— Что же теперь? — воскликнул Фурнье. — Неужели ваши мысли до сих пор заняты юной наследницей? Решительно, это у вас idee fixe.

— Ничуть, ничуть, — возразил Пуаро. — Но во всем должна быть система и метод. Сначала надо покончить с одним делом, а уже потом перейти к другому.

Он огляделся.

— А вот и мадемуазель Джейн. Может быть, вы вдвоем пойдете обедать. Я присоединюсь к вам, как только освобожусь.

Фурнье кивнул и вместе с Джейн проследовал в ресторан.

— Ну, какая она? — Джейн снедало любопытство.

— Чуть выше среднего роста, брюнетка, кожа матовая, подбородок заостренный…

— Вы словно записываете данные в паспорт, — сказала Джейн. — Надо сказать, паспортное описание моей внешности просто оскорбительно. Все у меня «среднее» и «обыкновенное». Нос — средний; рот — обыкновенный (интересно, как можно иначе описывать рот); лоб — обыкновенный; подбородок — обыкновенный.

— Зато глаза уж точно необыкновенные, — возразил Фурнье.

— Даже если они серые? Не слишком-то привлекательный цвет.

— Мадемуазель, кто сказал вам, что это не привлекательный цвет? — Любезный француз поклонился.

Джейн засмеялась.

— Вы великолепно владеете английским, — сказала она. — Расскажите мне еще про Анни Моризо — она хорошенькая?

— Assez bien, — осторожно ответил Фурнье. — Кстати, она не Моризо. Она Ричардс. По мужу.

— Он был с ней?

— Нет.

— Но почему же?

— Потому что он в Канаде или Америке.

И он вкратце описал ей историю жизни Анни. Как раз когда он заканчивал свой рассказ, к столику подошел Пуаро.

Он выглядел несколько обескураженным.

— Ну что, mon cher? — полюбопытствовал Фурнье.

— Я говорил с директрисой — самой матерью Анжеликой. Знаете ли, это романтично — трансатлантический телефон. Поговорить так запросто с человеком, который находится в другом полушарии.

— Фототелеграф — это тоже романтично. Наука вообще самая романтичная вещь на свете. Но вы начали говорить…

— Я пообщался с матерью Анжеликой. Она подтвердила все, что миссис Ричардс поведала нам о своем пребывании в «Инститю де Мари». Она совершенно откровенно рассказала, что мать Анни уехала из Квебека с французом-виноторговцем. Тогда она порадовалась, что дочь не попадает под влияние матери. С ее точки зрения, Жизель катилась по наклонной плоскости. Деньги она переводила регулярно, но никогда не стремилась к встрече с дочерью.

— Короче говоря, ваша беседа была повторением того, что мы слышали сегодня утром.

— Практически, да — разве что еще более подробно. Анни Моризо покинула «Инститю де Мари» шесть лет назад и пошла работать маникюршей, потом она получила место горничной у некой дамы — и в конце концов именно в этом качестве уехала из Квебека в Европу. Писала она нечасто, но мать Анжелика обычно получала от нее письма два в год. Прочтя в газете отчет о следствии, она сообразила, что убитая Мари Моризо — по всей вероятности, та самая Мари Моризо, которая некогда жила в Квебеке.

— А что насчет мужа? — спросил Фурнье. — Теперь, когда мы определенно знаем, что Жизель была замужем, упускать из виду существование ее супруга тоже не стоит.

— Я об этом думал. Это одна из причин моего телефонного разговора. Джордж Леман, беспутный муж Жизели, погиб в первые дни войны.

Он помедлил, а затем раздраженно спросил:

— О чем я только что говорил — нет, не о муже, а перед этим? Мне показалось, что, сам того не сознавая, сказал что-то очень важное.

Фурнье как мог повторил слова Пуаро, но недовольный бельгиец только качал головой.

— Нет-нет, не то. Ладно, не важно… — Он повернулся к Джейн и завязал с ней непринужденный разговор.

После обеда он предложил выпить кофе в гостиной.

Джейн согласилась и протянула руку за сумочкой и перчатками, которые лежали на столе. Дотронувшись до них, она слегка поморщилась.

— Что с вами, мадемуазель?

— О, пустяки, — рассмеялась Джейн. — Сломала ноготь. Надо его подпилить.

Пуаро вдруг опять сел.

— Norn d'un nom d'un nom, — тихо проговорил он.

Его спутники глядели на него с удивлением.

— Что случилось, мосье Пуаро? — воскликнула Джейн.

— Случилось то, — сказал Пуаро, — что я понял, почему лицо Анни Моризо мне знакомо. Я видел ее… в самолете в день убийства. Леди Хорбери послала ее за пилкой для ногтей. Анни Моризо была горничной леди Джейн.