Из первой половины Евангелия от Марка ясно, что удивительные учения и чудеса привлекали к Иисусу толпы. Казалось бы, вокруг него должен сплотиться весь еврейский народ: признать в нем грядущего Мессию и возвести его на трон. Но чего нет, того нет. И даже наоборот: несмотря на поразительные слова и дела Иисуса, никто не понимает, кто он.

Неспособность понять Иисуса красной линией проходит через все марковское повествование. Родственники хотят увести его от людей, ибо считают, что он сошел с ума (Мк 3:20–21).³⁰ Односельчане не верят, что он говорит и совершает такие дела: разве он не местный житель, плотник из известной семьи? Они отвергают и его, и его учение (Мк 6:1–6). Еврейские вожди выдвигают свою версию относительно его чудес: он кощунник против Бога и получил силу от дьявола (Мк 2:7; 3:22).

И это еще не самое поразительное. Всем, кто привык к воспоминаниям об Иисусе, отраженным в других евангелиях, странно читать, что даже ученики Иисуса не понимают его. Он довольно рано избирает Двенадцать (Мк 3:13–19) и дает им особые приватные наставления (Мк 4:10–20). Но не в коня корм. Когда он усмиряет бурю словом, они недоумевают: «Кто же сей?» (Мк 4:41). Когда он идет по воде, «они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились… потому что сердце их было окаменено» (Мк 6:51–52). Когда он насыщает огромную толпу несколькими кусками хлеба и рыбы – да еще два раза – он сам дивится их непониманию (Мк 8:21).

Любопытно, кто понимает идентичность Иисуса в первой половине Евангелия от Марка. Разумеется, о мессианстве Иисуса известно Богу, коль скоро он называет Иисуса сыном при крещении (Мк 1:9–11). Это известно самому Иисусу (от Бога). Это известно бесам, но Иисус повелевает им молчать (Мк 3:11). А в остальном знанием обладают лишь два человека: евангелист Марк, да еще вы, читатель. Остальные и понятия не имеют.

И этого мало. Иисус хочет оставить свое мессианство в тайне. Он затыкает рот бесам (Мк 3:11; ср. 1:34); он просит исцеленных им людей никому не рассказывать (Мк 1:44); даже чудеса иногда совершает приватно (Мк 5:40). Когда ученики видят откровение его славы, он запрещает разглашать его (Мк 9:9). Когда кто-то начинает постигать его миссию, он опять же заповедует молчать (Мк 8:30).

Но мало-помалу до учеников доходит, хотя и с большим скрипом, что Иисус – Мессия. Их растущее, но зыбкое понимание символически отражено евангелистом в одном из ключевых чудес, которое содержится в середине Евангелия (Мк 8:22–26). К Иисусу приводят слепого. Иисус плюет на его глаза, возлагает на него руки и спрашивает, видит ли он что. Тот отвечает: «Вижу проходящих людей, как деревья». Иисус снова возлагает руки на его глаза и затем велит взглянуть. Больной исцеляется и теперь видит ясно.

Из контекста видно, что рассказ имеет символическое значение, описывая людей, которые поначалу не видят, но постепенно прозревают. В следующем же эпизоде Иисус спрашивает учеников, кем считают его люди. Ученики отвечают, что есть разные версии: воскресший Иоанн Креститель, великий пророк Илия или один из других пророков. Тогда он спрашивает, что они сами думают. Петр отвечает: «Ты Христос» (Мк 8:27–30).

Казалось бы, ответ точный. И отчасти так и есть. Однако не в том смысле, какой имеет в виду Петр. Он постепенно начинает видеть Иисуса, но словно сквозь туман: как слепой сначала видел лишь смутные очертания. В ответ на исповедание Петра Иисус сообщает, что ему предстоит пострадать, быть отвергнутым и убитым, а затем воскреснуть из мертвых. Петр начинает возражать: такого быть не может (раз Иисус – Мессия)! Иисус реагирует резко: называет Петра «сатаной» и утверждает, что Петр не понимает божественных тем (Мк 8:31–33). Затем подзывает народ и объясняет, что ученичество означает путь к страданию, а не путь к славе: всякий, кто не берет креста и не следует за ним не может быть его учеником (Мк 8:34–37).

Начиная с этого момента марковское повествование устремляется к кульминации: путь в Иерусалим, отвержение еврейскими вождями и еврейским народом, арест, суд и распятие. Иисус еще дважды предсказывает свои страдания (Мк 9:31; 10:33–34). И каждый раз ученики не понимают. Они предполагают, что в Иерусалиме Иисуса ждет царская слава, а тут и они займут почетные места (Мк 9:32; 10:35–36). Однако для Марка смысл мессианства не в этом. Как Мессия Иисус должен пострадать и умереть. Он пришел «не для того, чтобы ему служили, но чтобы послужить и отдать жизнь свою для искупления многих» (Мк 10:45).

У Марка Иисус изображен как Мессия, которого никто не ожидал: Мессия, который должен умереть ради других. Неудивительно, что ученики не понимают! Это совершенно новая и необычная концепция мессианства. Но согласно Марку, путь через боль, страдания и смерть – это путь не только Мессии, но и его учеников. Жертвенной должна быть их жизнь и смерть.

Однако это еще не конец истории, как и предсказывает Иисус. Он восстанет из мертвых. А в будущем произойдет катастрофа мировых масштабов. На человечество обрушатся страдания, каких оно никогда не видело. Будут войны, глады и природные катастрофы. Учеников Иисуса будут ненавидеть и гнать. Испытания будут серьезными, и ложные надежды рухнут. Лишь после великих потрясений явится Христос во славе и принесет своим избранным Царство Божье (Мк 13:1–36).

У Марка появляется весть о страдании и конечном оправдании. Иисусу предстоит мучительная смерть, но за ней и воскресение. Его ученикам предстоят великие испытания, но в конце их ждет славное владычество Божье.

Заключительные главы Евангелия от Марка (Мк 14–16) посвящены последним дням жизни Иисуса. Он идет в Иерусалим вместе с учениками, очищает Храм и предсказывает его скорое разрушение. Своими словами и делами он вызывает гнев еврейских вождей. Иисус возвещает апокалиптическую весть о близком Суде и окончательной победе Бога. Он совершает последнюю трапезу с учениками. После предательства Иуды Искариота его арестовывают, судят, приговаривают к смерти, бичуют и распинают.

Неужели это – судьба Мессии? Иисуса распяли как преступника. Не доказывает ли это, что он не может быть Мессией? Марк так не думает. Для Марка Иисус есть страдающий Мессия, который оправдан Богом. Но почему он должен был пострадать? Как говорит Марк, смерть Иисуса стала выкупом за «многих». Она стала жертвой, которая восстановила правильные отношения между людьми и Богом.

Это показывает сама сцена распятия. Иисуса приговаривают к казни, уводят и распинают. Прохожие бранят его. Еврейские священники издеваются над ним. Оба разбойника, распятые с ним, поносят его. В итоге кажется, что даже Бог его покинул: «Боже мой! Боже мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мк 15:34). Затем он умирает. Но тут сразу происходят два события, которые показывают, что этот трагический конец – воля Божья. Как только Иисус испускает дух, завеса в Храме разрывается надвое, а сотник, наблюдающий за казнью, восклицает: «Истинно этот человек был Сын Божий» (Мк 15:38–39).

Как мы уже видели, разрыв завесы означает, что отныне Бог – обитавший в Святом Святых Храма – доступен всем людям, а не только первосвященнику евреев раз в год. Смерть Иисуса сделала возможным богообщение.

И наконец, некто осознает это: не родственник и не односельчанин, не один из еврейских религиозных вождей и даже не один из учеников Иисуса, но языческий сотник, распявший его. Только здесь – впервые в Евангелии – появляется человек, который понимает, что Иисус есть Сын Божий не вопреки, а благодаря своей смерти. Иисус есть Мессия-Страдалец, который принес спасение миру.

Под конец Евангелия Марк показывает, что сам Бог поставил печать одобрения на жизнь и смерть Иисуса. На третий день после распятия несколько женщин, ходивших с Иисусом, отправляются к гробнице и находят ее пустой. Некий юноша сообщает им, что Иисус воскрес; они должны пойти и сказать ученикам, что Иисус встретит их в Галилее. Однако женщины не говорят ученикам. Они в страхе бегут от гробницы и ничего не сообщают (Мк 16:1–8). В этом Евангелии ученики так и не приходят к пониманию.