Одна из задач данной книги состоит в том, чтобы проанализировать поздние/евангельские предания об Иисусе, записанные через 40–65 лет после его смерти, и выяснить, есть ли среди них искаженные воспоминания. Сейчас мы изучим предания о смерти Иисуса, а в следующей главе сначала рассмотрим, помнят ли устные культуры прошлое лучше, чем письменные, а затем перейдем к преданиям о служении Иисуса. Начать я хочу с рассказов о последних днях и часах Иисуса, поскольку их чаще всего вспоминали. Это видно хотя бы из того, как много места уделено им в евангелиях. Евангелие от Марка отводит десять глав проповеди Иисуса в Галилее и шесть – его последним неделям, дням и часам в Иерусалиме. Евангелие от Иоанна описывает 2,5-летнюю проповедь Иисуса в одиннадцати главах, а последнюю неделю – в шести.

Почти все исследователи согласны, что базовая суть евангельской информации о Страстной неделе, скорее всего, верна.²³ Эти воспоминания зафиксированы в нескольких независимых друг от друга источниках и не несут на себе отпечатка христианской предвзятости: например, отражают такие эпизоды жизни Иисуса, которые христианам незачем было выдумывать в своих целях. Да и вообще они правдоподобны. К числу таких воспоминаний можно отнести следующие:²⁴

• В последнюю неделю жизни Иисус с группой своих учеников пришел из Галилеи в Иерусалим на ежегодный праздник Пасхи.

• В Иерусалимском храме Иисус совершил резкий акт протеста против того, что делали там менялы и продавцы жертвенных животных.

• Иисус провел неделю в Иерусалиме, возвещая грядущее Царство Божье. Возможно, эта весть стала обретать приверженцев.

• Правящие власти – еврейские или римские (или те и другие) – испугались, что проповедь Иисуса повлечет за собой смуту (возможно, бунт в накаленной обстановке праздника) и решили арестовать его.

• Иуда Искариот, один из учеников Иисуса, помог властям схватить его.

• Иисус был арестован ночью в саду в присутствии учеников. Это произошло после его последней трапезы с учениками (возможно, пасхальной).

• Он провел остаток ночи под стражей.

• Наутро его привели к наместнику Понтию Пилату и обвинили в том, что он называл себя царем иудейским.

• Пилат счел его виновным в этом и отдал приказ о казни.

• Иисуса немедленно увели и распяли вместе с другими двумя преступниками.

В каком-то смысле это очень информативно. Приятно знать, что мы столько всего знаем. Однако большинству из нас мало столь общих сведений. Мы жаждем узнать больше. К примеру, за что Иисуса приговорили к смерти? Действительно ли он называл себя царем иудейским? И если да, что это означало? Готовил ли он вооруженное восстание против Рима, желая провозгласить себя царем? Представлял ли он угрозу социальному порядку, возвещая неравенство вместо социальной иерархии (а царство понимая лишь в некоем образном смысле)? Проповедовал ли он апокалиптическую весть о грядущем крахе власть имущих и наступлении нового царства, в котором он будет владыкой? Или что-то еще?

Да и играет ли это роль?

Большинство из нас скажут: да, играет. Мы хотим знать как можно больше деталей о событиях Страстной недели. Когда Иисус вошел в Иерусалим? Прибыл ли он на осле, скажем, в Вербное воскресенье? И встречали ли его на улицах евреи, славя как Мессию? Нарушил ли он работу Храма, когда изгонял торговцев? Когда за ним пришла стража, схватились ли апостолы за мечи и попытались ли его отбить? Действительно ли Понтий Пилат, проведя слушание, счел его невиновным, а приказ о казни отдал лишь под давлением еврейских властей? Предлагал ли Пилат еврейской толпе отпустить Иисуса? И настояла ли толпа на освобождении Вараввы, приговоренного к казни за мятеж? Разодралась ли надвое храмовая завеса во время смерти Иисуса?

И это далеко не все вопросы. Их число можно умножать: имея дело с воспоминаниями, зафиксированными в евангелиях, мы горим желанием знать все до последней подробности. Но насколько надежны эти повествования? У нас нет здесь возможности обсуждать детали: для этого потребовалось бы несколько солидных монографий. Поэтому мы возьмем несколько важных эпизодов – упомянутых выше, – которые содержат либо полностью искаженную память, либо память, в которой верна основная суть.

Иллюстрация метода: суд перед Пилатом

Начнем с самого важного и очевидного вопроса. Есть ли способ выявить неточные, недостоверные воспоминания об Иисусе в евангелиях? Мой анализ в этой и следующей главе будет основан на предпосылке, что искаженные воспоминания об Иисусе поддаются выявлению. Здесь есть два ключевых признака.

Во-первых, иногда воспоминания о жизни Иисуса противоречат друг другу. Например, в евангелиях один и тот же эпизод описывается по-разному. Конечно, в жизни случается, что разные рассказы – лишь разные точки зрения, разные ракурсы. Однако подчас версии отличаются настолько – даже противоречат друг другу – что все они не могут быть истинны одновременно. Значит, как минимум одна из них исторически недостоверна и отражает искаженную память.²⁵

Во-вторых, некоторые воспоминания неправдоподобны, невероятны. Конечно, каждый случай следует рассматривать отдельно. И все же такие места в рассказах о жизни и смерти Иисуса существуют. Когда сцена неправдоподобна, можно констатировать искаженную память.

Как мы увидим, выявить искаженные воспоминания важно не только для реконструкции жизни Иисуса. Это проливает свет и на ранних христиан. Глядя на их представления об Иисусе, мы понимаем, в каких обстоятельствах они жили. Ведь эти обстоятельства наложили отпечаток на их память об Иисусе.

Чтобы показать, как выявляют искаженные воспоминания, я возьму небольшой пример. Он содержит и противоречия (евангельские отчеты не совпадают), и неправдоподобные детали. Он касается суда перед Пилатом: сцены, описанной во всех четырех канонических Евангелиях.

…Итак, большинство исследователей согласны, что базовая суть событий, произошедших на Страстной неделе, описана в евангелиях верно. Во время пасхальных празднований Иисуса привели к Понтию Пилату, наместнику Иудеи. Его обвинили в том, что он называл себя царем иудейским, и приговорили к распятию. В историчности этих событий убеждают следующие факты: Иисуса наверняка распяли; распятие было римской формой казни; римляне резервировали право выносить смертные приговоры за собой; приказ о казни отдавал римский наместник; наместником был Понтий Пилат; наместник обычно приезжал в Иерусалим на Пасху.²⁶ Если все это сложить, общая канва событий, описанных в евангелиях, выглядит абсолютно правдоподобной.

Однако интересно, насколько по-разному евангелия описывают суд над Иисусом. Не будем сейчас углубляться во все детали, а сосредоточим внимание на двух главных моментах: образе Пилата/еврейских вождей и образе толпы.

В Евангелии от Марка (Мк 15:2–15), древнейшем из известных евангелий, еврейские вожди приводят Иисуса к Пилату. Пилат спрашивает Иисуса: «Ты царь иудейский?» Иисус коротко отвечает: «Ты говоришь» (греч. su legeis). Еврейские вожди выдвигают много обвинений против Иисуса, но, к удивлению Пилата, Иисус не отвечает на них. Между тем у Пилата был обычай отпускать на праздник одного узника, о котором попросит толпа. Пилат предлагает толпе отпустить Иисуса. Но народ, подстрекаемый еврейскими священниками, просит за убийцу и мятежника Варавву. Пилат спрашивает, что ему делать с Иисусом. Толпа требует казни. Пилат удивляется: какое же зло сделал Иисус? Но толпа настаивает на своем. Тогда Пилат отпускает Варавву, а Иисуса отдает на распятие.

Рассказ лаконичен и прост. Любопытно, как его меняют последующие евангелисты. Мы уже видели, каким колоссальным изменениям подверглась история Страстей в поздних неканонических текстах вроде Евангелия от Петра (см. главу 1). Однако серьезные изменения заметны уже в Новом Завете. Взять хотя бы Евангелие от Матфея, одним из источников которого почти наверняка было Евангелие от Марка. Из модификаций, внесенных Матфеем (Мф 27:11–26), отметим лишь два.

• Пока Пилат сидит на судейском месте, жена передает ему просьбу не делать Иисусу ничего плохого, поскольку Иисус невиновен.

• Пилат осознает, что начнется смута, если он не уступит требованиям толпы. Тогда он велит принести воды и омывает руки, объявляя себя невиновным в крови Иисуса. Толпа восклицает: «Кровь его на нас и на детях наших» (Мф 27:25).

Без сомнения, Матфей еще больше, чем Марк подчеркивает, что Пилат не хотел смерти Иисуса: этого хотели еврейские лидеры и толпа (опять-таки сравните с неканоническими текстами!)

Эти акценты еще заметнее в Евангелии от Луки (Лк 23:1–25), которое также использовало Марка в качестве одного из источников. Здесь Пилат сразу объявляет, что не находит в Иисусе никакой вины. Однако первосвященники и еврейская толпа продолжают обвинять Иисуса. Узнав, что в город на Пасху прибыл Ирод, правитель Галилеи, родной земли Иисуса, Пилат посылает узника к Ироду. Ирод задает Иисусу вопросы, но в итоге отсылает обратно к Пилату, не найдя в Иисусе ничего преступного. Дальше Пилат опять объявляет Иисуса невиновным (еще два раза!). Однако еврейская толпа настаивает на своем, и Пилат отдает Иисуса «в их волю» (Лк 23:25). Здесь предельно ясно, кто несет главную ответственность за смерть Иисуса: не римский наместник и даже не империя, которую он олицетворяет (они нашли Иисуса невиновным!), а еврейские власти и еврейский народ.

В Евангелии от Иоанна, позднейшем из канонических евангелий, эта линия обозначена еще более четко (Ин 18:28–19:16). Судя по всему, Иоанн не знал синоптических повествований. Но в широком смысле его версия похожа на синоптическую: еврейские власти приводят Иисуса к Пилату; Иисуса допрашивают и отправляют на распятие. Но за вычетом таких общих мест, Иоаннов рассказ стоит особняком.

У Иоанна еврейские вожди приводят Иисуса в преторию (дворец Пилата), но отказываются входить внутрь: они не хотят ритуально оскверниться, что помешало бы им вкушать вечером пасхальную трапезу. Иоанн не объясняет, почему претория осквернила бы этих евреев, но их отказ подразумевает два необычных отличия от синоптиков.

• У Матфея, Марка и Луки пасхальная трапеза уже состоялась накануне вечером. В этих более древних евангелиях Иисуса приводят к Пилату наутро после пасхальной трапезы, у Иоанна же – наутро перед трапезой. Стало быть, если синоптики правы, Иоанн не отражает здесь точную память.

• Поскольку еврейские вожди не входят к Пилату, а лишь посылают к нему Иисуса, наместник оказывается в своеобразной ситуации: он вынужден курсировать между ними и обвиняемым. Сначала он общается с Иисусом наедине, потом выходит из претории к еврейским вождям; потом входит, потом опять выходит и т. д. И так шесть раз.

Отметим еще одну Иоаннову особенность: Иисус и Пилат ведут пространные разговоры. Иисус вовсе не молчит, в отличие от некоторых других повествований. Он использует выдвинутые обвинения, чтобы сказать Пилату о себе и своей личности, своем царстве и истине. Как и у Луки, Пилат пытается отпустить Иисуса (трижды), но «иудеи» и слышать об этом не хотят: они настаивают на казни. Наконец, Пилат выводит Иисуса наружу и показывает его им со словами: «Вот, царь ваш». Но евреи требуют распятия. Пилат спрашивает: «Царя ли вашего распну?» Первосвященники отвечают: «Нет у нас царя, кроме кесаря». Тогда Пилат «предал его им на распятие» (Ин 19:16).

Поразительная фраза! Кому именно – «им»? Судя по ближайшему контексту – первосвященникам. В этом рассказе Иисус не только предоставляет судьбу Иисуса воле еврейских вождей и еврейского народа, как в Лк 23:35. Он еще и отдает его «им» на распятие. За казнь Иисуса несут ответственность еврейские вожди.

Как мы уже поняли, один из индикаторов искажения памяти – невозможность согласовать разные версии события. И как мы отметили в главе 1, прошлое мы вспоминаем из-за настоящего. События в настоящем влияют не только на то, что мы вспоминаем, но и на то, как мы вспоминаем. Как же тогда обстоит дело с «настоящим» евангелистов, которые рассказывали о суде над Иисусом спустя 40–60 лет после этого суда? Могло ли настоящее исказить – сознательно или бессознательно – память о суде над Иисусом? Вопрос немаловажен, ибо здесь нас интересует не только вопрос об исторической достоверности воспоминаний о прошлом, но и то, какой свет проливают эти воспоминания на их обладателей. Что христиане считали важным в прошлом, когда представляли его себе?

Одно можно сказать с уверенностью: во времена евангелистов, через 40–60 лет после распятия, отношения между христианами (из язычников и евреев) и евреями-нехристианами были весьма напряженными. Как известно, большинство евреев не верили в мессианство Иисуса. Те немногие евреи, которые верили в мессианство Иисуса, настаивали на своей абсолютной правоте. Со временем различие во мнениях привело к значительной враждебности и неприязни. Христиане не могли взять в толк, почему евреи-нехристиане слепы к истине и отвергают собственного Мессию. Возникла версия, что такую позицию евреи заняли изначально. Следующим шагом стала мысль, что евреи и выдали Иисуса римским властям, когда отвергли его. А отсюда рукой подать до идеи, что Иисус умер из-за строптивых евреев. По сути, уже говорилось, что Иисуса убили евреи.

Это – искажение памяти. Иисуса убили не евреи: его убили римляне. Это не означает, разумеется, что можно винить всех римлян. (Курьез: на протяжении веков христиане обвиняли в убийстве Иисуса «евреев» и никогда – «итальянцев.) Приказ о распятии Иисуса отдал римский наместник Понтий Пилат.

Кроме того, многие детали выглядят как искажение памяти. Скажем, раз Иоаннова хронология отличается от синоптической, значит, одна из них неправильна. Еще любопытнее такой вопрос: почему с годами Пилата изображали все более невиновным в смерти Иисуса? Разные евангелисты выгораживают его по-разному, но если мы учтем, какие евангелия были написаны раньше, а какие позже, получится, что Пилата все больше обеляли. А ведь он и принял решение, сочтя Иисуса смутьяном (возможно, после очень короткого слушания)!²⁷ Но потом некоторые христиане заявили, что он умыл руки и объявил Иисуса невиновным. Еще через некоторое время возникла версия, что он объявил Иисуса невиновным не один раз, а трижды. Еще позже сказали, что он выдал Иисуса первосвященникам для казни. Едва ли эти события происходили на самом деле. Воспоминания о суде над Иисусом исказились в ситуации, когда христиане спорили с евреями о мессианстве Иисуса. Но они все равно важны для нас, ибо показывают крайне конфликтный контекст, в котором об Иисусе вспоминали его позднейшие последователи. Люди не просто вспоминали исторические факты: они передавали их таким образом, какой был очень актуален в их настоящем.

Еще один способ выявить искаженные воспоминания связан с внутренним правдоподобием. Далее мы увидим, что есть веские основания считать весь эпизод с Вараввой искажением памяти. А пока остановимся еще на трех аспектах этих рассказов, которые выглядят весьма неправдоподобными.

Первое. Когда Иисуса приводят к Пилату, Пилат спрашивает толпу, какого узника отпустить и что делать с Иисусом. Достоверность этого сомнительна. Станет ли уважающий себя судья спрашивать людей в зале суда, кого помиловать и каким должен быть приговор? Едва ли. Есть ли у нас свидетельства, что какой-либо римский чиновник вел суд подобным образом? Нет. (Хотя некоторые отчеты о судебных процессах сохранились.) Был ли Пилат человеком, который стал бы плясать под дудку подчиненных? Отнюдь. Сколь велика вероятность, что это произошло? Очень невелика.

Второе. (Это касается лишь Евангелия от Иоанна.) Правдоподобно ли, что могущественный римский наместник станет бегать между обвиняемым и обвинителями, чтобы не задеть религиозные чувства последних? Не очень. Можно ли представить причину, по которой четвертый евангелист захотел бы подать ситуацию таким образом, хотя это и неправдоподобно? Да, конечно. В Евангелии от Иоанна еврейские вожди не хотят войти в преторию, чтобы вкушать вечером пасхальную трапезу. Они хотят съесть пасхального агнца. И они также хотят убить Иисуса. Но кто такой Иисус в Евангелии от Иоанна? В Евангелии от Иоанна (и только в нем) Иисус именуется пасхальным агнцем: «Вот агнец Божий, который берет грех мира» (Ин 1:29). Таким образом, возникает глубокая ирония: еврейские вожди отвергают то, чего больше всего хотят. Они не только отвергают собственного Мессию: они отвергают и пасхального агнца (при всем желании съесть агнца вечером). Перед нами не память о событии, которое реально произошло в жизни Иисуса. Перед нами отражение антагонизма, который испытывали христианские рассказчики по отношению к своим еврейским оппонентам. Последние же блюли еврейские обычаи, но не считали, что Иисус послан Богом для спасения мира.

Третье. (Опять-таки это касается лишь Евангелия от Иоанна.) Если Пилат действительно курсировал между еврейскими обвинителями с целью разобраться в обвинениях и Иисусом, а Иисус использовал эту возможность для речей о своей личности и идентичности, откуда Иоанну известны слова Иисуса? Ведь Иисус и Пилат беседовали наедине. А сразу после этого Иисуса отвели на казнь. Он никому не говорил об этой беседе. Крайне маловероятно, что годами позже Пилат делился воспоминаниями с любопытствующими христианскими рассказчиками. Так откуда же взялись слова, якобы произнесенные Иисусом? Кто-то их выдумал! Это искаженная память, хотя и по-своему ценная. Она понятна в свете более поздних христианских представлений об Иисусе: именно он, а не Пилат (и даже не кесарь), есть высший владыка; именно он – царь, хотя царство его «не от мира сего».

…Итак, мы показали, как отличать воспоминания, имеющие историческое ядро, от искаженной памяти. Перейдем к следующим пяти эпизодам из евангельских рассказов о Страстях и коротко объясним, почему память о реальной истории в них искажена, но они дают полезную информацию о людях, которые именно так вспоминали Иисуса и передавали именно такие предания.