На другой день Пуаро уехал из Парижа, оставив Джейн со списком поручений, которые она должна была выполнить. В большинстве своем они казались ей на редкость бессмысленными, но она отнеслась к ним очень добросовестно. Жана Дюпона она видела дважды. Он поминал экспедицию, в которой она должна принять участие, и Джейн без разрешения Пуаро не осмелилась сказать о своих истинных намерениях. Поэтому она всякий раз уходила от прямого ответа и тут же переводила речь на другие предметы.

Через пять дней ее телеграммой вызвали в Англию.

Норман встретил ее на вокзале Виктория[85], и они обсудили недавние события.

Пресса почти не обратила внимания на самоубийство. В газетах было краткое сообщение о том, что некая канадка, миссис Ричардс, покончила жизнь самоубийством в экспрессе Париж — Булонь, и больше ни слова. Ни единого упоминания о совершенном ранее убийстве в самолете.

И Норман и Джейн — оба были в приподнятом настроении. Все их беды, надеялись они, остались позади. Впрочем, Норман был настроен не так оптимистично, как Джейн:

— Они могут счесть ее виновной в смерти матери, но теперь, когда ее больше нет, они, вероятно, закроют дело; а если ее вина не будет доказана публично, для нас, несчастных, вряд ли что изменится. Для публики мы так и останемся подозрительными личностями.

Это же он повторил и Пуаро, которого через несколько дней встретил на Пикадилли.

Пуаро улыбнулся.

— Не более подозрительными, чем все остальные. По-вашему, я старик, который ни на что не способен! Послушайте, сегодня вечером вы должны со мной поужинать. Придет Джепп и также наш друг мистер Кленси. У меня есть для вас кое-что любопытное.

Ужин прошел отменно. Джепп держался покровительственно и был настроен весьма благодушно, Норман просто с интересом наблюдал, а маленький мистер Кленси пришел в такое же возбуждение, как будто ему снова предстояло опознать смертоносный шип.

Казалось очевидным, что Пуаро не прочь произвести впечатление на коротышку писателя.

После ужина, допив свой кофе, Пуаро откашлялся с несколько смущенным, но при этом сдержанно-гордым видом.

— Друзья мои, — начал он, — мистер Кленси проявил интерес к тому, что, цитируя классику, можно было бы назвать «мои методы, Ватсон». (Я верно вас понял?) Поэтому я предлагаю, если это не будет вам скучно, — он сделал многозначительную паузу, во время которой Норман и Джепп успели сказать «нет-нет» и «чрезвычайно интересно», — сделать маленькое резюме — проанализировать мои методы на примере данного дела.

Он помолчал, заглядывая в записи. Джепп шепнул Норману:

— Чванство — его вторая натура.

— Гм! — Пуаро взглянул на него укоризненно.

Тут все трое воззрились на него с вежливым интересом, и он приступил к рассказу.

— Я начну сначала, друзья мои. Я вернусь к тому злополучному перелету «Прометея». Сначала я расскажу вам о первых моих впечатлениях и первых выводах, а потом перейду к тому, насколько они подтвердились или изменились в свете позднейших событий.

Когда перед самым Кройдоном к доктору Брайанту обратился стюард с просьбой обследовать тело, я тоже пошел с ним. У меня было предчувствие, что может быть — кто знает? — это и по моей части. Вам, вероятно, покажется, что я слишком профессионально воспринимаю подобные трагедии. В моем сознании они делятся на две категории — те, которые меня касаются, и те, которые не касаются, — и хотя вторых несравненно больше, тем не менее, соприкоснувшись со смертью, я всякий раз невольно настораживаюсь, как учуявшая дичь охотничья собака.

Доктор Брайант подтвердил опасения стюарда — женщина была мертва. Причину смерти он, естественно, не мог определить без тщательного осмотра. Именно в этот момент возникло предположение — его высказал мосье Жан Дюпон, что смерть произошла в результате спазма, вызванного осиным укусом. В подтверждение своей гипотезы он указал на осу, которую только что убил.

Что ж, это была вполне правдоподобная версия — и на ней, похоже, могли бы и остановиться. На шее мертвой женщины была красная точка, весьма напоминающая след от укуса, и налицо был факт, что по салону самолета действительно летала оса.

Но в эту минуту мне посчастливилось взглянуть себе под ноги и увидеть то, что по первому впечатлению приняли за трупик еще одной осы. В действительности это был какой-то шип, обмотанный черно-желтым шелком.

Тут весьма кстати подошел мистер Кленси и заявил, что именно таким шипом некие туземные племена стреляют из духовой трубки. Позднее, как вам известно, была обнаружена и сама духовая трубка.

К тому времени, когда мы достигли Кройдона, у меня уже возникло несколько версий. Стоило мне ступить на твердую землю, как мой мозг вновь заработал с присущим ему блеском.

— Валяйте, мосье Пуаро, — ухмыльнулся Джепп. — К чему ложная скромность?

Пуаро одарил его взглядом и продолжил:

— Что меня действительно поразило (впрочем, как и всех), так это необыкновенная дерзость преступления и то, что никто не заметил, как оно было совершено!

И еще два обстоятельства очень меня смущали. Одно — столь своевременное появление осы. Другое — духовая трубка. После дознания я резонно спросил своего друга, почему же убийца не избавился от нее, не выкинул через вентиляционное отверстие. Сам шип, возможно, трудно заметить и нелегко опознать, но духовая трубка с обрывком ярлычка, на котором стояла цена, — совершенно другое дело.

Что это все означало? По-видимому, то, что убийца хотел, чтобы духовую трубку нашли.

Но почему? На это можно дать только один логичный ответ. Если обнаружены отравленный шип и духовая трубка, естественно предположить, что убийство совершено при помощи шипа, которым выстрелили из духовой трубки. Значит, в действительности убийство было совершено иначе.

С другой стороны, как показала медицинская экспертиза, причиной смерти, без сомнения, был отравленный шип. Я закрыл глаза и спросил себя: а каков самый верный, самый надежный способ точно вонзить шип в яремную вену? И ответ пришел незамедлительно: рукой.

И сразу же стало ясно, почему была обнаружена трубка. Духовая трубка неизбежно создавала ощущение дистанции. Если ход моих мыслей был верным, предполагаемый убийца подошел к столику Жизели и наклонился к ней.

Кто-нибудь мог подойти, не вызывая подозрений? Да, два человека. Два стюарда. Любой из них мог наклониться к ней — и никто не обратил бы на это внимания.

Ну а еще кто-нибудь?

Разве что мистер Кленси. Он — единственный, кто проходил в непосредственной близости от мадам Жизели, и я помню, это именно он первым выдвинул версию духовой трубки.

— Я протестую, — вскочив, воскликнул мистер Кленси. — Я протестую. Это произвол.

— Сядьте, — сказал ему Пуаро. — Я еще не кончил. Я просто хочу продемонстрировать вам, как шаг за шагом я шел к разгадке этого преступления.

Итак, у меня было трое подозреваемых — Митчелл, Дейвис и мистер Кленси. На первый взгляд никто из них не годился в убийцы, но во многом еще предстояло разобраться.

Например, откуда взялась оса. Она наводила на размышления, эта оса. Во-первых, никто ее не замечал примерно до того времени, когда был подан кофе. Это само по себе достаточно любопытно. Я выстроил некую модель того, каким образом было совершено преступление. Убийца как бы предлагал нам два варианта разгадки этой трагедии. Первый и простейший — мадам Жизель ужалила оса, и она умерла от сердечного приступа. Успех этого варианта зависел от того, удастся ли убийце подобрать с пола шип. Мы с Джеппом пришли к выводу, что это можно было сделать достаточно просто — до тех пор пока никто ничего не заподозрил. Я твердо уверен, что с шипа специально сняли вишнево-алую обмотку и заменили черно-желтой, чтобы добиться сходства с осой.

Стало быть, наш убийца подходит к столику жертвы, вонзает шип и выпускает осу! Яд так силен, что смерть происходит практически мгновенно. Если бы Жизель вскрикнула, из-за шума мотора ее вряд ли бы услышали. А если бы кто-то и обратил внимание, — что же тут странного — ведь несчастную ужалила оса.

Таков, как я сказал, вариант номер один. Но, допустим, сорвалось (так оно и случилось) — отравленный шип нашли до того, как убийца убрал его. Ну, тут дело скверно. Видимость естественной смерти отпадает. Значит, вместо того чтобы выкинуть духовую трубку в окно, нужно положить ее туда, где непременно обнаружат при обыске самолета; и тогда все сразу решат, что именно она и послужила орудием преступления. Возникнет иллюзия, что стреляли с определенного расстояния, и, как только трубка окажется у полиции, поиски пойдут в определенном, заранее намеченном убийцей направлении.

Вот так примерно по моей версии действовал преступник. У меня было трое подозреваемых плюс маловероятный четвертый — мосье Жан Дюпон, который выдвинул гипотезу «смерти от осиного жала» и который сидел через проход от Жизели и мог незамеченным приблизиться к ней. С другой стороны, я никак не мог представить, что он решился бы на такой риск.

Я сосредоточился на эпизоде с осой. Если убийца принес осу в самолет и выпустил ее для создания психологической ситуации — у него должно быть что-то вроде коробочки, в которой он ее держал.

Вот почему меня так интересовала ручная кладь пассажиров и содержимое их карманов.

И здесь меня подстерегала полная неожиданность. Я нашел то, что искал, но, как мне показалось, у совершенно неподходящего человека. В кармане мистера Нормана Гейла лежала пустая спичечная коробка. Но согласно показаниям всех пассажиров, мистер Гейл не проходил мимо мадам Жизель. Он отлучался только в туалет и вернулся на свое место.

И тем не менее, хотя это кажется невозможным, все же существовал способ, с помощью которого мистер Гейл мог совершить преступление — и это показало содержимое его кейса.

— Моего кейса? — переспросил Норман Гейл. Сказанное, казалось, его позабавило и озадачило. — Господи, я даже не помню, что там было.

Пуаро добродушно ему улыбнулся.

— Погодите минуточку. Я к этому еще вернусь. Я излагаю вам свои первые соображения.

Итак, у меня имелись четыре кандидата на роль преступника, с точки зрения чисто пространственных возможностей, — оба стюарда, Кленси и Гейл.

Мне оставалось взглянуть на дело с другой стороны — и если бы мотив преступления совпал бы с возможностью, что ж, я сразу бы заполучил убийцу! Но, увы, я не мог отыскать ничего подходящего. Мой друг Джепп сетовал, что я все усложняю. Наоборот, я искал простейший ответ. Кому может быть выгодно устранение мадам Жизели? Ясно — ее неизвестной дочери, поскольку та унаследует состояние. Кроме того, некоторым лицам, попавшим к ней в зависимость, или, скажем так, лицам, которые могли бы оказаться в такой зависимости. Это была своего рода задача на исключение. Среди пассажиров самолета я с уверенностью мог выбрать лишь одно лицо, несомненно связанное с Жизелью. Это леди Хорбери.

В случае с леди Хорбери мотив предельно ясен. Вечером накануне отлета она навещала Жизель в ее парижском доме. Она была в отчаянии, кроме того, ее друг, молодой актер, без труда мог изобразить американца, который купил духовую трубку и мог также дать взятку служащему «Юниверсал Эрлайнс», чтобы обеспечить полет Жизели двенадцатичасовым рейсом.

Короче говоря, проблема распадалась на две половинки. Я не понимал, каким образом у леди Хорбери появилась возможность совершить преступление; и я не понимал, какой мотив мог толкнуть на него стюардов, мистера Кленси или мистера Гейла.

Между тем мысли мои не переставала занимать неизвестная дочь и наследница Жизели. Какое семейное положение подозреваемых мною мужчин? Если кто-то из них женат, не может ли его жена оказаться Анни Моризо? Если ее отец — англичанин, девочка могла воспитываться в Англии. Жену Митчелла я вскоре исключил — она происходит из доброго, старого дорсетского рода. Дейвис ухаживает за девушкой, мать и отец которой живы. Мистер Кленси — холостяк. Мистер Гейл, по всей очевидности, по уши влюблен в мисс Джейн Грей.

Признаюсь, я старательно навел справки о прошлом мисс Грей, ибо из случайного разговора с ней выяснил, что она воспитывалась в приюте под Дублином. Но очень скоро я пришел к заключению, что мисс Грей — не дочь мадам Жизели.

Я составил списочек всех «за» и «против» — стюарды в результате смерти мадам Жизели ничего не приобрели и не потеряли, если не считать, что Митчелла не оставляют теперь кошмары. Мистер Кленси собирается писать об этой истории книгу, на которой надеется подзаработать. Мистер Гейл быстро теряет свою практику. Ничего для меня полезного.

И все же, тогда я был убежден, что убийца — мистер Гейл, — имелась пустая спичечная коробка плюс содержимое его кейса. Правда, складывалось впечатление, что смерть Жизели принесла ему вред, а не пользу… Однако впечатления бывают обманчивыми.

Я решил завязать с ним знакомство. По опыту я знаю, что в разговоре любой человек раньше или позже себя выдаст… У любого человека неодолимая потребность поговорить о себе.

Я попытался войти в доверие к мистеру Гейлу. Я сделал вид, что откровенен с ним, и даже попросил его помощи. Я уговорил его содействовать мне в мнимом шантаже леди Хорбери. Именно тогда он совершил свою первую ошибку.

Я рекомендовал ему слегка изменить внешность. Он явился играть свою роль в немыслимом, смехотворном гриме! Чистый фарс! Я был убежден, что никто не сыграл бы роль так скверно, как собирался играть он. Какова же была причина? Сознание собственной вины не позволяло ему показать себя хорошим актером. Когда же я привел его нелепый грим в порядок, его актерские способности проявились. Он сыграл свою роль великолепно, и леди Хорбери не узнала его. Я убедился тогда, что он мог выдать себя за американца в Париже и также мог сыграть нужную роль в салоне «Прометея».

К этому времени меня серьезно беспокоила мадемуазель Джейн. Или она его соучастница, или она пребывает в абсолютном неведении — и, стало быть, жертва. В один прекрасный день она могла, проснувшись, оказаться женой убийцы.

Чтобы предотвратить опрометчивый брак, я взял мадемуазель Джейн с собой в Париж в качестве секретарши.

И вот, когда мы были там, отсутствующая наследница объявилась и предъявила свои законные права. Меня все время преследовала мысль, что она на кого-то похожа, но я никак не мог понять на кого. В конце концов я понял, но было слишком поздно…

Поначалу открытие, что она была в самолете и утаила это, казалось бы, разрушило все мои теории. Вне малейшего сомнения, вот она — виновница.

Однако если она виновна, значит, у нее есть сообщник — мужчина, который приобрел духовую трубку и подкупил Жюля Перро.

Кто был этот мужчина? Может быть, ее муж?

И потом вдруг меня осенило — я нашел верный ответ. Но требовалось доказать еще одно мое предположение, а именно: мне нужно было убедиться, что Анни Моризо не должна была лететь этим самолетом.

Я позвонил леди Хорбери и получил ответ. Горничная Мадлен летела, повинуясь минутной прихоти своей хозяйки, решившей в последний момент взять ее с собой.

Он умолк.

— Гм, но, боюсь, я не вполне понял, — сказал мистер Кленси.

— И когда же вы перестали считать меня убийцей? — спросил Норман.

Пуаро повернулся к нему.

— Но я не перестал. Вы и есть убийца… Погодите, я расскажу вам все. На прошлой неделе нам с Джеппом пришлось потрудиться… Это верно, что вы стали зубным врачом, чтобы угодить вашему дяде — Джону Гейлу. Став его партнером, вы приняли его фамилию, но вы — сын его сестры, а не брата. Ваша настоящая фамилия Ричардс. Именно как Ричардс вы прошлой зимой познакомились с мисс Анни Моризо в Ницце, где она находилась вместе с хозяйкой. История, которую она нам рассказала, была правдива во всем, что касалось ее детства, но более позднюю часть ее жизни вы тщательно отредактировали. Она прекрасно знала девичью фамилию своей матери. Жизель заехала в Монте-Карло — кто-то ее узнал и назвал настоящее имя. Вы сообразили, что можете приобрести крупное состояние. Вам это показалось весьма заманчивым — вы игрок по натуре. Именно от Анни Моризо вы узнали о том, что леди Хорбери связана с Жизелью. В вашей голове сложился план преступления. Жизель надо убить таким образом, чтобы подозрение пало на леди Хорбери. Вы тщательно разработали план, и он увенчался полным успехом. Вы подкупили служащего «Юниверсал Эрлайнс», и он сделал так, что Жизель полетела тем же самолетом, что и леди Хорбери. Анни Моризо сказала вам, что отправится в Англию поездом — и для вас было полной неожиданностью увидеть ее в самолете, ведь это всерьез угрожало вашим планам. Если бы стало известно, что дочь и наследница Жизели была в самолете, подозрение, естественно, пало бы на нее. Ваш первоначальный замысел состоял о том, что она должна прийти за наследством, имея безупречное алиби, поскольку во время совершения преступления должна была находиться в поезде или на пароходе; и затем вы бы на ней женились.

К этому времени девушка была от вас без ума. Но вам нужны были деньги, а не сама девушка.

Потом ситуация осложнилась еще больше — в Ле-Пинэ вы увидели Джейн Грей и безумно в нее влюбились. Ваша страсть заставила вас вступить в куда более опасную игру.

Вы вознамерились получить и деньги, и девушку, в которую влюбились. Вы совершили убийство ради денег и никоим образом не собирались отказываться от плодов своего преступления. Вы напугали Анни Моризо, убедив ее, что, если она объявится сразу, это непременно навлечет на нее подозрения. Тогда же вы и уговорили ее попросить отпуск на несколько дней, после чего поехали в Роттердам, где и поженились.

Выждав какое-то время, вы, предварительно проинструктировав, отправили ее предъявлять права на наследство. Она должна была скрыть, что служила горничной, и создать впечатление, что во время убийства она и ее муж находились за границей.

К сожалению, время поездки Анни Моризо в Париж за наследством совпало с моим прибытием в Париж, куда меня сопровождала мисс Грей. Это никак не входило в ваши планы. Или мадемуазель Джейн, или я могли узнать в Анни Моризо Мадлен, горничную леди Хорбери.

Вы пытались все время связаться с ней, но безуспешно. Наконец вы сами приехали в Париж и обнаружили, что она как раз пошла к нотариусу. Вернувшись, она рассказала вам о встрече со мной. Дело становилось опасным, и вы решили действовать безотлагательно.

И прежде в ваши намерения не входило, чтобы ваша жена надолго пережила свое вступление в права наследства. Сразу после бракосочетания вы оба составили завещания, отказав друг другу все, чем владеете! Весьма трогательно!

Я полагаю, сначала вы собирались действовать не спеша. Вы переехали бы в Канаду — по всей видимости, из-за потери практики. Там бы вы вновь взяли фамилию Ричардс. Ваша жена присоединилась бы к вам. В любом случае, я думаю, очень скоро миссис Ричардс, увы, скончалась бы, оставив наследство якобы неутешному вдовцу. А вы бы тогда возвратились в Англию как Норман Гейл, сделавши изрядное состояние на удачной спекуляции в Канаде! Но сложилось так, что времени терять было нельзя.

Пуаро умолк, и Норман Гейл, закинув голову, расхохотался.

— Вы очень искусно вычисляете, что собираются делать другие! Вам следовало бы избрать профессию мистера Кленси! — Его голос стал низким от гнева. — В жизни не слышал такой абракадабры. То, что вы вообразили, мосье Пуаро, вряд ли может служить доказательством!

Пуаро был по-прежнему невозмутим. Он ответил:

— Наверно, не может. Но у меня и кое-какие доказательства имеются.

— Неужели? — В голосе Нормана слышалась издевка. — Может быть, у вас даже есть доказательства, объясняющие, каким образом я убил старуху Жизель, когда все в самолете прекрасно знают, что я к ней не приближался?

— Я подробно расскажу вам, как вы совершили преступление, — принял вызов Пуаро. — Что скажете насчет содержимого вашего кейса? Вы ездили на отдых. Зачем вы взяли особой короткий белый халат зубного врача? Вот о чем я себя спросил. Ответ один — потому что он так похож на белую куртку стюарда…

И вот что вы проделали. Когда подали кофе и стюарды перешли в другой салон, вы направились в туалет, надели белый халат, заложили за щеки ватные тампоны, вышли, схватили чайную ложку из буфета напротив и, подражая походке стюарда, двинулись по проходу с ложкой в руках по направлению к столику Жизели. Вы вонзили шип ей в шею, открыли спичечную коробку и выпустили осу, а затем поспешили назад в туалет, сняли халат и не спеша возвратились на свое место. Все это заняло какую-нибудь пару минут.

Никто не обращает особого внимания на стюарда. Единственно, кто мог вас узнать, — это мадемуазель Джейн. Но вы знаете женщин! Как только женщина остается одна (особенно, когда она путешествует с симпатичным молодым человеком), она сразу же старается как следует рассмотреть себя в зеркальце, припудрить нос и подправить макияж.

— Действительно, — издевался Гейл. — Чрезвычайно интересно, но в действительности ничего подобного не было. Что еще скажете?

— Довольно многое, — сказал Пуаро. — Как я только что заметил, в разговоре человек невольно выдает себя… Вы достаточно неосторожно сказали, что какое-то время работали на ферме в Южной Африке. Вы не сказали на какой, но я позднее выяснил: это был змеиный питомник…

Вот тут Норман Гейл явно испугался. Он пытался что-то говорить, но слова застревали в горле.

Пуаро продолжал:

— Вы были там под своей собственной фамилией Ричардс; вас опознали по снимку, переданному фототелеграфом. По этой же самой фотографии вас идентифицировали в Роттердаме как того Ричардса, который женился на Анни Моризо.

Норман Гейл лихорадочно искал, что сказать. Весь он словно преобразился. Энергичный красивый молодой человек стал похож на загнанную в угол крысу. Глаза его бегали, он, казалось, пытался найти путь к спасению — и не находил…

— Вы слишком спешили, и это нарушило ваши планы, — продолжал Пуаро. — Директриса «Инститю де Мари» ускорила события, послав телеграмму Анни Моризо. Было бы подозрительно никак не реагировать на эту телеграмму. Вы внушили вашей жене, что если она не скроет некоторых фактов, то ее или вас могут заподозрить в убийстве, так как вы оба, к несчастью, были в самолете в момент убийства Жизели. Когда вы после встретились с ней и узнали, что я присутствовал при разговоре с нотариусом, вы вновь поторопили события. Вы боялись, что я могу узнать правду у Анни — а может быть, она сама начала подозревать вас. Вы вынудили ее покинуть гостиницу и сесть на поезд в Булонь. Вы силой влили ей в рот синильную кислоту и вложили в руку пустой пузырек.

— Гнусная ложь…

— Ну нет. У нее на шее была ссадина.

— Гнусная ложь, говорю вам.

— Вы даже оставили на пузырьке отпечатки пальцев.

— Лжете. На мне были…

— Ах, на вас были перчатки?.. Думаю, мосье, что с этим маленьким признанием ловушка захлопнулась.

— Гнусный настырный шарлатан! — С искаженным от ненависти лицом Гейл бросился на Пуаро. Джепп, однако, оказался проворней. Стиснув его мертвой хваткой, он бесстрастным голосом сказал:

— Джеймс Ричардс, он же Норман Гейл, у меня есть ордер на ваш арест по обвинению в предумышленном убийстве. Предупреждаю, что все сказанное вами может быть обращено против вас.

Ужасная судорога потрясла Гейла. Казалось, он вот-вот лишится чувств.

Двое агентов в штатском ждали за дверью. Нормана Гейла увели.

Оставшись наедине с Пуаро, маленький мистер Кленси испустил восторженный вздох.

— Мосье Пуаро, — сказал он. — Без сомнения, это было самое яркое впечатление в моей жизни. Вы были великолепны!

Пуаро скромно улыбнулся.

— Нет-нет. Джепп достоин не меньших похвал, чем я. Он совершил чудеса. Чтобы доказать, что Гейл и Ричардс — одно лицо. Канадская полиция разыскивает Ричардса. Девушка, с которой он был связан, предположительно покончила с собой, однако на свет выплыли факты, которые как будто указывают на убийство.

— Ужасно, — прощебетал мистер Кленси.

— Убийца, — объяснил Пуаро. — И как многие убийцы, пользовался успехом у женщин.

Мистер Кленси закашлялся.

— Жаль эту девушку, Джейн Грей…

Пуаро грустно покачал головой.

— Да, я говорил ей, что жизнь бывает порой весьма жестока. Но у нее есть мужество. Она из этого выкарабкается.

Он рассеянно поправил стопку иллюстрированных еженедельников, которую в порыве гнева сбил Норман Гейл.

Что-то задержало его внимание, — это был снимок Венеции Керр на скачках, «беседующей с лордом Хорбери и знакомым».

Он показал его мистеру Кленси.

— Видите? Через год прочтете объявление: «Вскоре состоится бракосочетание лорда Хорбери и леди Венеции Керр». И знаете, кто устроил эту свадьбу? Эркюль Пуаро! И я устроил еще одну свадьбу.

— Леди Хорбери и мистера Барраклафа?

— Ах нет, они меня не интересуют. — Он наклонился к собеседнику: — Я имею в виду свадьбу мосье Жана Дюпона и мисс Джейн Грей. Вот увидите.

…Месяц спустя Джейн зашла к Пуаро.

— Я должна бы ненавидеть вас, мосье Пуаро.

Она была похудевшая, бледная, с черными кругами под глазами.

— Я вам разрешаю — ненадолго, — тихо проговорил Пуаро. — Но, по-моему, вы из тех, кто предпочитает смотреть правде в глаза, а не жить в придуманном раю; да и прожили бы вы в нем весьма недолго. Избавляться от женщин — грех, который входит в привычку.

— До чего же он был обаятельный, — сказала Джейн. И добавила: — Больше я никогда не влюблюсь.

— Естественно, — согласился Пуаро. — Эта сторона жизни для вас закрыта.

Джейн кивнула.

— Но работа мне нужна — что нибудь интересное, чтобы я могла забыться.

Пуаро откинулся на стуле и поглядел в потолок.

— Я бы советовал вам поехать в Персию с Дюпонами. Вот вам и интересная работа.

— Но… но… я думала, это вы говорили для отвода глаз.

Пуаро покачал головой.

— Наоборот — я настолько увлекся археологией и доисторической керамикой, что послал чек с обещанным пожертвованием. Этим утром я получил письмо — они ждут вас. Вы хоть рисовать-то умеете?

— Да, в школе я неплохо рисовала.

— Прекрасно. Я думаю, раскопки придутся вам по душе.

— Они действительно хотят, чтобы я приехала?

— Они на вас рассчитывают.

— Было бы прекрасно поскорее удрать отсюда. — Лицо Джейн слегка порозовело. — Мосье Пуаро, — она с подозрением поглядела на него, — а это не… любезность с вашей стороны?

— Любезность? — содрогнувшись от ужаса, переспросил Пуаро. — Смею заверить вас, мадемуазель, что во всем, что касается денег, я сугубо деловой человек…

Он казался столь обиженным, что Джейн спешно извинилась.

— Я думаю, — сказала она, — что мне лучше сейчас походить по музеям и поглядеть на доисторическую керамику.

— Очень правильная мысль.

У дверей Джейн помедлила и затем вернулась.

— Может быть, по-вашему, это и не любезность, но все же вы столько сделали… для меня.

Она поцеловала его в темя и вышла.

— Са, c'est tres gentil![86] — заключил Эркюль Пуаро.