— Ну что же, — сказал Пуаро, — значит, мы друзья и у нас кет секретов друг от друга.

Кэтрин посмотрела на него. Пуаро был серьезен, как никогда раньше.

Они сидели в парке Монте-Карло. Кэтрин приехала со своими друзьями, и почти сразу по приезде они набрели на Пуаро и Найтона. Леди Тамплин завладела Найтоном и предалась воспоминаниям, большинство из которых, по смутному ощущению Кэтрин, были выдуманы. Они удалились вместе, леди Тамплин повисла на руке молодого человека, тот несколько раз оглянулся через плечо, и Пуаро, прищурившись, проводил их взглядом.

— Конечно, мы друзья, — сказала Кэтрин.

— Мы сразу приметили друг друга, а?

— С того момента как вы сказали мне, что «roman policier» — не всегда выдумка, что такое случается и в жизни.

— И я был прав, разве нет? — Он приподнял указательный палец. — Теперь вы сами угодили в такую историю. Мне-то не привыкать, это мое metier[122], ко вы — другое дело. Да, — кивнул он в раздумье, — для вас это другое дело.

Кэтрин пытливо на него посмотрела, ей показалось, Пуаро предостерегал ее от опасности, которую она не заметила.

— Почему вы говорите, что я угодила в такую историю? Правда, я говорила с миссис Кеттеринг перед самой ее смертью, но сейчас — сейчас все позади, я больше не имею отношения к этому делу.

— Ах, мадемуазель, мадемуазель, разве можем мы когда-нибудь с уверенностью сказать: «Я покончил с тем-то и тем-то»?

Кэтрин решительно посмотрела ему в глаза.

— Что такое? Вы пытаетесь сообщить мне что-то, но я не понимаю намеков, лучше бы сказать все прямо, как есть.

Пуаро грустно покачал головой.

— Ah, mais c'est anglais ca![123] — только черное и белое, все можно потрогать и разложить по полочкам. Но жизнь, мадемуазель, устроена иначе. Некоторые события еще не произошли, но уже отбрасывают тень на нашу жизнь.

Он промокнул лоб огромным шелковым носовым платком и тихо проговорил:

— Но я впадаю в лирику, давайте, как вы хотите, придерживаться фактов. Так вот: что вы думаете о майоре Найтоне?

— Он мне очень нравится, — горячо отозвалась Кэтрин, — по-моему, он очень обаятельный человек.

Пуаро вздохнул.

— Что случилось?

— Вы отвечаете с таким чувством, — сказал Пуаро. — Если бы вы сказали: «О, он очень славный», меня бы это больше устроило.

Кэтрин почувствовала смутную неловкость. Пуаро задумчиво продолжал:

— Хотя, кто знает? Les femmes, у них столько способов скрывать, что они чувствуют на самом деле… и, быть может, горячность — не самый худший способ.

Он вздохнул.

— Я не понимаю… — начала было Кэтрин.

Пуаро прервал ее:

— Вы не понимаете, почему я так навязчив, мадемуазель? Я старик и вообще-то не слишком часто сталкиваюсь с кем-либо, чье благополучие мне не безразлично. Мы друзья, мадемуазель, вы сами так сказали, вот почему мне хотелось бы видеть вас счастливой.

Кэтрин пристально смотрела прямо перед собой, кончиком зонтика она чертила какие-то знаки на песке дорожки.

— Я спросил вас о майоре Найтоне, сейчас я задам вам другой вопрос. Вам нравится Дерек Кеттеринг?

— Я едва с ним знакома.

— Это не ответ.

— По-моему, ответ.

Что-то в ее тоне заставило Пуаро поднять глаза, потом он с торжественным видом склонил голову.

— Быть может, вы и правы, мадемуазель. Уверяю вас, я многое видел в жизни и знаю, что в любви лишь два случая губительны, но именно они и составляют ее сущность. Хорошего человека может погубить любовь к плохой женщине, равно как и плохого к хорошей.

Кэтрин бросила на него быстрый взгляд.

— Погубить?..

— С его точки зрения. Я хочу сказать, что человека определенного склада тянет к преступлениям, как другого… к чему-то иному.

— Вы пытаетесь предостеречь меня, — тихо сказала Кэтрин. — Против кого?

— Я не могу читать в вашем сердце, мадемуазель, а если бы мог, не думаю, что вы разрешили бы мне это, скажу лишь: есть мужчины, наделенные странным очарованием в глазах женщин.

— Граф де ла Рош, — улыбнулась Кэтрин.

— Есть другие, значительно более опасные, чем граф де ла Рош. У них есть очень привлекательные свойства — отвага, безрассудство, решительность. Вы очарованы, мадемуазель, я вижу, но думаю и надеюсь, что не более того. Человек, о котором я говорю… его чувства вполне искренни, но все равно…

— Да?

Он встал, а потом сказал тихо и делая ударение на каждом слове:

— Быть может, мадемуазель, вы смогли бы полюбить вора — вора, мадемуазель, но не убийцу.

Пуаро резко повернулся и ушел, оставив ее одну, он слышал ее легкий вскрик, но не обернулся. Он сказал все, что хотел сказать. Он оставил ее обдумать его последние, более чем ясные, слова.

Из казино вышел Дерек Кеттеринг. Увидев Кэтрин, сидящую в одиночестве на скамейке, он подошел к ней.

— Я играл, — сказал он со смешком, — играл несчастливо, я спустил все. Я имею в виду все, что у меня было при себе.

Кэтрин смотрела на него в смятении, в его поведении было что-то новое, какое-то тайное волнение, которое ему не удавалось скрыть.

— Вы, наверное, игрок по натуре, и вам доставляет удовольствие рисковать.

— Доставляет удовольствие? Пожалуй, вы правы, а вы не находите в этом ничего притягательного? Все поставить на карту — с этим ощущением ничто не сравнится.

Кэтрин всегда была человеком сдержанным, но тут, неожиданно для себя, испытала непонятное и сильное волнение.

— Я хотел поговорить с вами, — продолжал Дерек, — кто знает, когда мне еще представится такая возможность. Здесь ходят слухи, что это я убил свою жену, нет, пожалуйста, не прерывайте меня. Это чушь, разумеется.

Он немного помолчал, а потом продолжал, с осторожностью подбирая слова:

— Перед полицией и следователем мне пришлось себя немного приукрасить. С вами я притворяться не желаю. Да, я хотел жениться на деньгах, деньги были нужны мне позарез, когда я впервые встретил Рут ван Олдин. Она была вылитая мадонна, и я… уговорил себя… решил начать новую жизнь, искупить все грехи… и вскоре был горько разочарован. Моя жена была влюблена в другого, когда выходила за меня замуж. Она никогда не любила меня. О, я не жалуюсь, это была честная сделка: она хотела Леконбери, я хотел денег. Все было бы нормально, если бы не американская хватка Рут. На меня ей было совершенно наплевать, однако она хотела, чтобы я постоянно стоял перед ней на задних лапках. Она все чаще как бы давала мне понять, что, коль скоро она меня купила, я принадлежу ей безраздельно. В результате я повел себя с ней по-свински, мой тесть вам скажет это и будет совершенно прав. К моменту смерти Рут я был на грани краха. — Он внезапно рассмеялся: — Крах грозит всякому, кто окажется на пути такого человека, как Руфус ван Олдин.

— А потом? — тихо спросила Кэтрин.

— А потом, — Дерек пожал плечами, — Рут была убита — перст судьбы!

Он рассмеялся. От его смеха Кэтрин вздрогнула и съежилась, как от холода.

— Да, — сказал Дерек, — звучит бестактно, но это чистая правда. Я хочу сказать вам еще кое-что; с той минуты, как я вас увидел, я знал, что вы — единственная для меня женщина на свете. Я… боялся вас, я думал, вы можете принести мне несчастье.

— Несчастье? — резко переспросила Кэтрин.

Он пристально посмотрел на нее:

— Почему вы переспросили? О чем вы подумали?

— Я подумала о том, что мне рассказали люди.

Дерек ухмыльнулся.

— О, обо мне много чего можно порассказать, моя дорогая, и в основном все это будет правда! Да-да, много всякой дряни, о чем я никогда бы сам не решился вам рассказать. Я действительно игрок, и это еще не самое худшее мое качество. Однако я не буду посвящать вас в свои подвиги ни сейчас, ни потом: что было, то прошло. Есть лишь одно, чему я прошу вас верить. Я торжественно клянусь, что не убивал свою жену.

Произнеся свою клятву очень серьезным, хотя и несколько напыщенным тоном, он поймал на себе встревоженный взгляд Кэтрин и продолжал:

— Да, я знаю, я солгал вам тогда, я входил именно в купе моей жены.

— Боже мой!

— Трудно объяснить, как это получилось, но я попытаюсь. Я действовал по наитию, понимаете, я ведь, по сути дела, шпионил за женой, в дороге я не показывался ей на глаза. Мирей рассказала мне, что у нее назначена встреча с графом де ла Рош в Париже, но я убедился, что это было не так. Мне стало стыдно, и я внезапно решил, что было бы неплохо пойти и выяснить с ней отношения раз и навсегда, поэтому я толкнул дверь и вошел.

— Да, — еле слышно отозвалась Кэтрин.

— Рут лежала на диване и спала, отвернувшись к стене, мне был виден только ее затылок, я мог бы, конечно, разбудить ее, но внезапно передумал. Что, в конце концов, могли мы сказать друг другу, кроме того, что было повторено уже столько раз? Она так сладко спала. И я ушел, стараясь не шуметь.

— Зачем же было скрывать это от полиции?

— Ну я же все-таки не совсем идиот. Ведь, с точки зрения полиции, я идеальный убийца — у меня был очевидный мотив. Стоит мне только подтвердить, что я был у нее в купе, со мной в тот же миг будет покончено.

— Понимаю.

Понимала ли она его в самом деле? Она и сама не знала, она чувствовала себя во власти обаяния Дерека, но оставалось в ней что-то, что сопротивлялось, что удерживало…

— Кэтрин…

— Я…

— Вы знаете, я люблю вас. Вы… любите ли вы меня?

— Я… я не знаю.

Какое это имело сейчас значение? Любит она его или нет. Вот если бы…

Кэтрин в отчаянии оглянулась вокруг, словно ища помощи, легкая краска появилась на ее щеках, когда высокий, элегантный, чуть прихрамывающий господин направился к ним, — майор Найтон. Кэтрин встретила его с облегчением и тепло поздоровалась с ним.

Дерек вскочил, лицо его потемнело, как туча, однако тон оставался, как всегда, легким и беззаботным.

— Леди Тамплин волнуется? Придется мне пойти к ней и показать ей мою систему ставок.

Он резко повернулся и оставил их вдвоем. Кэтрин снова опустилась на скамейку, ее сердце колотилось быстро и неровно, но постепенно за болтовней о пустяках со спокойным и застенчивым собеседником самообладание вернулось к ней.

Но внезапно она с удивлением обнаружила, что и майор Найтон предлагает ей свое сердце, — правда, совсем не так, как только что сделал Дерек. Майор заикался и явно был смущен, его было еле слышно.

— С первой минуты, как я увидел вас… я не должен был говорить с вами так скоро… но мистер ван Олдин может уехать в любой момент, и у меня не будет другой возможности. Я понимаю, вы не можете полюбить меня так скоро — это невозможно. Конечно, я чересчур самонадеян… У меня есть собственные средства, не очень большие… нет, не отвечайте сейчас, я знаю, что вы ответите, но на тот случай, если я внезапно уеду, я хочу, чтобы вы знали… что я вас люблю.

Кэтрин была потрясена… тронута, он такой приятный человек, спокойный, мягкий.

— И еще… я только хотел сказать, что если… если вы когда-нибудь окажетесь в беде… все, что я могу…

Найтон с благоговением взял ее руку, на секунду задержал ее в своей, потом быстро ушел в сторону казино, ни разу не оглянувшись.

Кэтрин замерла, глядя ему вслед. Дерек Кеттеринг… Ричард Найтон… двое, такие разные… невероятно разные. В Найтоне была и доброта и чистосердечность. Что же до Дерека…

Неожиданно с Кэтрин случилось нечто странное, она вдруг почувствовала, что возле скамейки кто-то стоит, и этот кто-то — убитая женщина, Рут Кеттеринг. Кэтрин почувствовала, что та хочет… силится что-то сказать ей, ощущение было такое живое, что от него невозможно было избавиться. Кэтрин поняла: дух Рут Кеттеринг пытался сообщить нечто жизненно важное для нее, для Кэтрин. Потом странное ощущение исчезло, Кэтрин, дрожа, как в ознобе, поднялась со скамьи. Что же так отчаянно пытался ей сообщить дух Рут Кеттеринг?