Ассман согласен с Хальбваксом в отношении социального характера памяти: воспоминания о прошлом создаются коллективно, а не индивидуально; наши реконструкции прошлого выстроены вокруг рамок, созданных обществом. Мы организуем свои мысли о том, что происходило ранее, основываясь на нынешнем общении с людьми. Когда мы вспоминаем «холодную войну», Вторую мировую войну или войну во Вьетнаме, это бывает не случайно: что-то в нынешней ситуации вызвало ее в памяти. Более того, нашу память об этих катастрофических событиях формирует наша нынешняя ситуация.
Все это палка о двух концах. С одной стороны, если современного стимула для воспоминания о прошлом нет – ничто в настоящем не заставляет вспоминать былое – эта часть прошлого будет забыта, стерта из памяти. С другой стороны, изучение коллективной памяти о прошлых событиях может многое рассказать о социальных группах, которые конструировали и сохраняли эту память. Как мы уже сказали, это «мнемоистория», «история памяти».
В одной из самых важных своих книг («Моисей египтянин: память о Египте в западном монотеизме») Ассман углубляется в мнемоисторию: как Моисея помнили в ключевые моменты западной цивилизации. Он объясняет:
В отличие от истории в собственном смысле слова, мнемоисторию интересует не прошлое как таковое, а прошлое, как оно вспоминается.10
Иными словами, «мнемоистория анализирует значимость, которую настоящее приписывает прошлому».11 Скажем, она не пытается установить, что известно о Моисее: какие факты относительно надежны. Ее волнует то, как Моисея помнили в разные эпохи и в разных странах.
Ассман прослеживает эту память с древности до Зигмунда Фрейда. Вполне можно утверждать, что Моисей – самый важный персонаж Ветхого Завета. Это великий пророк, избавитель и законодатель народа Израиля. Четыре из пяти книг Пятикнижия (от Исхода до Второзакония) прямо или косвенно повествуют о нем.
Согласно книге Исход (см. Исх 1–2), Моисей родился от матери-еврейки во времена, когда народ Израиля находился в египетском рабстве. Фараон, царь Египта, приказал убивать всех новорожденных еврейских мальчиков, чтобы израильтян не стало слишком много. Но мать Моисея спрятала младенца, положила его в корзину, а корзину поставила у берега Нила. Удивительным образом ребенка обнаружила дочь фараона. Она взяла его к себе и воспитала. Уже во взрослом возрасте Моисей восстал против своего египетского воспитания и стал великим вождем израильтян, который вывел их из египетского рабства (Исх 2–15).
Многие века спустя, в новозаветной книге Деяний, читаем: «И научен был Моисей всей мудрости Египетской» (Деян 7:22). Ветхозаветные сказания о Моисее, хотя и подробные, ничего такого не упоминают. И Ассмана эта деталь поражает. Он использует ее в качестве примера, объясняя мнемоисторию:
Мнемоистория не задается вопросом, был ли Моисей научен всей мудрости Египетской. Она спрашивает…почему в XVII–XVIII веках образ Моисея основывался почти исключительно не на его подробной биографии в Пятикнижии, а на единственном стихе в Новом Завете.12
Задача мнемоистории – изучить, как изображалась, понималась и «вспоминалась» та или иная историческая личность или историческая реалия. Но прежде чем применять данный подход к Иисусу и браться за исследование письменных документов, появившихся после его смерти, важно лучше уяснить, как он работает. Для этого возьмем важный пример из истории ХХ века: память о Масаде, особенно среди евреев Израиля.