Дерек Кеттеринг не часто поддавался дурному настроению. Беспечность, легкий характер не раз помогали ему выйти из положения, когда его загоняли в угол. Даже сейчас, выскочив из квартиры Мирей, он скоро остыл. Но угол, в который его на этот раз загнали, был на редкость глух и тесен. Возникли непредвиденные обстоятельства, и он пока не знал, как выпутаться.

Он шел, погруженный в размышления, на хмуром лице не было и следа обычной беззаботности. Тысячи вариантов крутились в голове. Дерек Кеттеринг был вовсе не так глуп, как могло показаться на первый взгляд. Он видел несколько путей, чтобы выйти из тупика. По крайней мере, один наиболее вероятный, и он лишь на мгновение поежился, представив себе… Серьезные болезни требуют серьезных методов лечения. Дерек знал цену своему тестю. Война между Руфусом ван Олдином и Дереком Кеттерингом могла закончиться единственно возможным образом. Дерек клял на чем свет стоит деньги и их всевластие. Пройдя Сент-Джеймс-стрит, он пересек Пикадилли и направился к Пикадилли-Серкус[44]. Около конторы «Томас Кук и сыновья» Кеттеринг замедлил ход, но прошел мимо, все еще обдумывая свои дела. Потом вдруг резко кивнул самому себе головой, круто повернул, так круто, что столкнулся с парой пешеходов, шедших за ним следом, и пошел обратно. На тот раз он без колебаний отворил дверь в бюро Кука. Там было мало посетителей, и им занялись сразу.

— Я бы хотел на следующей неделе поехать в Ниццу[45], это возможно?

— Число, сэр?

— Четырнадцатое. Какой поезд лучший?

— «Голубой экспресс», разумеется, сэр. Вам не придется проходить таможенный досмотр в Кале[46].

Дерек кивнул, все это было ему прекрасно известно.

— Четырнадцатое, — пробормотал клерк. — Это довольно скоро. На «Голубом экспрессе» почти не бывает свободных мест.

— Может быть, найдется одно спальное, — сказал Дерек. — Если же нет…

Он не закончил фразы и как-то странно улыбнулся.

Клерк на несколько минут исчез и, вернувшись, сообщил:

— Все в порядке, сэр; осталось еще три спальных места. Я резервирую одно для вас. На чье имя?

— Пэветт, — сказал Дерек и продиктовал свой адрес на Джермин-стрит.

Окончив свои записи, клерк любезно простился с Дереком и обратился к следующему клиенту.

— Мне бы хотелось выехать в Ниццу, четырнадцатого. На поезде, который, кажется, называется «Голубой экспресс».

Дерек резко обернулся.

Совпадение, удивительное совпадение. Он вспомнил свои почти машинально сказанные Мирей слова: «Сероглазая леди. Вряд ли я увижу ее снова». Но он увидел ее, и, более того, она намеревалась отправиться на Ривьеру в один день с ним.

Кеттеринга пронзил минутный холод, случалось и ему испытывать суеверный страх. Он ведь еще и пошутил сегодня, сказав, что эта женщина может принести ему несчастье. А что, если… если это окажется правдой. Стоя в дверях, он наблюдал, как она беседует с клерком. Память не подвела его. Леди, леди в полном смысле слова. Не слишком молодая, не особенно красивая. Но что-то в ней есть, серые глаза, быть может? Глаза, проникающие в душу… Дерек почувствовал, что почему-то боится этой женщины, его охватило предчувствие беды.

Возвратившись домой, Кеттеринг вызвал камердинера.

— Возьмите этот чек, Пэветт, и отправляйтесь к Куку на Пикадилли, там билеты на ваше имя, заплатите и принесите их сюда.

— Слушаю, сэр.

Пэветт удалился.

Дерек подошел к столу и разворошил кипу писем; как знакомо: счета — маленькие и большие. Тон обращений был пока любезным. Но Дерек знал, скоро этот любезный тон переменится… как только некоторые грядущие события станут достоянием публики.

Дерек мрачно опустился в большое кожаное кресло. На мели — вот где он очутился. Вот уж действительно на мели! И способы опять оказаться на плаву не слишком надежны.

Появился Пэветт, осторожно покашливая.

— К вам посетитель, сэр… майор Найтон.

— Найтон?

Дерек выпрямился, почувствовав внезапную тревогу.

— Найтон… любопытно, что там еще? — пробормотал он себе под нос.

— Могу я… сэр… пригласить его?

Кеттеринг кивнул. Когда Найтон вошел, хозяин встретил его простодушной и приветливой улыбкой.

— Как мило, что вы зашли!

Гость нервничал.

Острый взгляд Дерека отметил это сразу же. Очевидно, поручение, с которым явился секретарь, было не из приятных. Найтон машинально ответил на любезности Дерека, выпить отказался и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Наконец Дерек сжалился.

— Ну, выкладывайте, — сказал он добродушно, — что еще понадобилось моему уважаемому тестю? Полагаю, это он вас прислал?

Найтон не отозвался на его улыбку.

— Да, разумеется, — сказал он осторожно, — мне… мне очень жаль, что мистер ван Олдин не выбрал для этой миссии кого-нибудь другого.

Дерек изобразил на лице ужас.

— Неужели все так плохо? Я не слишком тонкокож, уверяю вас, Найтон.

— Я знаю… но…

Он помолчал.

Дерек бросил на него острый взгляд.

— Валяйте, что тут тянуть, — сказал он ободряюще. — Держу пари, мой драгоценный тесть затевает какую-то пакость.

Найтон откашлялся, он изъяснялся подчеркнуто сухо, стараясь не обнаруживать своего волнения.

— Я уполномочен мистером ван Олдином сделать вам предложение.

— Предложение?

Дерек был удивлен. Он предложил Пайтону сигарету, закурил сам, опустился в кресло и повторил саркастически:

— Предложение? Звучит заманчиво.

— Могу я продолжить?

— Сделайте одолжение. Вы должны извинить мою несдержанность. Просто сдается, что мой драгоценный тесть несколько отступил со своих позиций, о коих заявил мне утром, в дружеской, так сказать, беседе. Это настолько не вписывается в образ сильного мира сего, Наполеона от финансов[47] и прочая… Это значит…

Я думаю, это значит, что его позиции оказались слабее, чем он рассчитывал.

Лицо Найтона оставалось неподвижным; казалось, он не замечал иронии. Вежливо дождавшись, когда Дерек закончит, он тихо проговорил:

— Я буду по возможности краток.

— Валяйте.

Найтон, не поднимая глаз, продолжал сухим и деловым тоном:

— Все очень просто, мистер Кеттеринг, дело касается прошения о разводе. Если иск в суде не будет опротестован, вы получите сто тысяч в тот день, когда будет объявлено решение.

Дерек застыл, не донеся огонь до сигареты.

— Сто тысяч! Долларов?

— Фунтов.

На несколько минут воцарилась мертвая тишина. Кеттеринг в раздумий сдвинул брови. Сто тысяч фунтов. Снова — Мирей, и все по-прежнему. Похоже, ван Олдину что-то известно. Ван Олдин просто так не раскошеливается. Дерек поднялся и встал возле каминной доски.

— А если я откажусь от этого симпатичного предложения? — спросил он с ледяной учтивостью.

Найтон прижал руку к груди.

— Уверяю вас, мистер Кеттеринг, будь моя воля, я ни за что бы не явился к вам с подобным поручением.

— Не переживайте, — прервал его Кеттеринг. — Вам не о чем беспокоиться, вы ведь здесь ни при чем. И все же — я задал вам вопрос.

Найтон тоже поднялся со стула, он говорил спокойнее, чем раньше.

— В случае вашего отказа, — сказал он, — мистер ван Олдин поручил мне довести до вашего сведения, что он оставит вас без гроша. Это совершенно однозначно.

Кеттеринг поднял брови, но самообладания не утратил.

— Ну, ну, — сказал он. — Он вполне может сделать это; кто же осмелится перечить гражданину великой Америки с мешком миллионов в придачу! Сто тысяч! Подкуп — дело серьезное. А предположим, я потребую двести тысяч — что тогда?

— Я передам мистеру ван Олдину, — сказал бесстрастно Найтон. — Это ваш ответ?

— Нет, — ответил Дерек. — Как ни смешно — нет. Передайте моему тестю, что он может катиться к черту вместе со своими посулами. Я выразился достаточно однозначно?

— Вполне, — сказал Найтон. Он поднялся, помедлил секунду и добавил: — Позвольте сказать вам, мистер Кеттеринг, я рад, что вы выразились именно так.

Дерек ничего ему не ответил. Гость ушел, а он так и сидел погруженный в раздумье. Странная улыбка тронула его губы.

— Будь что будет, — проговорил он чуть слышно.