На следующее утро Люк принял важное решение. Он понял, что косвенные расспросы больше ничего ему не дадут. Днем позже, днем раньше, ему неизбежно придется открыться.

Что ж, хватит изображать из себя чудака, помешанного на суевериях, пора признаться, что он приехал в Вичвуд с совершенно иной миссией.

Для начала он решил посетить Гонорию Уэйнфлит. Рассудительность и несомненная проницательность старой девы произвели на него приятное впечатление. К тому же он надеялся, что у нее найдется полезная для него информация. Она рассказала ему то, что знала наверняка. Теперь он хотел вытянуть из нее то, о чем она, возможно, догадывалась. Эти ее догадки вполне могут и подтвердиться.

Люк пришел к ней сразу же после церковной службы. Мисс Уэйнфлит приняла его без церемоний, ничуть не удивившись его визиту. Когда она уселась, аккуратно сложив руки и устремив на него умный взгляд своих козьих глаз, Люк с места в карьер перешел к делу.

— Мисс Уэйнфлит, вы, наверное, уже догадались, что я приехал сюда вовсе не за тем, чтобы писать книгу? — спросил он.

Пожилая дама молча кивнула, ожидая продолжения.

Люк не решился рассказать ей все, что ему было известно. Правда, на болтушку она вроде бы не походила, однако рассчитывать на то, что старая дева устоит перед соблазном поделиться волнующей новостью с парочкой «надежных» подруг, было опасно. Люк выбрал золотую середину.

— Я здесь для того, чтобы расследовать обстоятельства смерти бедной Эми Гиббс.

— Вы хотите сказать, что вы из полиции?

— О нет. Я не переодетый сыщик. — И шутливо добавил: — Я персонаж гораздо более известный — во всяком случае, в криминальных романах. Я — частный детектив.

— Понимаю. Значит, вас пригласила Бриджит Конвей?

Немного подумав, Люк решил не разуверять ее. Не вдаваясь в излишние пока подробности, ему было бы трудно объяснить, как он попал в Вичвуд. А мисс Уэйнфлит уже продолжала говорить: в ее голосе послышались восторженные нотки.

— Бриджит такая практичная, такая деятельная! Не то что я с вечными своими сомнениями… Я хочу сказать, когда нет полной уверенности, так трудно решиться на какие-то… ну что-нибудь предпринять…

— Значит, вы все-таки что-то заподозрили?

— Да как вам сказать, мистер Фицвильям… Я и сама не знаю. А вдруг это только моя неуемная фантазия? Когда живешь одна и не с кем посоветоваться или поговорить, легко можно впасть в крайность и вообразить бог весть что.

Люк с готовностью поддакнул, но все же не отступал:

— Но в глубине души вы уверены?

Однако мисс Уэйнфлит все еще сопротивлялась:

— А вдруг мы с вами говорим о разных вещах?

Люк улыбнулся.

— Вы хотите, чтобы я спросил прямо, без обиняков? Извольте. Вы считаете, что Эми Гиббс убили?

Гонория Уэйнфлит слегка вздрогнула.

— Ее смерть не дает мне покоя. По-моему, все очень странно.

— Значит, по-вашему, ее смерть не была случайной? — настаивал Люк.

— Да.

— Но, возможно, это просто несчастный случай?

— Да, конечно. Но тут так много…

— Может быть, она покончила с собой? — перебил ее Люк.

— Боже сохрани!

— Значит, вы полагаете, — мягко подытожил Люк, — что ее убили?

После некоторых колебаний мисс Уэйнфлит наконец решилась.

— Да, я так считаю!

— Понятно. Теперь мы можем поговорить более обстоятельно.

— Но у меня нет никаких реальных оснований, — забеспокоилась мисс Уэйнфлит. — Это всего лишь предположение.

— Разумеется. Но мы ведь ведем сугубо приватную беседу. Мы пока никого не обвиняем. Просто рассуждаем. Итак, мы подозреваем, что Эми Гиббс убили. А что же мы думаем по поводу убийцы?

Мисс Уэйнфлит встревоженно покачала головой.

— У кого были основания покончить с ней? — уточнил Люк.

— Незадолго до смерти она поссорилась со своим ухажером, Джимом Харви. Он работает в гараже. Прекрасный молодой человек, уравновешенный. В газетах, конечно, пишут о всяких ужасах: о молодых людях, расправившихся со своими подружками. Но представить, что на такое способен Джим… Нет, это невозможно.

Люк кивнул.

— Да и потом, он не стал бы действовать подобным образом, — продолжала рассуждать мисс Уэйнфлит. — Влезть в окно и подставить ей вместо микстуры краску для шляпок… Уж очень непохоже…

Она запнулась, и Люк пришел ей на помощь.

— На поведение несчастного влюбленного? Согласен. По-моему, Джима Харви можно смело исключить из числа подозреваемых. Эми была убита (таков наш с вами вывод), убита кем-то, кто хотел от нее избавиться, и этот кто-то все тщательно спланировал — чтобы его преступление выглядело как несчастный случай. А теперь: что вы думаете — или, вернее, что вам подсказывает интуиция? Кто мог такое совершить?

— Не имею ни малейшего представления! Правда-правда!

— Вы уверены?

— Да-да… уверена.

Люк внимательно посмотрел на нее — это ее «да-да» прозвучало не очень-то убедительно.

— А что вы думаете относительно мотива убийства?

— Да не было никаких мотивов.

Этот ответ был более твердым.

— Она у многих работала в Вичвуде?

— Год у Хортонов, а потом устроилась в дом лорда Уитфилда.

— Ясно. Значит, так. Кто-то хотел от нее избавиться. Судя по имеющимся фактам, мы вправе предполагать, что это был мужчина, и мужчина скорее всего не очень молодой (иначе бы он просто не знал, что существуют краски для шляпок). Это во-первых. А во-вторых, что он человек достаточно сильный и ловкий — раз, судя по всему, сумел забраться на крышу флигеля, а оттуда — в комнату? Вы согласны?

— Целиком и полностью.

— Не возражаете, если я сам попробую влезть на крышу?

— Пожалуйста, пожалуйста. По-моему, это хорошая мысль.

Они вышли через боковую дверь и, обогнув дом, оказались на заднем дворе. Люк запросто вскарабкался на крышу флигеля. Оконная рама сразу поддалась, и он без особых усилий протиснулся в комнату. Через несколько минут он подошел к ожидавшей его внизу мисс Уэйнфлит, вытирая руки о носовой платок.

— Это оказалось куда легче, чем я думал, — сказал Люк. — Требуется не бог весть какая сила. На подоконнике или на крыше не было следов?

Мисс Уэйнфлит покачала головой.

— Не думаю. Правда, констебль влез в комнату именно так.

— Значит, если бы какие-то следы и обнаружили, наверняка бы решили, что это его. Ваш полицейский, прямо скажем, действовал не очень разумно. Ну да что тут поделаешь!

Мисс Уэйнфлит провела его обратно в дом.

— Эми Гиббс обычно спала крепко? — спросил он.

— Во всяком случае, по утрам ее было не добудиться, — довольно язвительно ответила миссис Уэйнфлит. — Иной раз все руки отобьешь, пока она соизволит отозваться. Но ведь, знаете, мистер Фицвильям, говорят, не тот глух, кто не слышит, а тот, кто не хочет слышать.

— Это уж точно, — признал Люк. — А теперь, мисс Уэйнфлит, попробуем все-таки докопаться до мотива. Начнем с наиболее очевидного. Как по-вашему, было ли что-нибудь между Эллсуорти и Эми? — И поспешно добавил: — Я спрашиваю только о вашем мнении. Не более.

— Ну, если вас интересует мое мнение, я скажу «да».

Люк кивнул.

— На ваш взгляд, Эми была способна на шантаж?

— Опять же, поскольку речь идет только о моем мнении, я должна сказать, что это вполне вероятно.

— А вы случаем не знаете, не завелись ли у нее незадолго до того, как она погибла, денежки?

Мисс Уэйнфлит задумалась.

— Пожалуй, нет. Если бы что-то такое было, я бы наверняка прознала.

— А какие-нибудь траты — «слишком большие для кошелька горничной»?

— Ничего подобного.

— Что ж, значит, версия о шантаже отпадает. Обычно жертва поначалу соглашается заплатить, прежде чем пойти на крайние меры… при дальнейшем вымогательстве. Но не исключен и еще один вариант: девушка могла что-то знать.

— Что, например?

— Скажем, нечто, представлявшее для кого-то здесь в Вичвуде большую опасность. Эми ведь уже успела поработать тут у многих. Допустим, ей стало известно нечто, компрометирующее кого-то из ее хозяев, например, мистера Эббота — в профессиональном отношении.

— Мистера Эббота?

— Ну необязательно его. Это могло касаться и доктора Томаса — какие-нибудь нарушения врачебной этики, — поспешно добавил Люк.

— Оно конечно… — начала мисс Уэйнфлит и запнулась.

А Люк продолжал:

— Ведь вы говорите, что Эми Гиббс была горничной у Хортонов — в то время, когда умерла миссис Хортон?

— А при чем здесь Хортоны, мистер Фицвильям? — помедлив, спросила мисс Уэйнфлит. — Миссис Хортон умерла более года тому назад.

— Да. И Эми служила тогда как раз у них.

— Это понятно, но какое отношение к этому имеют Хортоны?

— Не знаю. Я просто размышляю вслух. Миссис Хортон, кажется, умерла от острого приступа гастрита?

— Да.

— Это произошло неожиданно?

— Для меня — да. Понимаете, ей уже стало гораздо лучше — она явно шла на поправку, — но вдруг наступил рецидив, и она скончалась.

— Доктор Томас не ждал такого исхода?

— Не знаю. Наверное, нет.

— А что сказали сиделки?

— Насколько я знаю, всех этих сиделок таким исходом не удивишь! Вот если бы больной вдруг выздоровел — другое дело.

— Но для вас ее смерть была неожиданной? — еще раз уточнил Люк.

— Да. Накануне я зашла ее проведать, и она выглядела совсем неплохо, мы так славно поболтали, и настроение у нее было бодрое.

— А что она сама думала о своей болезни?

— Жаловалась, что сиделки ее травят. Одну она рассчитала, но две другие, по ее словам, были не лучше!

— Полагаю, вы не придали этому особого значения?

— Пожалуй, нет. Я сочла это проявлением болезни. А кроме того, она вообще была очень подозрительна и… наверное, нехорошо так говорить… любила напускать на себя важность. Доктора так и не поняли толком, что с ней такое — по-видимому, у нее было какое-то малоизвестное заболевание… или же она была права, и кто-то и впрямь «хотел от нее избавиться».

Люк постарался придать своему голосу беспечность.

— А мужа она не подозревала — ну, что это он хочет от нее избавиться?

— О нет. Такая мысль ей даже в голову не приходила! — Мисс Уэйнфлит, немного подумав, тихо спросила: — Так, по-вашему, это он?

— Сколько мужей убивали жен, и им сходило это с рук! Характер у миссис Хортон, судя по всему, был не сахарный — на месте Хортона любой бы мечтал от нее избавиться! Насколько мне известно, после ее смерти майор унаследовал значительное состояние?

— Да, вы правы.

— Так что вы думаете по этому поводу, мисс Уэйнфлит?

— Вас интересует мое мнение?

— Да, просто ваше мнение.

— По-моему, — спокойно и неторопливо ответила мисс Уэйнфлит, — майор Хортон был очень предан своей жене и никогда о таком даже не помышлял.

Люк посмотрел на нее — взгляд ее янтарных глаз был очень кротким, а в лице не дрогнул ни один мускул.

— Что ж, полагаю, вы правы, — согласился Люк. — Если бы было иначе, вы, вероятно, были бы в курсе.

Мисс Уэйнфлит позволила себе улыбнуться.

— Вы считаете, что женщины более наблюдательны, чем мужчины?

— Безусловно. Как по-вашему, мисс Пинкертон согласилась бы с вами?

— Не припоминаю, чтобы Лавиния при мне говорила на эту тему.

— Что она думала об Эми Гиббс?

Мисс Уэйнфлит слегка нахмурилась, видимо размышляя.

— Трудно сказать. Лавинии не давала покоя весьма странная мысль.

— Какая же?

— Она считала, что в нашем городе творится что-то неладное.

— Например, что кто-то вытолкнул Томми Пирса из окна, верно?

Мисс Уэйнфлит изумленно посмотрела на него.

— Но откуда вы узнали, мистер Фицвильям?

— Она сама мне сказала. Может быть, не столь определенно, но намекнула.

Мисс Уэйнфлит подалась вперед, порозовев от волнения.

— Когда это было, мистер Фицвильям?

— В день ее гибели. Мы вместе ехали в Лондон.

— Что же именно она вам сказала?

— Что в Вичвуде слишком многие за последнее время умерли. И назвала Эми Гиббс, Томми Пирса и Картера. А потом еще добавила, что следующим будет доктор Шмеллинг.

Мисс Уэйнфлит наклонила голову, о чем-то задумавшись.

— Она не говорила, кто, по ее мнению, может за всем этим стоять?

— Некий человек со специфическим выражением лица, — ответил Люк. — У этого человека какой-то особый взгляд, не похожий ни на чей другой. Она заметила, что тот человек именно так смотрел на Шмеллинга. Вот почему она считала, что доктор будет следующей жертвой.

— И ведь так оно и случилось, — прошептала мисс Уэйнфлит. — О Боже! Боже мой!

Она откинулась назад, совершенно потрясенная.

— О каком человеке шла речь? — спросил Люк. — Ну же, мисс Уэйнфлит, вы знаете, вы должны знать!

— Я не знаю. Она мне не сказала.

— Но вы наверняка догадывались, — настаивал Люк. — Догадывались, кого она имела в виду.

Мисс Уэйнфлит нехотя кивнула.

— Так поделитесь со мной.

Мисс Уэйнфлит энергично замотала головой.

— Ни за что. Вы требуете от меня невозможного. Вы просите, чтобы я указала на того, кого могла — заметьте, всего лишь могла — иметь в виду моя ныне покойная подруга. Я не вправе бросаться подобными обвинениями!

— Но речь идет не об обвинении, меня интересует только ваше мнение.

Однако мисс Уэйнфлит проявила неожиданную твердость.

— Мне больше нечего вам сказать. Лавиния никогда мне ничего не говорила. У меня есть некоторые соображения относительно подозрений Лавинии, но ведь я могу и ошибаться. Зачем же мне и вас вводить в заблуждение, это ведь может вызвать серьезные и самые непредсказуемые последствия. С моей стороны было бы весьма опрометчиво назвать чье-то имя. А вдруг я действительно заблуждаюсь! — Мисс Уэйнфлит поджала губы и бросила на Люка взгляд, полный суровой решимости.

Люк умел проигрывать: нравственные принципы мисс Уэйнфлит и что-то еще — он и сам не мог понять, что именно — оказались сильнее его.

Ничем не выдав своего разочарования, он начал прощаться, втайне намереваясь обязательно впоследствии вернуться к этому вопросу.

— Разумеется, вы вольны поступать так, как считаете нужным, — сказал он. — Благодарю вас, вы очень мне помогли.

Мисс Уэйнфлит, провожавшая его до двери, вроде бы несколько смягчилась.

— Но вы ведь не думаете… — начала она, но осеклась и сказала совсем другую фразу: — Если я смогу еще хоть чем-то быть вам полезной, милости прошу.

— Непременно. Надеюсь, этот разговор останется между нами?

— Конечно. Никому ни слова.

Люку хотелось верить, что она сдержит обещание.

— Передайте привет Бриджит, — попросила мисс Уэйнфлит. — Она такая красавица! И умница. Я… я желаю ей счастья.

Поскольку Люк выглядел слегка озадаченным, она добавила:

— В браке с лордом Уитфилдом, я хочу сказать. Все-таки у них такая разница в возрасте.

— О да.

Мисс Уэйнфлит вздохнула.

— А знаете, я когда-то была помолвлена с ним, — неожиданно сказала она.

Люк вытаращил глаза. А она с грустной улыбкой кивнула.

— Давным-давно. Он был очень многообещающий юноша. Я, знаете ли, помогала ему получить образование. И так им гордилась — его умом и целеустремленностью. — Она снова вздохнула. — Моя семья, разумеется, была в шоке. В те дни сословные различия ощущались очень остро. — И, помолчав, добавила: — Я всегда с большим интересом следила за его карьерой. Полагаю, мои родные были не правы.

Улыбнувшись еще раз на прощание, она вернулась в дом.

Люк попытался осмыслить ее признания. До сих пор он считал мисс Уэйнфлит весьма немолодой леди. Теперь он понял, что ей, вероятно, нет еще и шестидесяти. А лорду Уитфилду, должно быть, здорово за пятьдесят. Возможно, она старше его на год или на два, но не больше.

И этот старикашка собирается жениться на Бриджит! Которой всего двадцать восемь. На Бриджит, такой молодой и полной жизни…

— Черт! — воскликнул Люк. — Хватит об этом! Прежде дело надо делать. И нечего отвлекаться!