Люк почувствовал, как при приближении Бриджит у него напряглись мышцы. Со дня той злополучной игры в теннис они не обменялись ни единым словом и, не сговариваясь, избегали друг друга. Теперь он рискнул украдкой взглянуть на нее.

Она казалась вызывающе спокойной, холодной и безразличной.

— Я уже начала волноваться. Куда это, думаю, вы могли подеваться, Гордон? — беспечно сказала Бриджит.

— Да выяснял отношения с одним наглецом! — проворчал лорд Уитфилд. — Этот Риверс посмел взять мой «роллс-ройс»[266].

— Lese-majeste![267] — воскликнула Бриджит.

— Нечего шутить. Все очень серьезно. Он катал девицу.

— Естественно. Что за радость кататься одному!

Лорд Уитфилд воинственно выпятил живот.

— Я требую, чтобы в моем поместье все вели себя пристойно.

— Не вижу ничего безнравственного в том, чтобы покатать девушку.

— Да, но почему в моей машине?:

— Это, безусловно, уже не просто безнравственность. Это — чуть ли не богохульство! Но ведь вы не можете отменить естественное влечение людей друг к другу, Гордон. На небе полная луна, и сейчас уже канун Иванова дня[268].

— Неужели? — воскликнул Люк.

Бриджит посмотрела на него изучающе.

— Похоже, для вас это очень важно?

— Еще бы.

Бриджит снова повернулась к лорду Уитфилду.

— В гостинице «Белле и Мотли» появилось трое необычных постояльцев. Номер один — мужчина в шортах, очках и в замечательной шелковой рубашке тускло-лилового цвета! Номер два — женщина с выщипанными бровями, в пеплуме[269], босоножках и с фунтом разнокалиберных — поддельных под египетские — бус на шее. Номер три — толстяк в сиреневом костюме и соответствующих туфлях. Полагаю, это друзья нашего мистера Эллсуорта! Как написал бы репортер отдела светской хроники, «кое-кто шепнул мне, что сегодня ночью на Ведьмином лугу будет ой как весело!».

— Я не потерплю этого! — рявкнул лорд Уитфилд, багровея.

— Мой дорогой, вы ничего не можете сделать. Веды мин луг — собственность общины.

— Я не потерплю, чтобы здесь устраивали всякие бесовские шабаши! Я разоблачу их в скандальной хронике. — Он перевел дух и добавил: — Напомните, чтобы я сделал соответствующую пометку и направил туда Сиддели. Завтра мне нужно поехать в Лондон.

— Лорд Уитфилд начинает очередную кампанию — против колдовства, — с иронией произнесла Бриджит. — Средневековые суеверия очень живучи в тихой сельской местности. Надо их искоренять.

Лорд Уитфилд недоуменно уставился на нее, потом повернулся и пошел в дом.

— Вам следует быть более осторожной, Бриджит! — ласковым голосом заметил Люк.

— Что вы этим хотите сказать?

— Переживаю — вдруг вы потеряете вашу работу! Сотня тысяч фунтов пока еще не ваша. А также бриллианты и жемчуга. На вашем месте я бы дождался свадьбы, прежде чем давать волю своему ехидству.

Она смерила его ледяным взглядом.

— Вы очень заботливы, дорогой Люк. Очень любезно с зашей стороны — так печься о моем будущем!

— Доброта и забота о ближнем всегда были моими достоинствами.

— Что-то я не заметила.

— Правда? Я думал, вы более зорки.

Бриджит сорвала листок с вьюнка и спросила:

— Чем вы сегодня занимались?

— Обычным вынюхиванием.

— И каковы результаты?

— Все относительно, как говорят политики. Кстати, у вас тут имеются какие-нибудь инструменты?

— Думаю, да. А что вам нужно?

— Что-нибудь небольшое. Лучше я сам взгляну.

Люк за десять минут нашел все необходимое.

— Все, что требуется, — сказал он, похлопывая себя по набитому карману.

— Уж не собираетесь ли вы куда-нибудь вломиться?

— Как знать, как знать…

— Сегодня вы что-то не слишком разговорчивы.

— А что вы хотите? Надо учитывать обстоятельства — я ведь здорово вляпался. Полагаю, после нашего субботнего выяснения отношений мне следует отсюда убраться.

— Как подобает истинному джентльмену.

— Однако поскольку я уверен, что напал на след вашего маньяка, видимо, придется еще какое-то время поторчать в вашем городе. Вы способны придумать достаточно убедительную причину для моего переезда в «Белле и Мотли»? Если да, выкладывайте, только, ради Бога, скорее.

Бриджит покачала головой.

— Это невозможно — вы все-таки мой кузен, родство обязывает. Кроме того, гостиница переполнена друзьями мистера Эллсуорта. А там всего три комнаты.

— Значит, мне придется остаться, а вам еще немного потерпеть мое общество.

Бриджит наградила его приторной улыбкой.

— Ничего-ничего. Мне давно пора пополнить свою коллекцию скальпов.

— Вот это, я понимаю, удар! Вообще, что меня особенно в вас восхищает, Бриджит, так это полное отсутствие жалости и сострадания. Ну, да ладно. Отвергнутому влюбленному пора убираться к себе в комнату — надо переодеться к обеду.

Вечер прошел без особых приключений. Люк удостоился еще больших симпатий лорда Уитфилда — благодаря нескрываемому интересу, с которым слушал на сей раз его разглагольствования.

Когда они с хозяином появились в гостиной, Бриджит заметила:

— Что-то вас долго не было.

Люк ответил:

— Лорд Уитфилд такой интересный рассказчик, что время пролетело совсем незаметно. Он рассказывал мне, как основал свою первую газету.

— Эти новые карликовые фруктовые деревца в горшках — просто чудо, — подала голос миссис Энструтер. — Вы должны попробовать высадить их вдоль террасы, Гордон.

Дальше разговор покатился по накатанным рельсам.

Люк довольно рано откланялся. Однако ложиться спать он пока не собирался. У него были другие планы.

Часы как раз били двенадцать, когда он в теннисных туфлях бесшумно спустился по лестнице, прошел через библиотеку и вылез через окно на улицу.

Ветер неистовствовал по-прежнему, утихая совсем ненадолго. По небу стремительно неслись тучи. Луна то совершенно за ними скрывалась, то ярко освещала округу.

Люк отправился окольным путем к жилищу мистера Эллсуорти. Сегодня он вполне мог учинить там небольшой обыск. Было очевидно, что в этот вечер Эллсуорти не будет дома. Канун Иванова дня[270], думал Люк, он и его дружки наверняка отметят каким-нибудь ритуалом. А он тем временем сможет беспрепятственно произвести досмотр.

Он перелез через изгородь, обошел дом сзади, достал из кармана инструменты и выбрал то, что ему было нужно. Окно буфетной поддалось — через несколько минут «взломщик» отодвинул задвижку, поднял оконную раму и протиснулся внутрь.

Осторожно пользуясь припасенным фонариком — включая его только на мгновенье, чтобы ни на что не налететь, — он за пятнадцать минут убедился, что дом действительно пуст.

Люк удовлетворенно усмехнулся и приступил к делу.

Он тщательно обыскал все углы и закоулки. В запертом ящике комода под двумя-тремя безобидными акварельными набросками он наткнулся на несколько живописных произведений, заставивших его в изумлении приподнять брови и присвистнуть. Письма мистера Эллсуорта не представляли особого интереса, речь в них главным образом шла о покупке антиквариата. Зато некоторые его книги — засунутые в глубину комода — вполне вознаградили старания Люка.

Кроме того, он наткнулся на три незначительных, но наводящих на размышления предмета. Во-первых, небольшой блокнот, в котором карандашом было нацарапано «Разобраться с Томми Пирсом» и стояла дата — за два дня до его смерти. Во-вторых, пастельный[271] набросок Эми Гиббс, лицо которой было яростно перечеркнуто красным крестом. И в-третьих, бутылочка с микстурой от кашля. Сами по себе эти вещи ни о чем еще не говорили, но то, что они все вместе оказались здесь, вселяло надежду на разгадку.

Люк принялся расставлять все по своим местам, как вдруг послышался скрежет ключа, вставляемого в боковую входную дверь. Люк застыл и спешно выключил фонарик. Потом осторожно выглянул в щелку… оставалось только надеяться, что Эллсуорта пройдет прямо наверх.

Боковая дверь открылась, и в прихожей вспыхнул свет. Эллсуорта, пританцовывая, пересек прихожую. Увидев его лицо, Люк обомлел. Оно было неузнаваемо — на губах выступала пена, в глазах светилось какое-то странное безумное торжество.

Но когда Люк увидел руки Эллсуорта, у него все внутри похолодело… Они были испачканы чем-то бурым — такой цвет бывает у засохшей крови…

Через минуту свет в прихожей погас. Поднявшись по лестнице, Эллсуорта скрылся в комнате.

Люк немного подождал, потом на цыпочках пробрался в буфетную и там вылез через окно. В доме было темно и тихо.

Он перевел дух.

— Боже мой! — еле слышно воскликнул он. — Парень совершенно свихнулся! Интересно, что он затеял? Готов поклясться, что у него на руках была кровь!

В Эш-Мэнор Люк вернулся тем же окольным путем. Он уже сворачивал на боковую тропинку, когда внезапный шорох заставил его резко обернуться.

— Кто там?

Из тени деревьев выступила зловещая, закутанная б темный плащ фигура. Люк оцепенел. Но тут же узнал полускрытое под капюшоном бледное сухощавое лицо.

— Бриджит? Как вы меня напугали!

— Где вы были? — резко спросила она. — Я видела, как вы ушли.

— И следили за мной?

— Нет. Не смогла вас догнать. Я ждала, пока вы вернетесь.

— Чертовски глупо с вашей стороны, — проворчал Люк.

Она нетерпеливо повторила свой вопрос:

— Где вы были?

— Навещал нашего милейшего мистера Эллсуорта, — ухмыльнулся Люк. — Правда, хозяина не было дома.

— Что-нибудь… нашли? — чуть задохнувшись, спросила Бриджит.

— Не знаю. Но мне теперь кое-что известно о нашем пакостнике — о его порнографических пристрастиях и… прочих слабостях. — А кроме того, я обнаружил три вещицы, которые могут дать кое-какую пищу для размышлений.

Она внимательно выслушала‘его отчет о результатах обыска.

— А когда я уже собрался уходить, вернулся Эллсуорта. И вот что я вам скажу: парень положительно спятил!

— Вы действительно так думаете?

— Я видел его лицо — этого не передашь словами! Не знаю, что уж он натворил, но только был он в совершеннейшем исступлении. А руки были запачканы кровью, готов поклясться!

— Ужасно… — передернув от ужаса плечами, пробормотала она.

— Вам не следовало выходить одной, Бриджит, — раздраженно сказал Люк. — Это полное безумие! На вас могли напасть.

Она лихорадочно рассмеялась.

— На вас тоже, мой дорогой.

— Я могу позаботиться о себе.

— И я тоже, будьте уверены. Я же, как вы говорите, бесчувственная, значит, сумею выкрутиться.

Налетел резкий порыв ветра. Внезапно Люк попросил:

— Снимите капюшон!

— Зачем?

Неожиданно он схватил ее за край плаща и сдернул его с ее плеч. Ветер подхватил волосы Бриджит, и они взвились над головой. Она пристально смотрела на Люка, ее дыхание участилось.

— Вам не хватает только помела, Бриджит. Вот такой я впервые увидел вас. — Он не сводил с нее глаз. — Вы чертовски похожи на ведьму.

Раздраженно вздохнув, Люк бросил ей плащ.

— Надевайте, и пойдем домой.

— Погодите…

— Что такое?

Она приблизилась к нему и заговорила тихим, прерывающимся от волнения голосом:

— Мне нужно вам кое-что сказать — поэтому я и дожидалась вас здесь, а не в доме, то есть и поэтому… Я хочу сказать вам это сейчас — прежде, чем мы вернемся во владения Гордона…

— Ну, в чем дело?

Она коротко рассмеялась, но в смехе ее прозвучала горечь.

— Все очень просто. Ваша взяла, Люк. Вот и все!

— Что вы имеете в виду? — резко спросил он.

— Только то, что я оставила мысль стать леди Уитфилд.

Он придвинулся к ней.

— Это правда?

— Да, Люк.

— И ты выйдешь за меня замуж?

— Да.

— Почему, интересно?

— Не знаю. Ты говоришь мне такие гадости… а мне, похоже, это нравится.

Он заключил ее в объятия и поцеловал.

— Мир обезумел!

— Ты счастлив, Люк?

— Не вполне.

— Ты веришь, что когда-нибудь будешь счастлив со мной?

— Не знаю. Но надо рискнуть.

— Да, я чувствую то же самое…

Он схватил ее руки в свои.

— Дорогая, и у тебя, и у меня сейчас от всего этого голова идет кругом. Пойдем. Может быть, утром нам удастся все это осмыслить.

— Да, события развиваются с пугающей быстротой… — Она глянула вниз и вдруг вскрикнула: — Люк, Люк, что это?

Из-за туч вышла луна, осветив нечто бесформенное.

Встревоженный Люк отпустил руки Бриджит и присел на корточки. Рассмотрев бесформенную кучу, он перевел взгляд на столб задних ворот — одного ананаса не было.

Люк выпрямился, увидев, что Бриджит прижала ко рту обе ладони, чтобы не закричать.

— Это шофер Риверс, — сказал Люк. — Он мертв…

— Эта мерзкая каменная штуковина — она в последнее время плохо держалась — очевидно, ее сдуло прямо на него.

Люк покачал головой.

— Ветру такое не под силу. Но кому-то нужно было, чтобы подумали именно так. Что это очередной несчастный случай! На самом же деле это — очередное убийство…

— Не может быть, Люк…

— Точно тебе говорю. Знаешь, что я нащупал у него на затылке? Грязь, что-то липкое и… песок. А песка-то здесь нигде нет. Значит, кто-то подстерег его, когда он выходит из ворот, чтобы пойти домой, и ударил по голове мешком с песком. И уже потом оттащил тело и сбросил этот ананас.

— Люк, — еле слышно произнесла Бриджит, — у тебя на руках кровь…

— Я заметил ее на пальцах еще кое-кого, — мрачно сказал Люк. — Знаешь, о чем мне подумалось сегодня днем? Если произойдет еще одно убийство, все прояснится. И оно произошло — теперь мы знаем! Эллсуорта! Сегодня ночью его не было дома, а вернулся он с запачканными кровью руками, и у него было лицо безумца, и еще он все время как-то дико приплясывал…

Взглянув на убитого, Бриджит содрогнулась.

— Несчастный Риверс… — тихо сказала она.

— Да, не повезло бедняге. Но он — последний, Бриджит! Теперь, когда нам все известно, мы схватим его!

Он увидел, как она покачнулась, и тут же подхватил ее.

— Люк, мне страшно… — произнесла она по-детски слабым голоском.

— Все позади, дорогая. Все уже позади…

— Будь добр ко мне… пожалуйста, — пробормотала она. — Я столько страдала.

— Мы мучили друг друга. Но больше этого не будет.