Яна сама удивлялась — почему она всё время ходит на каблуках высотой с небоскреб в Нью-Йорке? И это при ее-то образе жизни…
«Старая я уже, — вынесла она приговор, ковыляя в поисках туалета. — Пора переходить на удобные тапочки. Буду так — шарк-шарк… А потом еще и палочка добавится… Эх, прошла бесшабашная жизнь… Красивая и яркая сейчас, я стану сухонькой старушкой со скверным характером. А все потому, что нет любимого человека рядом. Тьфу! О чем я вообще думаю? Что за мысли?»
Яна свернула за угол и, откинув волосы, огляделась в поисках туалета. Ее взгляд упал на мужчину, спешащего мимо нее с опущенными глазами. Поникшие плечи, спортивная походка, острый нос, подбородок с щетиной. У Яны заколотилось сердце, она узнала одного из бандитов, которые были на «Скорой помощи».
«Этого не может быть, — оцепенела Яна. — Этого просто не может быть. Сказали же, что их обоих взяли. Один ранен, второй убит, что ли, при задержании… Наверное, этот мужчина просто похож…»
Но он был настолько похож, что ноги Яны сами пошли за ним. Мужчина поднялся на платформу, она следом. На платформе в своих сумках копошилась какая-то пожилая женщина.
— Сейчас электричка здесь остановится, я доеду на ней до Рыбовецкого? — спросил у нее мужчина.
— Она со всеми остановками пойдет, доедете, — ответила женщина, а Яна попыталась слиться с перилами, потому что четко узнала голос. Сомнения, что этот мужчина только похож на преступника, таяли как лед.
«Как же так? Почему он на свободе? Как он смог уйти? — паниковала Яна под свист подъезжающей электрички. — Что делать? Бежать к Виталию Николаевичу и сообщить эту новость? Он не поверит. Он больше доверяет своим коллегам, которые сообщили об обезвреживании банды. А преступник сольется с толпой, только его и видели. Тем более, что его и не ищут». Мысли бешеным ритмом стучали в голове Яны, когда она запрыгнула в электричку вслед за бандитом.
«Черт! Черт! Черт! Почему он оказался здесь и я его заметила? Как же так?! Сейчас наш поезд… Но если я его упущу и он убьет еще кого-нибудь, я себе этого не прощу. А рожа у него бандитская, и вряд ли он остановится», — пыталась хоть как-то оправдать свой поступок Яна. Она понимала, что нехорошо обошлась с майором, когда пошла в туалет и не вернулась. Ну, ничего, когда Виталий Николаевич все узнает, он ее поймет…
Стоя в тамбуре, Яна осторожно заглянула в вагон. Народу в электричке было много, но несколько свободных мест еще имелось. Вот на одно из них преступник и уселся — в конце вагона и лицом к Яне, словно хотел просматривать весь вагон. Цветкова решила остаться в тамбуре. Она очень нервничала. Яна прекрасно понимала, что если она его узнала, то ничего не мешает и бандиту ее узнать. Тем более что у нее очень яркая, запоминающаяся внешность. А в такой ситуации лучше бы быть серой мышью. Яна думала, что ей делать. Обратиться в полицию? Кто ей поверит… Скорее всего, ее и заберут. Привлечь к нему сейчас внимание? Так вокруг много народа, детей… К тому же у Яны оставался один процент из ста, что она все-таки ошиблась. Цветкова решила проследить за преступником. В это время в тамбур вышел мрачный мужчина и в упор посмотрел на Цветкову.
— Курите?
— Я? Нет…
— Я покурю…
— Курите. Мне-то что? — пожала она плечами.
— Так не разрешают сейчас в электричках и поездах… А куда народу деваться? — Мужчина закурил.
Яна заглянула в вагон, проверить своего подозреваемого.
— Вы чего в вагон не заходите? Там места есть, — сказал мужчина.
— Не много ли вопросов вы задаете?
— Извините… Просто вид у вас встревоженный. Может, чем помочь? — предложил мужчина, у которого с каждой затяжкой улучшалось настроение.
Яна внимательно посмотрела на него.
— А телефон можно? Надо позвонить.
— Конечно. — Мужчина протянул ей мобильник. — И свой номер забейте на всякий случай.
— Не смешно. — Цветкова строго посмотрела на него, сразу давая понять, что ей не до смеха.
Она задумчиво крутила телефон в руках, понимая, что не помнит наизусть телефон Виталия, поэтому позвонить ему и предупредить, что она в электричке преследует преступника, не может. У нее вообще были проблемы с запоминанием цифр. Яна помнила только свой телефон и телефон Аси. Но она прекрасно знала свою подругу. Та в жизни не ответит на незнакомый номер.
И Яна решила позвонить себе, надеясь, что Виталий догадается и возьмет трубку, но, к сожалению, номер оказался занят. Именно в это время Лебедев сам звонил ей.
— Н-да… не получается ничего с телефоном-то, — подумала вслух Яна.
— Неужели у такой красивой женщины нет рыцарей, которым она может позвонить, и они тут же примчатся на помощь? — уточнил мужчина.
— У красивой женщины нет памяти, чтобы запомнить все эти номера и позвать на помощь, — ответила Яна. — Что-то нервничаю я… дайте мне затянуться разок.
— Да пожалуйста!
Яна затянулась и напряглась. В этой нервотрепке она не обратила внимания, что пахнет не совсем никотином.
— Минуточку… А что это такое? Вы что такое курите? Это что — трава?! Тьфу! Мне только этого не хватало!
— Да ладно! Она не вреднее никотина! Во многих странах курят, и ничего…
— Вы с ума сошли? Кумар такой на весь вагон! Сейчас пойдет наряд и вас арестуют.
— А я что? Я — ничего… Всё уже. — И мужчина выкинул окурок между вагонами.
У Яны поплыло изображение перед глазами, но проветрить тамбур было нельзя.
— Не знаете, когда будет остановка Рыбацкое или Рыбовецкое? — спросила она.
— Рыбовецкое… Минут через двадцать, — ответил мужчина. — А вы до него едете?
— Думаю, что да, — кивнула Яна, внимательно рассматривая одежду мужчины и вспоминая, сколько денег затерялось у нее в кармане юбки.
— А сколько стоит этот пиджачок?
— Какой? Этот? Да он нисколько не стоит, — пожал он плечами. — Я в этой рванине на дачу обычно езжу…
— А кепочка? — продолжала допытываться Яна, словно находилась в бутике.
— Да и кепочка из этой же серии. Можно выкинуть, а можно на дачу отвезти, — смутился мужчина. — Если бы я знал, что встречу вас в электричке, конечно, приоделся бы получше. Правильно говорят: всегда надо быть готовым ко встрече с судьбой.
— Сильно сказано, только я вряд ли ваша судьба, — ответила Цветкова, понимая, что вся пропиталась парами наркотической травы. Этот сладкий запах просто одурманивал. — Я не просто так интересуюсь. Можно я вам дам две тысячи рублей, а вы мне пиджак и кепку? — попросила Яна. — Вы же спросили, чем можете помочь? Вот этим и можете.
Мужчина растерялся.
— Да не надо мне никаких денег за это рванье. Просто… Вам прямо сейчас они нужны? Или подождать можете? Я придумал! Поехали ко мне на дачу! Я вас чаем с вареньем угощу и одежду отдам. Да там у меня много чего есть. Подберете себе еще что-нибудь.
— Ага! Схитрил! Некогда мне чаевничать! Здесь и сейчас! Отдадите пиджак? — снова включила строгость Цветкова.
— Музыку включить? — засмеялся мужчина и принялся медленно стягивать пиджак.
Яна возвела глаза к потолку тамбура, цокая языком.
В этот момент объявили остановку. Первачево. Яна скользнула взглядом по вагону и похолодела. Преследуемого бандита в вагоне не наблюдалось. Зато его серая кофта мелькнула в следующем тамбуре.
«Вышел покурить или выходит?» — в панике подумала Яна, хватая протянутый ей пиджак, и, как только открылись двери, выглянула на перрон.
Бандит действительно быстро шел по перрону.
— Черт! — выдохнула Яна и выскочила из вагона.
— Эй! Ты куда? Это еще не твоя станция! — донеслось ей вслед, но у Яны не было времени даже попрощаться.
Она поспешила по перрону, на ходу накидывая большой, несуразный пиджак. Хорошо еще, что из электрички вышли несколько человек, а не они с преступником вдвоем. Яна зацепила взглядом его сутулую фигуру и старалась держаться чуть поодаль между ним и еще парой старушек. Шел он медленно, словно что-то обдумывал, хотя из вагона выскочил резво.
— Покупай цветочки, на кладбище дороже будут! — обратился кто-то к Яне, и она вздрогнула.
Женщина средних лет держала в руках яркие искусственные цветы.
— Кладбище? Какое кладбище?! — не поняла Яна.
— Так здесь кладбище большое, из Москвы сюда приезжают, — пояснила женщина. — А вы разве не на кладбище?
— Да, туда, — мотнула головой Яна и приобрела букетик, чтобы не выделяться на общем фоне.
Бандит за это время успел уйти на безопасное для слежки расстояние, и Яна спокойно пошла следом, прикрываясь искусственными цветами. В конце платформы Яна увидела тропинку, ведущую в низину, а оттуда к лесу. Справа, среди высоких елей и сосен, мелькали ограды, кресты и памятники, тянущиеся вдоль железнодорожных путей, пока было видно глазу.
«Кладбище на несколько километров, что ли, тянется?» — подумала Цветкова, спустившись на высоченных каблуках по ступенькам с перрона и сразу увязнув в рыхлой земле. Тут она поняла, что идти ей будет нелегко. Бандит уже здорово оторвался и направлялся явно к кладбищу. Если он там скроется, найти его будет нелегко. Яна прибавила шаг, прижатые к груди искусственные цветы неприятно кололи нежную кожу. В голову лезли всякие неприятные мысли. Например, что бы сейчас сказала Ася?
«Где ты должна быть, подруга моя бедовая? Правильно! Ехать в комфортном купе ко мне на встречу, на юга! И что же ты делаешь на самом деле? А? Почему молчишь? Позволь мне ответить за тебя. Ты в одиночку ведешь преследование опасного бандита. Так? В старом мужском пиджаке, в котором, как ты думаешь, тебя никто не узнает. Странные мысли… И ничего тебя не напрягает? Ты вышла на незнакомой станции и идешь вслед за преступником. Ой, уже и цветочки себе искусственные на могилку прикупила. Как мило».
Яна тряхнула головой, отбрасывая эти мысли. Солнце садилось, и как-то сразу стало темнее. Увязая каблуками в земле, Цветкова поспешила за бандитом. Она всматривалась в его сутулую фигуру до рези в глазах, чтобы не упустить. Преступник шел по тропинке в сторону кладбища. Сердце Яны бешено стучало.
На кладбище было прохладно и стоял специфический запах, словно и земля, и деревья понимали свое предназначение или, скорее всего, были просто перекормлены биологическим материалом и политы литрами человеческих слез. На кладбищах даже тишина была другого свойства, словно она знала что-то, что не знали мы, словно она опускала голову перед дорогой в вечность тысяч своих сыновей и дочерей.
Яна поняла, что никого не видит и не слышит. Идти по тропинке просто так тоже не получалось. Она то и дело натыкалась взглядом на фотографии умерших людей. И так как фотографии для вечной памяти всегда подбирались лучшие, часто много моложе и в счастливые моменты жизни, то на Яну смотрели не настороженно и зло, а очень даже приветливо и дружелюбно, словно находились не на кладбище, а на аллее славы.
«Никогда не думала об этом, но надо будет попросить, чтобы, когда похоронят меня, поставили бы один крест без фотографии. Ни к чему она здесь», — подумала Цветкова. Пройдя еще метров сто вглубь, Яна запаниковала, что упустила бандита из вида, что, возможно, он ушел по любой из расходящихся дорожек. Внезапно за ее спиной хрустнула ветка, но голову повернуть она не успела. Это движение ей преградила холодная и острая сталь металла, приставленная к ее горлу, и грубый захват.
— Что же ты за тварь такая… — прошептал ей на ухо хриплый мужской голос. — Не могу поверить своим глазам. Просто насмешка какая-то. Стоять, не двигаться! Твоя длинная худенькая шейка словно зефир. Проткнуть ее — ничего не стоит. Поняла?
— Да… — кивнула Цветкова, поняв, что она дура дурой.
— Вот и славно! Хотя здесь такое место, что кричи не кричи… Но на всякий случай молчи… Не люблю я бабский визг. Что же ты такая идиотка? Такая приметная лахудра. Не в добрый час ты нам встретилась тогда со своим болезным хахалем. Замочили бы его, да и дело с концом. Но нет! Ты нас нашла. Да и этот умирающий оказался не простым типом, ранили кореша, смотались с деньгами… Фарт! Я понял, что свою шкуру спасать надо, не до денег уже, хоть и обидно было до чертиков! Знал, что вы донесете о нас в полицию. Поэтому добил своего напарника и пришил еще одного бездомного пьяницу, живущего в лесу в шалаше, и одел его в свою одежду. И все же прокатило! Меня никто не искал и не стал бы искать. Мне оставалось только просто уехать. Но когда увидел, как ты садишься в электричку, как пасешь меня в вагоне, глазам не поверил. Не твое это дело — слежка, — усмехнулся он. — Хотя эта информация тебе уже не пригодится. Я же понял, что ты как жвачка, которая налипла на подошву ботинка и сама уже не отстанешь. Конечно же, я сошел раньше, я не доехал до своей станции. Мне надо было избавиться от тебя. И зная, что здесь большое кладбище, я и не представлял себе лучшего места для того, чтобы зарыть тебя здесь. Выскочка, выбирай себе могилу, где хочешь быть упокоенной? С мальчиком, с девочкой? Ну же! У меня нет времени! — Нож стал давить на шею сильнее.
Яна от страха перестала дышать. Она прекрасно понимала, что сама загнала себя в эту смертельную ловушку, и пенять было не на кого. Единственным положительным моментом было то, что теперь она точно знала, что не ошиблась. Этот зверь только что рассказал, как смог уйти от наказания. Жаль, конечно, что никто больше этот захватывающий рассказ не услышит. Яна зажмурилась. Раздался глухой удар, и тело, пребывающее с ней в непосредственном контакте, вздрогнуло, нож больно поцарапал шею, и Цветкова чуть не упала.
— Господи! — выдохнула Яна, хватаясь за шею и поворачиваясь.
Бандит лежал ничком на земле, а над ним стоял мужчина из электрички. В руках он сжимал вырванный из какой-то старой могилы железный крест, с которого капала кровь.
— Вот и всё! — сказал он. — Я себя чувствую прямо крестителем…
— Вы как здесь оказались? — Яна не знала, плакать ей или смеяться.
— Так это… пиджак стало жалко… Да шучу я, шучу! Вы так резко из электрички выскочили… Ну и я за вами. Как-то само собой получилось. Я догадался, что вы во что-то вляпались, и заметил, что вы следили за парнем не самой располагающей наружности. Ну и подумал — а вдруг пригожусь? И вот ведь… пригодился.
— Вы мне жизнь спасли! — с благодарностью посмотрела на него Яна. — А я даже имени вашего не знаю…
— Так Василий я…
— А меня Яна зовут, вот и познакомились!
— Сейчас не до сантиментов, мы эту тварь обезвредить должны. — Василий вытащил ремень из брюк, присел на корточки и со знанием дела связал бандиту руки за спиной. — Сильно я его… Может, и не очухается. Да не велика потеря! — сплюнул он.
— А что дальше делать будем? — спросила Яна.
— Вот ведь женская логика! Это же вы за ним следили! Если бы догнали, что бы стали делать? Не подумали? Положились на авось? Вот вы, бабы, такие и есть… Бандюга тут такую пламенную речь толкал, что я смог подойти бесшумно. Он вошел в раж, понимал, что здесь его никто не увидит и не услышит. Ну, оно и понятно! Меня здесь не должно было быть.
— Эту сволочь в полицию сдать надо. Я опознала его, он преступник, совершил несколько убийств, — сказала Яна.
— Ну так… сдавайте. Я вам подкину телефончик моего знакомого мента. Правильный мужик. Он один раз вытащил меня из передряги, я был не виноват, а попался бы другой следователь, так закрыли бы надолго. Позвоните ему и все расскажите.
— А вы?
— Не… мне нельзя. Вы что? У меня марихуаны полные карманы… Так что пока! — Василий снова взял крест. — Это средство самозащиты. Скажете, что помог бомж какой-то и убежал, а Феде, ну, чей номер я вам дал, намекните, что это был я, Вася Киселев. Он все поймет.
— Неужели так и расстанемся? — вздохнула Цветкова.
— А вы что, еще кого-то в гости ждете? Нет уж, увольте… мне пора.
— Ну, как-то… — Если честно, Яна боялась остаться одна.
— Я когда вас увидел, подумал — какая красивая. Вот бы познакомиться. Ну и сразу догадался, что моя помощь может понадобиться. Даже мысль мелькнула — вот помогу вам и из благодарности вы со мной познакомитесь. А потом пыл как-то угас.
— Чего так? — растерялась Яна.
— Бедовая вы какая-то. У меня на людей глаз-алмаз, так вот, вас я не потяну… Вам нужен самый смелый мужчина в мире. Не повстречали еще такого? — усмехнулся Василий.
— Повстречала, но, боюсь, что он не мой, — вздохнула Яна. — А вообще, вы правы, все мужчины страдали из-за меня.
— Оно и понятно! — со знанием дела кивнул Василий, закуривая самокрутку. — Я же говорю, вижу людей насквозь. А мне приключений уже хватило, у меня живого места на теле нет, ни одной целой косточки, так что… — Он выбросил окурок, и тот, очертив огоньком золотую дугу, снова погрузил Яну в аромат сладкого дурмана. — Звоните Феде, а я пошел.
— А как я позвоню? У меня и телефона-то нет, — вдруг всполошилась Яна.
— Ну, я же говорю, бедовая вы. Ладно, сам позвоню и все расскажу, но потом сразу уйду.
— Только скажите вашему знакомому, что это не я бандита пристукнула… Ой, он шевелится! — воскликнула Яна.
— Говорю же тебе — живой! Такие твари и на том свете не нужны, засорили своими гнилыми душонками проход в рай, толпятся там, канючат.
— А вы еще и философ? — спросила Яна.
— Да кем только не приходится быть, — кивнул Василий. — Кстати, а кепка моя вам все еще нужна?
— Нет-нет… И пиджак уже не нужен! — Цветкова дернула плечом, словно намеревалась скинуть пиджак.
— Оставьте! Скоро ночь, а ночи здесь прохладные, особенно на кладбищах, мертвецы землю не согревают. Если что, ляжете на нее, чтобы не на земле валяться.
— А я лежать и не собираюсь! Вы скажите своему знакомому, чтобы он быстрее приехал, мне к одному человеку надо. Бросила я его, так спонтанно получилось.
— А в жизни вообще все спонтанно, — начал было философствовать Василий, но его прервал бандит:
— Слышь, кореш, отпусти! Баба эта чумная! А я тебе заплачу.
— Смотри-ка, разговорился. Мало я тебя огрел, надо было покрепче приложить. Нашел кореша, — усмехнулся Василий.
— Не сдавайте меня ментам! Мне же пожизненное светит, — сплюнул бандит. — А я хорошо заплачу.
— Интересный ты кент… И сколько же стоит твоя жизнь? — спросил Василий.
— Зачем вы с ним вообще разговариваете? — возмутилась Яна. — Вызывайте полицию!
— Нет! — взвыл бандит. — Ну сдашь ты меня им, и что? Медаль получишь? Я тебя, твоих детей и внуков обеспечить могу!
— Интересно, — улыбнулся Василий. — И что же ты можешь предложить?
— У меня много чего есть. Мы с корешами наворовали и ювелирку, и деньги! А главное, никто тебя не хватится! Корешей-то уже нет, а я, сам понимаешь, молчать буду, — брызгал слюной преступник.
— Прямо несметные богатства… И где же они хранятся? Не иначе как в Эрмитаже.
— Схрон у нас. Поселок Рыбовецкое, дом двенадцать, в подвале. Я туда и ехал, чтобы забрать все и пуститься в бега. Не губи! Правду говорю. Там целое состояние.
Яна слушала этот разговор и не понимала, что вообще происходит?
Выйдя из задумчивости, Василий поднял железный крест и что есть силы воткнул его в распростертое тело бандита. Тот крикнул:
— Ты что?! Нет! Не надо!
Но почти сразу заткнулся. Раздался очень неприятный звук — звук булькающей крови.
Яна сжалась в комок.
— Что вы сделали? Вы же убийца!
— Это он убийца! А нам выпал шанс заполучить богатства и жить припеваючи. Никто на них претендовать не будет, если погиб последний из преступников.
— Но это кровавые деньги! Вы из-за них его и убили! — Яна попятилась от Василия.
— Что с вами? Если бы не я, этот человек убил бы вас. Вы кого жалеете?
Яна отвернулась и побежала, Василий ринулся за ней.
— Эй… Куда вы?! Я ничего вам не сделаю! Подождите!
Но Цветкова неслась, словно горная лань — легкая и быстрая. Вперед ее гнал животный страх за свою жизнь. Только что на ее глазах убили человека, кем бы он ни был. А этот Василий с улыбочкой вызывал у Яны еще больший ужас, потому что стало понятно, что он неадекватный. Яна неслась так, что ветер свистел в ушах, и вскоре она уже не слышала ни топота ног за спиной, ни голоса Василия. Цветкова весьма ловко лавировала между могилами, пока боль и темнота не настигли ее.
Яна знала, что беззаветно любить — это тяжкий груз на сердце. Но чтобы было так тяжело, она даже не предполагала. На грудь давила такая тяжесть, что Цветкова не могла дышать до боли в ребрах. В глазах был песок, он же хрустел на зубах. Было холодно и болело все тело. Яна открыла глаза и испугалась, что ослепла. Она ничего не видела. А попытавшись пошевелиться, поняла, что и двигаться не может. Последнее, что помнила Яна, как она бежала по кладбищу, а потом… провал.
«Этот псих меня убил. Точно! Догнал и убил, — подумала Цветкова. — Почему же тогда я могу размышлять? Мозг живет после смерти? Нет! Он меня закопал. Живьем… Я видела такое в фильмах и теперь буду долго мучиться, пока не умру. Я в гробу…»
От ужаса Яна покрылась липким потом, но решила, что без боя сдаваться нельзя, надо хоть немного побороться. Она попыталась сдвинуть крышку, но у нее ничего не получалось.
«Что же это за гроб такой? Прямо саркофаг какой-то. И почему в этом гробу так тесно? Ну, должно же быть хоть какое-то пространство! И, кстати, почему гроб не деревянный, а каменный? Нет, камень ногтями не сточить», — с отчаянием думала Яна, чувствуя дикую головную боль.
Внезапно в лицо дунул ветерок, и земля полетела в разные стороны. Показался небольшой просвет.
Думать, откуда под землей ветер, Цветковой было некогда.
— Я вижу! — возликовала она.
Но ее радость была преждевременной, так как выбраться без посторонней помощи Яна не могла. И что с того, что она умрет не от удушья, а от голода? Выбор тот еще… Звать на помощь? Кого? Также Яна боялась, что ее услышит Василий. Кстати, где он? И сколько прошло времени. «Скоро у меня откажут ноги от сдавливания сосудов и нервов. В медицине это называется краш-синдром, но кому это интересно…» — предавалась она горьким размышлениям.
Яна постаралась больше не дергаться выровняла дыхание, закрыла саднящие от боли глаза и сплюнула вездесущий песок.
«Что я могу? — попыталась трезво рассудить Цветкова. — Судя по всему, меня придавило могильным памятником. Сделал это Василий или кто еще — не важно. Факт остается фактом. Повреждены ли у меня кости и органы — неизвестно, но то, что долго я не протяну, это точно. На что я могу рассчитывать? Только на чью-то помощь. Каков шанс, что сюда кто-то придет? Небольшой. Кладбище огромное, и убежала я достаточно далеко».
Яна закашлялась и снова запаниковала. Чтобы хоть как-то прийти в себя, она решила подумать о чем-то, что ее больше всего успокаивает. В памяти сразу всплыло обаятельное лицо с теплым взглядом темных глаз и самой обаятельной улыбкой на свете.
Накануне Вера Ивановна Капустина увидела очень нехороший сон про своего усопшего мужа Егора Павловича. Мол, плохо ему, мучается, зовет ее, ругается. Вера Ивановна поделилась сном со своей подругой Любой. Та сразу же сказала, чтобы она сходила в церковь и поставила свечку за упокой.
— Верное средство! Душа, знать, мается. Еще бы! Сколько он тебе зла причинил! Какой кобель был!
— Люба, не надо… Про мертвых-то плохо нельзя говорить.
— Кому нельзя? Ты с ним мучилась, а я со стороны это все наблюдала. Да и что я лишнего сказала? Это же правда! Он ни одной юбки не пропускал! Кто только не перебывал у вас в квартире, стоило тебе выйти за порог. Ты с двумя детьми нянчилась, работала, а Егор только за бабами бегал. И помер-то он как! — закатила глаза Люба.
— Только не начинай! — охнула Вера Ивановна.
— Нет уж, дорогая! Ты меня вытащила из дома на ночь глядя, чтобы одной не идти на кладбище, и я имею право ворчать столько, сколько нужно. Вспомни, как ты прибежала ко мне тогда — растерянная и трясущаяся, вся в соплях и слезах: «Люба, что мне делать?! Помоги! Мне позвонила какая-то незнакомая женщина и сказала, чтобы я забирала Егора из ее квартиры». Конечно, у тебя возникли вопросы: что Егор делает у нее в квартире и кто она такая? А женщина, абсолютно не стесняясь, сообщила, что она его любовница. Бинго! Что ты отводишь глаза? А… понимаю, ты всегда знала, что у твоего благоверного есть любовница, просто впервые тебе позвонили и сообщили об этом открыто. Но еще более неожиданным оказалось то, что твой Егорка не в командировке, как он тебе сказал, а в гостях у какой-то бабы. И в данный момент лежит у нее в постели. В чем интрига? Не делай вид, что не помнишь! А интрига в том, что муженек-то твой так старался на этой бабе, что богу душу отдал. Класс! Ты впала в ступор и не знала, как реагировать, сказала — забирай его! Но потом у тебя наконец-то включились мозги, ты вспомнила про свою гордость, возмутилась: мол, на ком умер, тот и хоронит! За эти слова я поставила бы тебе памятник, но нет. Любовница заявила, что чей муж, та и хоронит. Ну, правильно! Официально ведь ты супруга. Будь я на твоем месте, плюнула бы на этого развратника, а ты не смогла. Похоронила честь по чести.
— У меня от Егора двое детей! Я что, должна была выкинуть их отца в мусорный контейнер? — возмутилась Вера Ивановна.
— Да ты и после смерти продолжаешь переживать за него!
Сейчас могилу проверим, сорняки выполем… — вздохнула Вера Ивановна. — Да и успокоится его душа, а там и я успокоюсь, — проговорила она. — Вдвоем не страшно, да и рассиживаться я на кладбище не собираюсь. Вот уже и дошли. Ой…
— Что случилось? — спросила Любовь.
— Так что-то не нахожу я могилу мужа, — совсем растерялась Вера Ивановна. — Вот тут же памятник всегда виден был. Неужели кто-то украл?! Он из мрамора был. Коллеги Егора сбросились.
— Так вон какой-то памятник валяется… Белый! — указала Люба.
— Точно, он! Почему же он упал? Плохо поставили, черти… А еще такие деньги взяли! — захлопотала Вера Ивановна. — Говорю же, ничего просто так не бывает. Сон в руку! Придавило плитой моего Егорочку!
Внезапно до женщин донесся человеческий стон. Подруги встали как вкопанные, Вере Ивановне даже показалось, что у нее волосы на голове зашевелились. Стон повторился, затем кто произнес:
— Есть тут кто? Вытащите меня!
Люба подумала о том, что изначально плохая была идея идти поздно вечером на кладбище.
— Ты тоже это слышишь? — спросила она, не узнавая своего голоса.
— Да… — кивнула побледневшая Вера.
И обе, как по команде, с диким криком «А-а-а! Помогите!» побежали прочь.
Уже на выходе из кладбища они наткнулись на пожилого мужчину в неряшливой одежде и слегка опухшим лицом.
— Чего вы орете? — спросил он. — Так всех мертвяков перепугаете!
— Там, там… Там кто-то говорит из могилы, — сбивчиво ответила запыхавшаяся Вера Ивановна.
— Прямо так и говорит? — прищурился мужчина, очень внимательно разглядывая подруг. — Вроде не молодые уже, а такими вещами занимаетесь.
— К-какими вещами? Там кто-то орет из-под земли жутким голосом, — поддержала подругу Люба.
— Еще интереснее. И где же это?
— А вам зачем? Я туда не вернусь! — быстро ответила Вера Ивановна. — И вообще, я не помню где.
— Не помнишь, где твой Егор похоронен? — удивилась Люба.
— Ах, ну да! Место помню! — кивнула дрожащая Вера Ивановна.
— Я сторож на этом кладбище и все должен знать. От вас ничего не требуется, только покажите место. А вдруг это бандюги зарыли человека с целью наказать? — предположил мужик.
— А что, такое может быть? — испугалась Вера Ивановна.
— Бывало уже пару раз…
— Хорошо, пойдемте. Мы вас проводим, но участвовать ни в чем не будем. — Люба взяла подругу под руку, и они снова двинулись в глубь кладбища, на сей раз вместе со сторожем. Правда, Вера Ивановна с трудом представляла, чтобы этот пожилой мужчина со стойким запахом перегара мог спасти их от зомби. Но и жить потом с камнем на шее, что не помогли живому человеку, тоже не хотелось.
— Вон там мой Егор похоронен, — указала дрожащей рукой Вера Ивановна, давая понять, что дальше не пойдет. — Оттуда же и голос звучал. Кстати, плохо вы за кладбищем следите, у моего Егора памятник упал. Месяц назад ставила…
— Разберемся! Только не слышу я никаких голосов. Кто тут кричал? Эй! Есть кто-нибудь?!
— Помогите! Я здесь! — раздался охрипший, приглушенный голос, как будто и правда из-под земли.
— Матерь Божья, и правда кричат! — перекрестился сторож и поспешил на голос.
Подруги хоть и старались держаться поодаль, но из любопытства двинулись за сторожем.
— Ты кричи, болезный, кричи! Где ты? — спрашивал тот.
— Я здесь! Не оставляйте меня, я застряла и не могу вылезти! — отвечала Яна.
Сторож нервно хихикнул.
— По ходу, из-под этого памятника и звучит голос. Так это еще и женщина…
— Женщина! Я женщина! Я замерзла, и у меня голос осип, — подтвердила Цветкова.
Люба толкнула Веру Ивановну в бок.
— Ты смотри, что делается! Твой и на том свете не успокаивается.
Сторож, оценив ситуацию, попытался приподнять памятник.
— Какой же тяжелый, черт! Помогите мне!
— Мы на совесть ставили! Из цельного куска мрамора, — ответила ему Вера Ивановна. — Я на отце своих детей не экономлю!
— Помогите, говорю! — напрягся сторож.
— А вдруг там зомби?!
— Да какой зомби?! Реальная баба!
Втроем они не до конца, но всё же сдвинули плиту. Из-под нее выползла лохматая, вся в земле Яна. Ее трясло, ноги и руки не слушались.
— Я думала, мне конец. Спасибо большое! — прохрипела Цветкова и выплюнула землю. Подруги и сторож замерли от ужаса. Первой пришла в себя Вера Ивановна.
— Ты его любовница! Точно! Пришла его навестить! Зараза! — как мантру проговорила она и кинулась на Яну, пытаясь отдубасить ее по полной.
— Уберите от меня эту сумасшедшую! — закричала Цветкова, не имея сил даже сопротивляться.
Сторож и Люба с трудом оттащили от Цветковой разъяренную жену покойного.
— Совсем совесть потеряла! — вопила вдова.
— Да что я сделала? Чья любовница?
— Моего Егора! — не унималась Вера Ивановна.
— Не знаю я никакого Егора! Он подтвердит, — фыркнула Яна, действительно не понимая, за что на нее так набросились.
— Егор уже ничего не сможет подтвердить. Он покоится в этой могиле. А ты и сюда к нему лезешь! Что, пришла поплакать? А Бог тебя наказал.
— Я знать не знаю, кто здесь захоронен! Я убегала от маньяка, который хотел меня убить, и, видимо, оступилась, упала, стукнулась о памятник, а потом меня этим памятником и придавило. А больше я ничего не помню, — пояснила Цветкова.
Вдова еще долго не верила, что Яна говорит правду, но потом успокоилась. Женщины познакомились.
— Получается, что мой Егор тебя спас, — даже улыбнулась Вера Ивановна.
— Это потому, что у него памятник весит не тонну, а иначе меня бы расплющило, как жестяную банку, — заметила Яна.
— Все-таки плохо установили памятник, паразиты, вот он и упал, — ответила вдова. — Хорошо еще, что мне дурной сон приснился и мы с подругой именно сегодня решили заглянуть к Егору и проверить все.
— Твой Егор любил женщин и помогает им и после смерти, — сказала Люба.
— Аминь! — заключил сторож. — Обещаю, что памятник вашему Егору мы подправим. А теперь пойдемте уже отсюда.
— Мне бы в полицию, — пискнула Яна.
— Зачем? — не понял сторож.
— Вы меня не слышали, что ли? За мной маньяк гнался, он меня убить хотел!
— Ну не убил же, — здраво рассудил сторож. — Чего зря людей дергать?
— Меня не убил, а другого человека прикончил. Правда, тот тоже был преступником, — Яна отвела глаза в сторону, понимая, как неоднозначно звучат ее слова, — но все равно…
— Да и бог с ней, с этой бандитской разборкой! — махнул рукой сторож.
— А труп что, так и будет валяться? — спросила Яна.
— Какой труп? — с дрожью в голосе спросила вдова. — Тут кругом трупы. Это же кладбище!
— А я согласна со сторожем, пора покидать это унылое место! — высказала свое мнение Люба.
— Так все трупы в земле, то есть захороненные. А этот бесхозным валяться будет? — не унималась Цветкова.
— Ты хочешь сказать, что кто-то убил другого человека, а потом погнался за тобой? — наконец-таки сформулировал свою мысль сторож. — И все это в мое дежурство, твою же мать! Сможешь показать место, где произошла разборка? — спросил он.
— Не уверена. Я долго бежала от этого места, да еще в таком состоянии. Но если мы вернемся к входу на кладбище, я попробую сориентироваться, — не очень уверенно произнесла Яна.
— Пошли, и ты мне подробно все расскажешь, — сказал сторож.
— А можно мы пойдем домой? — подала голос Вера Ивановна. — Мы-то при чем? Вы пообещали навести на могиле порядок. С трудом, но я поверила, что эта женщина не знает моего Егора. А кто кого убил, нас не интересует.
— Конечно! Вы можете идти. А мы попытаемся найти тело, если этой дамочке не привиделось после такого потрясения, — согласился сторож.
Трясущиеся подруги быстрым шагом направились к выходу.
— Правильно говорят, баба на борту — к беде, — сказал сторож. — Хоть от двух визжащих особ избавился.
— К беде — это на борту корабля, — поправила его Яна.
— Да и по жизни! — возразил сторож. — Все от вас, от баб! Тьфу! Сами вляпываетесь во что-то, а потом визжите и бежите к нам, мужикам: что делать?
— То есть личная жизнь у вас не удалась, — поняла Яна.
— Не удалась, не удалась, — уже более миролюбиво ответил сторож. — Женат сорок лет, три дочки, пять внучек, одна правнучка. Не удалась!
— Понятно, — улыбнулась Цветкова.
Ей стало казаться, что она попала в какой-то «день сурка».
— Это кладбище — какое-то заколдованное место! Меня только что вытащили из могилы, а я, вместо того чтобы бежать отсюда, по доброй воле прохаживаюсь тут, среди могил, — говорила о своем, о наболевшем Яна. — И это вместо горячей ванны и крепкого кофе.
— А что тебя связывает с этими бандитами? Почему тебя хотели тоже убить? Вы из одной банды? — поинтересовался сторож.
— Какая банда?! Стечение обстоятельств!
И Яна рассказала ему, как все случилось.
— Выходит, хороший человек стал плохим, узнав о богатстве, и просто убрал свидетеля, чтобы все досталось ему, — понял сторож.
— Думаю, что в одну секунду хороший человек не становится плохим. Значит, он и раньше был с червоточинкой.
— Или жизнь нас такими делает, — вздохнул сторож.
— Смотрите, свежевыкопанная могила, — указала Яна. — А где-то здесь и остался лежать преступник.
— Так, значит, его зарыли… Господи, неужели это правда и все-таки придется вызывать полицию?
— А я вам что говорила, — с укоризной посмотрела на него Цветкова. — Звоните в полицию…
— А где спрятан клад? — внезапно спросил сторож.
— Не факт, что он существует. Может, бандит пытался таким образом тянуть время и сохранить себе жизнь, — ответила Яна.
— Это понятно. Но ты адресок-то повтори. — Сторож повернулся к Яне лицом и внимательно посмотрел ей в глаза.
Яне показалось, что пространство вокруг нее стало сужаться, словно она находится в мультипликационном фильме.
— Зачем вам это знать?
— Хочу проверить, помнишь ли ты? — спросил сторож, медленно двигаясь на Цветкову.
Яна чисто интуитивно попятилась.
— А если забыла? — прошептала она.
— Так придется вспомнить, — каким-то странным голосом заговорил сторож.
— Не может быть… — выдохнула Яна. — Точно «день сурка»! Вы что задумали?
— Очень многие живут бедно, мыкаются, страдают… А такой шанс выпадает один раз в жизни, — ответил сторож и полез в карман.
— Что вы хотите сделать? Вы же не убийца! Опомнитесь! Вы что? — растерялась Цветкова.
— Я еще не знаю, что с тобой сделаю, но уверен в том, что про бандитский схрон должен знать только я, а там разберемся.
— Ничего ты не узнаешь, старый козел! — произнес кто-то за спиной сторожа.
Сторож получил крепкий удар по голове, квакнул и упал ничком. Яна оцепенела и перевела взгляд на лопату в руках женщины.
— Люба?
— Я.
— И я здесь, — пискнула из-за ее плеча Вера Ивановна, которая ранее от ревности к покойному мужу чуть все волосы Цветковой не выдрала. — Решили не оставлять тебя одну с ним на кладбище. Предчувствие было нехорошее.
— Хоть вы-то меня не грохнете? А то у меня такое ощущение, что выстраивается целая очередь из желающих меня убрать, — пожаловалась Яна.
— Нет, мы точно никого убивать не будем, даже за все сокровища мира.
— Тогда надо вызвать полицию, — робко предложила Яна, боясь, что сторож очнется и набросится на них.
— Звони своему бывшему, — посмотрела на подругу вдова. — Иначе нас всех тут заметут. История мутная.
— А кто у нас бывший? — спросила Яна, заметив, как сторож пошевелил рукой, и на всякий случай придавила ее каблуком.
— Подполковник полиции, — ответила Люба. — Правда, когда я с ним разводилась, он был всего лишь капитаном.