерила себе на палец. Оно было ей слегка великовато, отчего тяжелый бриллиант переворачивался набок. Да, диетами и тренировками Элис смогла сбросить несколько лишних килограммов.

Но забавно другое. Тогда кольцо не подошло ей по прямо противоположной причине. Оно было ей мало. Элис это только радовало. Носить его на пальце не было никакого желания.

– Красота! – соврала она. – Все подруги мне обзавидуются. – Но взгляд Кристиано казался чересчур мрачным, брови были нахмурены. – Что-то не так? – поинтересовалась Элис.

Его брови приняли обычное положение, но губы оставались такими же сжатыми.

– Остается обсудить пару бытовых моментов, – сказал Кристиано. – Например, где мы будем жить месяц до свадьбы.

Элис выпрямила спину:

– С тобой я жить не буду. У меня своя квартира и…

– Если мы не будем жить вместе, это вызовет подозрения, – перебил Кристиано. – Ты можешь жить у меня, или я перееду к тебе. Выбор за тобой.

Выбор за ней? Что за нелепая шутка?

Элис гордо вскинула голову:

– Что, если я скажу «нет»?

Что-то во взгляде Кристиано заставило ее живот неприятно заурчать.

– Как насчет компромисса? – спросил он. – Несколько ночей у тебя, несколько у меня.

Элис не смогла удержать смешок:

– Компромисс? Откуда ты знаешь это слово?

Кристиано проигнорировал ее сарказм.

– После свадьбы нам все равно придется жить у меня. А поскольку мой дом в Италии…

– Запомни раз и навсегда: в Италию я не поеду. У меня здесь бизнес. До Рождества мой график расписан поминутно.

Совсем не поминутно был расписан график Элис. Но Кристиано она об этом не скажет.

Кристиано повел челюстью вправо-влево. И еще раз вправо и влево. И еще раз.

– Мне нужно, чтобы ты жила со мной в Италии. Всего лишь полгода. Других условий я не приму.

Элис ухмыльнулась и подалась вперед, словно разговаривая с избалованным сыном.

– Мой мальчик, ты хочешь, чтобы все было по-твоему? – Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Прости, ничем помочь не могу.

Глаза Кристиано сощурились.

– Ты всегда будешь такой упертой?

– Упертой? – засмеялась Элис. – Среди нас есть один упертый, и это не я.

– Я забронировал билеты на самолет. Вылет в эту пятницу. Выходные проведем в Стрезе, чтобы ты попривыкла к своей новой собственности. Считай это репетицией медового месяца.

Медового месяца? Словно якорь вцепился в живот Элис изнутри.

– Не бывать этому, мистер итальянец. Зови свою шлюшку, я разрешаю ей «попривыкнуть» к моей новой собственности.

– Наталья мой личный помощник.

Элис подняла одну бровь:

– Боюсь спросить, в чем же она тебе помогает? В сексе?

Кристиано улыбнулся, и в уголках его глаз образовались симпатичные морщинки. Очень привлекательно. Настолько, что Элис не смогла отвести от них взгляд, как ей этого ни хотелось.

– Ты ревнуешь, – протянул Кристиано.

Элис неумело выдавила смешок.

– А как мне не ревновать? – развела она руками. – Ведь я в тебя так влюблена, что мне нечем дышать. Все эти годы я мечтала, чтобы ты вернулся, приковал меня цепями к кухне и заделал мне кучу детей.

Кристиано сложил губы в две тонкие, почти белые полоски.

– Со мной тебе было бы хорошо, Элис, – проговорил он. – Лучше, чем сейчас.

Элис сама налила себе еще бокал вина. Плевать, что голова и так достаточно задурманена.

– Моя жизнь меня устраивает, – сказала она. – У меня свой бизнес, своя квартира. Друзья, деньги, всего хватает.

– Кроме счастья, – добавил Кристиано.

Элис показала на него указательным пальцем:

– Ты проецируешь на меня собственную ситуацию. Это ты несчастен, Кристиано, не я.

– Я буду счастлив через полгода. Точнее, через семь месяцев. Мое счастье слегка нарушила любимая бабушка. Не знаю, зачем ей было это нужно.

Играя пальцами с бокалом, Элис думала о том же самом. Зачем синьоре Маркетти понадобилось сводить их вместе? Они ненавидели друг друга. Они боролись друг с другом, как на ринге боев без правил. В конце они станут еще более злобными врагами, чем раньше. Какая и кому с этого выгода?

Элис вдруг вспомнила, что не выразила Кристиано соболезнований в связи с потерей бабушки. Одним из качеств, которые она в нем це ни ла, было уважение к старшим и к их житейской мудрости.

– Представляю, как тебе ее не хватает, – сказала она.

Кристиано протяжно выдохнул и вновь сложил губы в тонкую линию:

– Это так.

– Она болела или все случилось внезапно?

– Рак, – ответил Кристиано. – Четыре месяца от диагноза до смерти.

– Это серьезное потрясение для всех, – сказала Элис.

– Серьезное. Но не такое, как смерть моих родителей и брата. Бабушке исполнилось девяносто. Она была готова к уходу.

Элис почти ничего не знала о других членах семьи Кристиано. Он что-то говорил о дяде с тетей и паре двоюродных братьев, разбросанных по всему свету. Из близких же родственников теперь у него не осталось никого.

Сама Элис не была настолько близка со своей матерью. Мать с отцом давно развелись, но даже до их развода Элис не считала свою семью полноценной. И все же ей было сложно представить, каково это – остаться в жизни совсем одной.

Официант принес первые блюда, и Кристиано сменил тему беседы. Было ясно, что разговор о бабушке пока что воспринимался им болезненно.

– Нужно уладить юридические моменты, – сказал он. – Надеюсь, ты не против брачного контракта?

– С чего мне быть против? – изумилась Элис так, словно Кристиано назвал ее охотницей за богатыми папиками. – Я тоже хочу защитить свои активы.

– Хорошо. К завтрашнему дню я попрошу подготовить все документы.

Элис было интересно, к чему такая спешка. Возможно, Кристиано опасается, что она может выйти из сделки, и теперь делал все, чтобы она этого не сделала.

– Как ты будешь решать вопрос с прессой? – спросила Элис. – Как убедить журналистов, что у нас все всерьез?

Выражение лица Кристиано не изменилось.

– У нас есть история любви, и это нам поможет. Всем нравятся истории, в которых любовь побеждает время.

– Не жди от меня игры, достойной «Оскара», – предупредила Элис. – Все эти роскошные, но бездушные платья – это не моя тема.

Повисла долгая пауза. Воздух как будто зарядился ее словами и теперь звенел ими. Кристиано был немало удивлен услышать такое от той, кто помогал красиво выйти замуж лондонским женщинам.

– Возможно, это твой первый и последний брак, – сказал наконец он. – Почему бы не дать себе шанс побыть принцессой?

– В одном ты прав, – ответила Элис. – Это явно мой последний брак. И когда он закончится, я буду пить шампанское ведрами.

Какие странные слова для молодой дамы. Выходя замуж, ни одна женщина не думает о том, когда ее брак закончится. Но свадьбы никогда не были мечтой Элис. Даже в детстве она не рисовала в альбоме невест, а в школьные годы презрительно отворачивалась, видя где-то свадебное платье. Брак для нее – добровольное рабство, торжество патриархата. Женщина в браке лишается независимости, равно как и шанса обрести ее снова. Ее собственная мать с каждым браком теряла не только независимость, но и нервы, красоту и самоуважение. Элис с детства помнила, что значит жить в бедности. Рисковать всем ради сомнительной перспективы замужества – слишком глупо.

Хотя по работе ей часто приходилось видеть счастливых невест. Невест, до безумия влюбленных в своих будущих мужей. Каждый раз, готовя такую невесту к свадебному торжеству, Элис невольно думала: каково это – быть невестой? Надеть красивое платье, сделать роскошную прическу, навести изысканный макияж. Войти в заполненную цветами церковь и произнести клятвы, которые влюбленные веками говорят друг другу.

Среди таких невест были те, кто стал регулярно приходить к ней в салон на процедуры. Пока что никто из них не развелся. Наоборот, они казались счастливее и сияли еще сильней, чем до свадьбы. Почти все они минимум один раз стали матерями.

– Что ты сделаешь со своей частью виллы? – спросил Кристиано, нарушив ход мыслей Элис.

– Разумеется, продам, – ответила она. – Сейчас деньги мне нужны больше, чем недвижимость. Тем более что даже половину этой виллы я из Лондона не потяну. Старые итальянские виллы в год обходятся в целое состояние.

Кристиано понимающе кивнул. Но Элис показалось, что ответ его не удовлетворил. Какие у него планы на эту виллу? Предложит ли он ей выкупить ее долю, когда их «брак» подойдет к концу?

Теперь уже совесть давала о себе знать. Почему он должен платить за то, что и так должно принадлежать ему?

– Ты думал, что бабушка оставит всю виллу тебе? – спросила Элис после долгой паузы.

– И да и нет, – ответил Кристиано, не выдавая лицом своих истинных чувств. – Мне достаточно и своего собственного имущества. Но это не значит, что я готов дарить кому-то дом своего детства.

– У тебя с ней связано много воспоминаний, – то ли спросила, то ли утвердила Элис.

– Конечно. И хороших, и не очень. – Кристиано взял в руки стакан воды, но не отпил. Вместо этого он принялся водить по нему вверх и вниз указательным пальцем. – Сначала это было веселое место, затем оно стало грустным. Потом снова веселым, потом опять грустным. Бабушка и дедушка делали все, чтобы сделать мое детство и юность… нормальными.

Элис прикусила нижнюю губу. Когда она последний раз говорила с ним вот так? Было ли такое вообще? Семь лет назад она спрашивала Кристиано о детстве, но он всегда уходил от ответа. Она относилась к этому с пониманием и не настаивала. Возможно, в этом ее ошибка.

– Я понимаю, как тяжело тебе потерять бабушку, – негромко сказала Элис.

– Мне было тяжело терять всех. – Кристиано принялся водить пальцем по кругу стакана по часовой стрелке. – Я до сих пор помню день, когда погибли родители и брат. Тогда я отравился и не смог поехать с ними в гости. – Он замолчал и стал водить пальцем в обратном направлении. – Оказалось, мне повезло. Ротавирусная инфекция спасла мне жизнь.

Элис сглотнула подступивший к горлу комок. Что чувствовал в одиннадцать лет Кристиано, потеряв всю семью в одну ночь? Почему она не говорила с ним об этом во время их романа? Почему он сам почти ничего не рассказывал? Был ли это комплекс выжившего? Мучился ли он вопросом, почему выжил он, а не его брат?

Конечно, на него до сих пор давил груз того, что случилось в тот вечер. В считаные секунды маленький мальчик потерял самых близких людей. Да, бабушки и дедушки до беспамятства любят внуков, но все же не могут заменить родителей.

– Мне жаль, что я не спрашивала тебя о детстве, – проговорила Элис. – Но мне казалось, ты не был готов говорить об этом.

– Я всегда мало говорил об этом, – признался Кристиано. – Даже с бабушкой и дедушкой. – Он смотрел на стакан воды, брови его были нахмурены. – Когда к дому подъехала машина, я думал, что это они. Но это были полицейские. Новость я услышал от дедушки.

Морщинка между его бровями углубилась.

– Странно, но я только недавно об этом задумался, – продолжил Кристиано. – Каково это было для него самого. Узнать, что его единственный сын, невестка и внук погибли. А затем рассказать об этом мне спокойным, размеренным голосом. – Он вздохнул. – Дедушка был невероятно силен духом. Это знал я, и это знала бабушка. Но когда мы с ней пошли спать, дедушка ушел в свой кабинет. Какие ужасные звуки я слышал оттуда!

Элис протянула через стол руки и положила их на его теплые загорелые запястья. Как контрастно они выделялись на фоне белоснежной скатерти! Кристиано поднял глаза на Элис. Его взгляд был затуманен воспоминаниями. Грустью. Глубокой тоской.

– Мне так жаль, – тихо сказала Элис.

Кристиано убрал руки и откинулся на спинку стула.

– Прошло уже много лет. Я никогда и ни в чем не испытывал нужды. Бабушка с дедушкой позаботились об этом.

Элис не сводила с него глаз. Перед ней сидел человек, имеющий все деньги в мире, но неспособный вернуть тех, кого потерял. Не потому ли он стал таким черствым? Не потому ли не знал, что такое компромисс? И не поэтому ли семь лет назад так настаивал на их свадьбе? И не смог принять отказ. Ему важно чувство стабильности, потерянной в детстве.

Но Элис его не любила. Ведь не любила же, правда? Она всегда избегала задавать себе этот вопрос. Элис Пайпер не из тех, кто оглядывается назад. Сожаления – для людей, неспособных сделать выбор.

А она свой выбор сделала. Карьера ей важнее семьи.

Не то чтобы нельзя было совмещать одно с другим, но Кристиано видел это по-другому. Он хотел, чтобы она рожала детей и нянчила их дома, как делала его собственная мама с ним и его братом. О няне он и слышать не хотел. По его убеждению, только родная мать может воспитать достойных детей. Мать, которая всегда рядом. Которая не разменивается на карьеру и бизнес.

Это было одной из причин их бесконечных ссор. Элис даже казалось, что Кристиано специально выводит ее на эти разговоры. Просто чтобы лишний раз разозлить ее. Ему и впрямь будто нравилось, как она выходит из себя при затрагивании этой больной темы. Но когда он обрушил на нее свое предложение, стало ясно, что все серьезно. Для него есть только черное и белое. Право или лево. За или против. Золотой середины не существует.

Или замужество, или ничего.

Элис предпочла второе. В двадцать один год это казалось единственно верным выбором, ведь впереди целая жизнь. В двадцать восемь, когда все подруги повыходили замуж и нарожали детей, а биологические часы с каждым годом тикают все громче, Элис невольно засомневалась в правильности своего выбора.

Ужин они закончили практически молча. Элис пару раз пыталась заговорить с Кристиано о планах на бизнес в Лондоне, но он как будто не видел других тем, кроме их свадьбы. Его зацикленность на этой теме, мягко говоря, раздражала. И Элис было интересно, почему так. Не потому ли, что ей удалось хоть чуть-чуть разговорить его о детстве?

Выходя из ресторана, она была уверена, что сейчас Кристиано предложит ей продолжить вечер. Как минимум выпить где-нибудь чашечку кофе. Но он просто отвез ее домой и даже не задержался у двери.

Элис стояла и смотрела, как красные огни его автомобиля исчезли за дальним поворотом. Это было обидно, но признавать этого она не хотела. Она вошла в квартиру, закрыла за собой дверь, и все здесь показалось вдруг таким пустым и унылым.