На перемене Климов, Кубышкин и еще несколько мальчишек обступили Кирилла. Подошли и девчонки, но Климов сообщил им, что разговор не для дамских ушей. Девчонки сказали, что Климов нахал и грубиян. Однако ушли.
Кирилл торопливо рассказал про вчерашние дела. Олег Райский поддернул на носу очки, неинтеллигентно чертыхнулся и сказал, что положение скверное.
- Да ничего ему не будет, - возразил Кубышкин. - Студентка-то его простила.
- Не в этом дело. Насколько я помню, у него начинался туберкулезный процесс. Может случиться рецидив…
- Слова-то какие умные, - хмыкнул Ромка Водовозов.
- Для дураков любые слова - умные, - отрезал Райский и ушел к своей парте.
Затарахтел звонок.
- Кир, - вдруг сказал длинный Климов. - А ты правда был не такой. Силу почуял?
«Давно почуял», - подумал Кирилл. Он помнил, что за ним «Капитан Грант». И тот штормовой день. И «Колыбельная». Это и была сила.
- Угу, - ответил он.
- Тогда держись… - непонятно сказал Климов.
Собрание началось с напряженной тишины. Кроме нескольких человек, никто не знал толком, что случилось с Чирковым. Все ждали.
- Начнем, - решительно произнесла Ева Петровна. - На собрании один вопрос. Векшин бросил всем нам упрек, что мы не хотим разбираться. Пусть он все расскажет, а отряд разберется.
- Какой отряд? - спросил Кирилл и вспомнил прозрачные капельки на лбу у Чиркова.
- Что? Ты о чем? Да что с тобой, Векшин? Ты хочешь сказать, что здесь нет отряда?
- В отрядах не бывает собраний, - хмуро сказал Кирилл. - В отрядах бывают сборы.
- Ах вот что! Прекрасно. Если это так важно, можете считать, что у нас сбор.
- Спасибо, - тихо сказал сзади Климов.
- А на сборах командуют ребята, - негромко, но упрямо продолжал Кирилл.
- Великолепно! Пусть Черепанова командует. Она, кажется, еще председатель совета отряда. Ну, что же ты, Черепанова?
Женька нерешительно взглянула на Кирилла и попросила:
- Кирилл, расскажи…
- Расскажу, - отозвался Кирилл. Подумал и вышел к доске. - Расскажу. Теперь все равно… В общем, есть такой Дыба. Амбал лет шестнадцати. У него компания. Жулье всякое и шпана. Те, кто с ним знаком, сами знают… - Кирилл посмотрел на Димку Сушко.
- А че ты на меня-то? - спросил Димка.
- Издевались они над Чирком, - объяснил Кирилл и ощутил подозрительное щекотание в горле. Этого еще не хватало! Сейчас-то с чего? Он переглотнул и стал смотреть в окно. Повторил: - Издевались. Деньги выколачивали. Ему надо было Дыбе рубль отдать, а у него не было. А его бы избили. Ну и полез в карман. Хотел рубль выудить, а кошелек положить на место не успел. Потом с перепугу в речку его выкинул, даже не посмотрел, сколько в нем денег. Только рубль взял металлический… Вот и вся история.
Долго было тихо, потом Кубышкин спросил:
- А откуда ты узнал?
- Дыба хвастал рублем. Я догадался. Да Чирок и не отпирался…
- Он сознался, а ты решил скрыть от нас его вину, - подвела итог Ева Петровна. - Интересно почему? Разве товарищи не имеют права все это знать?
- Да не было у него товарищей, - устало сказал Кирилл. - Никто же не заступился за него перед Дыбой. А как обсуждать - сразу товарищи… Вот и сейчас! Никто даже не спросил, сильно ли он заболел.
- Та-ак, - с ноткой удивления произнесла Ева Петровна. - Оставим пока Чиркова. Меня интересует позиция Векшина. Векшин, кажется, хочет сказать, что в отряде нет дружбы, нет коллектива. Так я поняла?
Кирилл кивнул:
- Так. Но я не про это…
- Нет, подожди. Давай разберемся. Какое ты имеешь право делать такие заявления? Какое ты имеешь право чернить отряд, который должен тебе скоро давать рекомендацию в комсомол?..
- Раньше характеристикой пугали, теперь - что в комсомол не примут, - отозвался Кирилл. - Да рано мне в комсомол - только-только тринадцать исполнилось.
- Но ведешь ты себя самоуверенней взрослого!
По интонациям Евы Петровны класс безошибочно угадал, что предстоит долгая речь, и все завозились, поудобнее устраиваясь за столами.
Ромка Водовозов уныло сказал:
- Ну вот. Хуже, чем на продленке…
Ева Петровна сложила на груди руки и оглядела класс.
- Мне начинает казаться, что Векшин был прав: действительно всем все равно. Райский потихоньку играет в шахматы, председатель совета отряда безмолвствует…
- Потому что Векшин все сказал! - неожиданно выпалила Женька и покраснела.
- И тебе нечего ему возразить? - сухо поинтересовалась Ева Петровна.
- Нечего, - негромко, но храбро сказала Женька.
Кирилл посмотрел на нее и тихонько улыбнулся.
Ева Петровна раздраженно зашагала в проходе между столами.
- Можно, конечно, дружить с человеком… с любым. Но зачем при этом плясать под его дудку?
- Я не пляшу. Просто я с ним согласна.
Ева Петровна повернулась к Женьке спиной.
- Может быть, и остальные согласны с Векшиным?.. Райский, убери шахматы! Ты с Векшиным согласен?
Олег встал и поправил очки.
- Векшин, по-моему, не сказал ничего нового. Но в принципе он в чем-то прав…
- В чем именно?
- В том, что наше объединение носит формальный характер…
Раздался смех.
- Не смешно! - вдруг резко сказал Райский. - Могу проще. Пока на нас орут, мы делаем, что велят. А без няньки и кнута ни на что не способны.
- Спасибо, Олег, - скорбно произнесла Ева Петровна. - Вот так и открывается сущность человека.
Райский сел и уткнулся в портативные шахматы.
- Кто хочет высказаться? - спросила Ева Петровна, демонстративно отвернувшись от Райского. - Неужели вам нечего сказать Векшину?
Высказаться захотела Элька Мякишева.
- Бессовестный ты, Векшин! Так говоришь про всех! У нас такая работа за прошлый год! Мы триста писем получили со всей страны, если хочешь знать, потому что у нас работа. У нас друзья во всех республиках и вообще… Мы с болгарскими пионерами переписываемся!
- А Чирок? - сказал Кирилл.
- Что - Чирок?
- Ему что до твоей работы и переписки? Где был отряд, когда Чирка избивали?
- А где был ты? - спросила Ева Петровна. - Ты взял на себя роль судьи. А разве ты уже не в отряде?
Но Кирилл заранее знал, что она это спросит.
- Нет, я тоже виноват, - сказал он. - Но я хоть не оправдываюсь и не кричу, что у нас везде друзья. Друзья во всех республиках, а между собой подружиться не умеем… Или боимся?
- Чего? - спросил Димка Сушко. - Тебя, что ли?
- Дубина ты, - сказал Кирилл. - Не меня, а того, что придется по правде друг за друга отвечать. Защищать друг друга. Не словами, а делом.
- Кулаками, ты хочешь сказать? - холодно спросила Ева Петровна.
- Да, - сказал Кирилл. - Если надо, кулаками.
- И ты всерьез полагаешь, что лучший в школе тимуровский отряд должен опозорить себя драками?
- Ты что, Векшин! - подал голос длинный Климов. - Разве Тимур так делал? Он вызывал Квакина на совет дружины и говорил: «Нехорошо, Миша…»
- И Квакин плакал от стыда, - сказал Кубышкин, но никто сейчас не засмеялся, была нехорошая тишина.
Ева Петровна встала.
- Что ж, - сказала она, глядя не на ребят, а в окно. - Вы задели важную тему. Давайте говорить серьезно и откровенно.
- А маму не вызовут? - спросил Кубышкин.
- Нет… Впрочем, у тебя уже вызвали… Так вот, друзья. Должна сказать вам, что Аркадий Петрович Гайдар, которого мы все любим, был сложной личностью, и не все в его жизни так гладко, как иногда кажется. И в его творчестве. Тимур - тоже фигура непростая. Он не сразу нашел дорогу к сердцам читателей. Да, представьте себе! Многие критики и педагоги сначала встретили его в штыки!
- Разве они - читатели? - спросил Валерка Самойлов.
- Не перебивай, Самойлов, - миролюбиво попросила Ева Петровна. - То, что я говорю, не всегда говорят детям… Впрочем, вы уже не дети, - спохватилась она. - Так вот, встретили Тимура в штыки. Многим была не по вкусу партизанская вольница в его команде. В самом деле: бесконтрольный ребячий коллектив, ни одного взрослого рядом…
- Во жили люди, - вздохнул кто-то за Кириллом.
Ева Петровна снисходительно улыбнулась.
- Я продолжаю. И должна заметить, что в упреках критиков была доля истины. Не все, что делал Тимур, можно одобрить безоговорочно. В конце концов, что хорошего в ночных драках или угоне мотоцикла? Но тимуровское движение оправдало себя, жизнь взяла для него из повести Гайдара не Все, а самое полезное…
- Не жизнь, а классные дамы! - отчетливо произнес Климов.
- Что-о? Ты где находишься, в конце концов?!
- На сборе, - поспешно сказал Климов. - На сборе, Ева Петровна, а не на классном часе.
- И ты полагаешь, что на сборе можно говорить все, что вздумается?
- А разве нет?
- И оскорблять учителей?
- Так я же не про вас, - примирительно сказал Климов. - Я вообще. Вы, наверно, еще сами пионеркой были, когда Гайдар про Тимура написал. Или студенткой.
- Хам ты, Климов, - печально произнесла Ева Петровна, которая родилась через три года после выхода книги о Тимуре.
Климов вздохнул:
- Вот и поговорили серьезно и откровенно.
- И все решили, - вставил Кубышкин.
- Нет, не все! - резко возразила Ева Петровна. - Вернее, ничего. Не разобрались с Векшиным. Не выяснили, что происходит с отрядом. Не решили, как быть с Чирковым!
- Может быть, лучше - как быть с Дыбой? - спросил Кирилл.
- Этот Дыба, как ты выражаешься, не из нашей школы. У него есть своя администрация, дорогой мой. Есть милиция, в конце концов. Комиссия по делам несовершеннолетних.
- Конечно, есть, - сказал Кирилл. - А Дыба тоже есть. Интересно, да? Они есть, и он есть. Никуда не девается. И никуда не денется, пока мы его боимся.
- Потому что у них шайка, - сказали из угла.
- Ну, я и говорю, - усмехнулся Кирилл. - Их же целая шайка. Целая тысяча, да? А у нас, бедненьких, жалкая кучка. Что мы можем? На сборах про подвиги говорить. А человека от шайки защитить - кишка тонка у отряда. У правофлангового…
- Ты что же, всех своих товарищей считаешь трусами? Ты отдаешь отчет своим словам?
- Не знаю… - тихо сказал Кирилл. - При чем здесь слова? Опять слова, слова… А пока мы их говорим, Дыба гривенники шкуляет у пацанов в «Экране». Не верите? Можно пойти посмотреть.
- Посмотреть? - спросил Климов.
- Ну да, посмотреть, - откликнулся Кирилл, ощущая горькое бесстрашие. - Посмотрим, потом побеседуем: «Нехорошо, Дыба, не делай так больше». И он перевоспитается.
В классе засмеялись.
- Ну, так кто со мной? - спросил Кирилл, сам удивляясь такой простой мысли. - Кто? Сеанс в час двадцать. На билеты наскребем. Полюбуемся на Дыбу, заодно кино посмотрим… Ну?
- А какое кино? - спросил Кубышкин.
- Откуда я знаю.
- Ну, все равно, - сказал Кубышкин и поднялся. Класс грохнул. Веснушчатое лицо Кубышкина сделалось пунцовым. Но он пошел к доске и встал рядом с Кириллом.
- Это что за демонстрация! - крикнула Ева Петровна. И непонятно было, кому крикнула: тем, кто гогочет, или Ку-бышкину?
Кирилл и Кубышкин переглянулись.
Смех продолжался.
- Пре-кра-тить! - скомандовала Ева Петровна.
- Разве на пионерском сборе нельзя смеяться? - спросил Климов. Выбрался из-за стола и, шагая, как циркуль, пошел к Кириллу. Спросил: - Гривенник дашь на билет?
Веселье усилилось.
- Дам.
- Смех - лучшая маскировка, - заметил Климов.
- Маскировка для чего?! - крикнула Элька Мякишева.
- Для чего угодно, - сказал Климов. - Для трусости, для подлости… У тебя - еще и для тупости.
- Пре-кра-тить! - опять потребовала Ева Петровна. - Это что за самодеятельность! Я запрещаю вам идти сегодня в кинотеатр!
- Это запрещать нельзя, - серьезно объяснил Кубышкин. - Мы ведь не с уроков уходим. Кино - это наше дело, личное, в «свободное от занятий время».
- Они патруль хотят организовать, - язвительно сообщил Димка Сушко.
- Ага, - сказал Климов. - А что? Бывали у нас и раньше патрули: то зеленые, то голубые…
- А сейчас будет фиолетовый, как фингал под глазом, - пообещал Димка.
- Попробуй только вякнуть своему Дыбе, - сказал Кирилл.
- Векшин, Климов, Быков, в понедельник в школу с родителями, если сегодня посмеете отправиться в кино, - заявила Ева Петровна. - О вашем поведении я сообщу директору.
Климов незаметно вздохнул. Потом сказал:
- Негусто нас…
- Мне все ясно. Черепанова, закрывай сбор, - сказала Ева Петровна.
Женька встала.
- Сбор окончен, - сообщила она и посмотрела на Кирилла. - Подождите, ребята, я с вами.
Вот тут класс притих. Даже Ева Петровна молча смотрела, как Женька идет к доске. Потом тихо и почти обессиленно Ева Петровна произнесла:
- Я сию же минуту… прямо сейчас… позвоню маме.
- Знаю, - грустно отозвалась Женька. Она с тревогой посмотрела на Кирилла, и он улыбнулся ей глазами.
- Черепанова! Ты же девочка, в конце концов! - воскликнула Ева Петровна.
- А что делать, если в классе всего три мальчика?
Тогда, сердито ворча, пошел к доске Самойлов.
Ева Петровна присела у стола и теперь смотрела на группу у доски спокойно. На лице ее словно было написано: «Ну-ну, интересно, что вы еще выкинете…» Но когда громко защелкнул коробочку с шахматами и поднялся Райский, спокойствие ее опять исчезло.
- И ты туда же? Ну уж от тебя-то, Олег, я не ожидала!
- А собственно, почему? - поинтересовался Райский.
- Ты знаешь почему… Кстати, у тебя сегодня турнир во Дворце пионеров. Ты что, не думаешь о чести школы?
- Мне кажется, именно о ней я и думаю, - вежливо сказал Райский.
Ева Петровна поднялась и вышла.
Когда шли к кинотеатру, Климов сказал:
- Если придется стыкнуться, держитесь цепью, локоть к локтю. А ты, Женька, не суйся.
- Видно будет, - сумрачно сказала Женька.
- Может, и нету там никакого Дыбы, - со скрытой надеждой заметил Кубышкин.
- Он говорил, что будет, - сказал Кирилл.
Валерка Самойлов тоже вздохнул, но по-иному: ему было жаль времени.
Олег Райский обнадежил Кубышкина:
- Если сегодня не будет, в следующий раз встретим. - И он деловито поправил очки.
- Сними ты их, - сказал Климов.
- Я тогда ничего не увижу, - растерянно возразил Райский. - Будет затруднительно…
- Собьют, - сказал Климов.
Райский неловко улыбнулся:
- Ну что ж… Дома у меня где-то есть запасные.