В квартире, смотревшей окнами в нью-йоркский Центральный парк, воскликнула миссис Робсон:

— Ну не чудесно ли, скажите! Ты просто счастливица, Корнелия.

В ответ Корнелия Робсон залилась краской. Крупная, угловатая девушка с карими, преданно глядящими глазами.

— Сказочно, — выдохнула она.

Одобряя правильное поведение бедных родственников, престарелая мисс Ван Шуйлер удовлетворенно кивнула.

— Я мечтала побывать в Европе, — вздохнула Корнелия, — но мне казалось, что это никогда не сбудется.

— Разумеется, я, как обычно, беру с собой мисс Бауэрз, — сказала мисс Ван Шуйлер, — но в качестве компаньонки она не годится, совсем не годится. Корнелия поможет мне разбираться со всякими мелочами.

— С огромной радостью, кузина Мари, — готовно отозвалась Корнелия.

— Отлично, значит, договорились, — сказала мисс Ван Шуйлер. — А теперь поищи мисс Бауэрз, дорогая. Мне пора пить.

Корнелия вышла. Ее мать сказала:

— Моя дорогая Мари, я бесконечно тебе благодарна! Мне кажется, Корнелия ужасно страдает, что она такая несветская. Чувствует себя как бы ущербной. Мне бы ее повозить, показать мир, но ты знаешь наши дела после смерти Неда.

— Я очень рада, что беру ее, — сказала мисс Ван Шуйлер. — Корнелия — девушка расторопная, поручения исполняет охотно и не эгоистка, как нынешняя молодежь.

Миссис Робсон поднялась и поцеловала богатую родственницу в морщинистую восковую щеку.

— Вечно буду тебе благодарна, — с чувством сказала она.

На лестнице ей встретилась высокая, ответственного вида женщина со стаканом желтого пенистого напитка.

— Итак, мисс Бауэрз, едете в Европу?

— Выходит, что да, миссис Робсон.

— Прекрасное путешествие!

— Да, похоже, приятная будет поездка.

— Вы ведь были прежде за границей?

— О да, миссис Робсон. Прошлой осенью я ездила с мисс Ван Шуйлер в Париж.

— Надеюсь, — с запинкой выговорила миссис Робсон, — никаких неприятностей не случится.

Она договорила понизив голос; мисс Бауэрз, напротив, ответила обычным голосом:

— Нет-нет, миссис Робсон, за этим я прослежу. Я всегда начеку.

Однако облачко, набежавшее на лицо миссис Робсон, так и оставалось на нем, пока она спускалась по лестнице.