Эркюль Пуаро неспешно рассуждал:
— Все началось с того дня, когда мы сидели утром на пляже и разговаривали о любителях позагорать — что их тела, лежащие рядами, напоминают мясные туши, разложенные на прилавке. Мне тогда бросилось в глаза, как мало они отличаются друг от друга, эти тела. Разумеется, если присмотреться получше, пристальнее, разница становилась заметна. Но на первый взгляд… Каждая неплохо сложенная молодая женщина удивительно похожа на других своих ровесниц, обладающих хорошей фигурой. Бронзовые от загара ноги и руки, слегка прикрытое купальным костюмом тело… Когда женщина ходит, смеется, говорит, поворачивает голову, размахивает руками… Да! Это совсем другое дело! Сразу видны ее индивидуальные особенности, но когда она неподвижно лежит на солнце, ее невозможно узнать…
В тот день речь вдруг зашла о зле, которое таится повсюду, как утверждал преподобный Стивен Лейн. Мистер Лейн — исключительно чувствительная личность. Зло раздражает его, он безошибочно ощущает его присутствие, но, где его следует искать, он не знал. По его мнению, средоточием зла и всяческих грехов была Арлена Маршалл, и почти все присутствующие разделяли его точку зрения.
У меня тоже было такое ощущение, что зло — совсем рядом, но сконцентрировано оно было не в Арлене Маршалл. Оно было как-то с нею связано, несомненно… но совсем иначе… С первой же минуты я понял — она просто обречена быть жертвой. Она конечно была очень красива, очень эффектна, мужчины провожали ее взглядом… Казалось, она принадлежала к тому типу женщин, которые коверкают чужие судьбы и калечат души. Но я разглядел в ее характере совсем другое. Не она притягивала к себе мужчин. Мужчины фатально притягивали ее. Да, в нее мгновенно влюблялись, но очень скоро она начинала надоедать своим поклонникам. Все, что я узнал о ней в дальнейшем, подтвердило это мое предположение. Например, я узнал, что некий мужчина затеял из-за нее бракоразводный процесс. Однако в конечном итоге он не женился на ней… Тогда на сцене появился капитан Маршалл, человек необыкновенно порядочный, и попросил руки Арлены. При его природной скромности и замкнутости, любой публичный скандал — чудовищная пытка. Этим объясняется его сострадание и любовь к первой жене, когда та предстала перед судом по ложному обвинению в убийстве. Он вступил с нею в брак и, как показало дальнейшее, не ошибся — его великодушие было вознаграждено. После ее смерти другая красивая женщина (возможно, подобного же типа, потому что Линда, наверное, от матери унаследовала рыжие волосы) оказалась скомпрометированной и публично опозоренной. Маршалл снова приходит на помощь, но на этот раз его избранница сильно его разочаровывает. Арлена глупа, недостойна его сочувствия и поддержки, легкомысленна. Однако я убежден, что капитан Маршалл всегда знал ее слабости и жалел ее даже тогда, когда уже давно перестал любить, когда его уже раздражало ее общество. Он считал ее ребенком, который так и не сумел одолеть важные страницы в книге жизни, предназначенные для зрелых людей.
Арлена Маршалл, с ее стремлением безоглядно увлекаться, была идеальной добычей для определенного типа мужчин. Я сразу понял, что такой типаж имеется и здесь, а именно Патрик Редферн. Приятный молодой человек с непринужденными манерами, очень самоуверенный, без сомнения, привлекательный для женщин. Мне стало ясно, что это авантюрист, который добывал себе средства к существованию, кружа женщинам головы. Я облюбовал себе местечко на пляже и, наблюдая за происходящим, все более укреплялся в мнении, что именно Арлена является жертвой Редферна, а не наоборот. Так что если кто и был воплощением зла, так это он.
Арлена недавно сняла со своего счета значительную сумму, завещанную ей престарелым любовником, которому она не успела вовремя надоесть. Она была из тех женщин, которых постоянно обкрадывают мужчины. Мисс Брюстер говорила о молодом человеке, который «разорился» из-за нее. И хотя в письме, найденном в комнате Арлены, этот молодой человек выражает желание осыпать ее драгоценностями, это всего лишь слова. А вот то, что он благодарит ее за чек, который позволил ему избежать судебного разбирательства, — это уже вполне конкретный факт. Наглядный пример молодого распутника, тянувшего из нее деньги. Не сомневаюсь, что и Патрик Редферн без труда время от времени выкачивал из нее изрядные суммы на различные «прожекты». Наверное, обольщал ее обещаниями, сулил великолепные перспективы, утверждая, что наживет состояние для них обоих. Одинокие беззащитные женщины легко становятся добычей для таких типов, обычно остающихся безнаказанными. Дело обстоит хуже и приобретает для мошенника неприятный оборот, если рядом муж, брат или отец. Если бы капитан Маршалл обнаружил, что стало с состоянием жены, Патрику Редферну не поздоровилось бы. Но эта перспектива его не пугала, потому что он намеревался избавиться от Арлены, как избавился от другой женщины, — от той, с которой заключил брачный союз под именем Эдварда Корригана и которую уговорил застраховать свою жизнь. Деньги, в случае ее смерти, естественно, получил бы он.
В его аферах ему помогала некая молодая женщина. Всем нам она известна как его жена, к которой он якобы страстно привязан. Сами понимаете, она весьма сильно отличалась от его жертв: хладнокровная, сдержанная, умеющая держать себя в руках, незаурядная актриса, к тому же беспредельно ему преданная. С первой минуты после появления здесь она играла отведенную ей роль «бедняжки жены», хрупкой, беспомощной. Вспомните, как она старательно поддерживала в наших глазах этот образ. Пряталась от солнца, боясь обгореть, — и в результате белая кожа. Уверяла, что очень боится высоты, вспоминала случай на лестнице миланского собора и тому подобное. На ее хрупкость и беззащитность обращал внимание каждый. «Малышка», «маленькая женщина». Так ее все называли, когда о ней заходила речь. На самом же деле она была примерно такого же роста как Арлена Маршалл, только руки и ноги у нее были исключительно маленькие. Она выдавала себя за учительницу, что, разумеется, вызывало у всех ассоциацию с книгами, тетрадями, и никак не со спортивным залом. Она действительно когда-то работала в школе, но занималась с детьми всякими подвижными играми, и была вполне тренированной особой. Могла карабкаться по скалам, как кошка, и бегать не хуже спринтера.
Преступление было продумано до мелочей и рассчитано по секундам, все было спланировано просто гениально. Сначала — подготовка. Было разыграно несколько сцен. Свидетелем двух из них был я лично. Одна — диалог ревнивой жены и ее мужа — была разыграна на Солнечном карнизе, при этом Редферны конечно же знали, что я нахожусь в соседней нише… Другую сцену Кристина разыграла уже непосредственно в разговоре со мной. У меня тогда возникло смутное ощущение, что все это я уже читал в какой-то книге. Была в этом некая театральность. И как видите, я оказался прав — это было частью спектакля, прологом.
Настал день убийства, день исключительно погожий, что является немаловажным обстоятельством. Ни свет ни заря Редферн выбрался из отеля через дверь, ведущую из коридора на балкон, а оттуда — наружу. Он не опасался, что кого-нибудь удивит то, что дверь открыта, ведь каждый мог отправиться на море с утра пораньше. Под халатом он спрятал зеленую китайскую шляпку, точно такую же, в которой чаще всего появлялась Арлена Маршалл. Он пересек остров, спустился по лестнице на пляж бухты Эльфа и спрятал шляпку в условленном месте, за каким-то валуном. Это часть первая.
Накануне вечером Патрик Редферн уговорил Арлену тайком с ней встретиться. Поскольку она все-таки побаивалась мужа, решено было предпринять все возможные меры предосторожности. В конце концов она пообещала, что завтра утром приплывет в бухту Эльфа. Она знала, что никто не бывает на том пляже до полудня. Так вот, Патрик должен был незаметно выскользнуть из отеля и встретиться с нею уже там. Уговорились, что если Арлена услышит шаги на лестнице или заметит чью-то лодку, то спрячется в гроте, о котором он ей рассказал, и подождет там, пока берег не опустеет. Это часть вторая.
По сценарию этой же части Кристина направилась в комнату Линды — в то время, когда та была на море. Для чего? Чтобы перевести стрелки часов Линды на двадцать минут вперед. Разумеется, существовал риск, что девушка заметит разницу во времени, но если бы это даже и произошло, Кристине все равно опасаться было нечего — алиби ей обеспечивал размер ее ладоней, которыми конечно же невозможно было совершить такое преступление! Тем не менее Редферны решили еще подстраховаться… В комнате Линды Кристина заметила книгу о черной магии и колдовстве, открытую на соответствующей странице. Она прочитала достаточно и — когда Линда вернулась и уронила сверток со свечами — сразу поняла, что у девушки на уме. Это она тоже потом ловко использовала. Но первейшей задачей сообщников было навести подозрение на капитана Маршалла — отсюда потерянная трубка, обломок которой был подброшен у входа на лестницу, в бухте Эльфа…
Кристина легко уговорила Линду составить ей компанию и прогуляться в бухту Чаек. Потом она зашла в свою комнату, где из чемоданчика достала бутылочку с тональным кремом, имитирующим загар, и тщательно намазалась им, после чего выбросила пустую бутылку из окна, чуть не угодив ею в мисс Брюстер, которая как раз проплывала мимо. Вторая часть спектакля благополучно завершилась.
Идем дальше. Кристина надела белый купальный костюм, а сверху пляжную пижаму с длинными рукавами, чтобы никто не увидел ставшие смуглыми руки и ноги. В десять пятнадцать Арлена отправилась на условленное свидание. Минутой позже Патрик выходит на пляж; он очень обеспокоен, удивлен, раздражен. Роль Кристины была еще более легкой. Сделав вид, что она забыла часы, в одиннадцать двадцать пять она спросила подругу о времени. Линда посмотрев на свои часы, ответила, что уже без четверти двенадцать. Потом она идет купаться, а Кристина складывает этюдник и краски и, когда девушка поворачивается к ней спиной, переставляет обратно, теперь уже на верное время, часы Линды, которая, естественно, сняла их перед тем как войти в воду. Затем она быстро карабкается вверх по скалистой тропинке и бежит по самой узкой части острова к бухте Эльфа. Там, у лестницы, она сбрасывает пижаму и прячет ее вместе с этюдником за одним из валунов. Потом, как заправская гимнастка, стремительно сбегает по лестнице вниз.
Арлена уже на пляже, удивляется, почему так долго нет Патрика. Внезапно она видит кого-то на лестнице, или слышит оттуда звук шагов. Она приглядывается — и, к своему ужасу, узнает женщину, с которой ей меньше всего хотелось бы в данный момент встретиться! Она поспешно вскакивает и бежит прятаться в грот Эльфа.
Кристина достает из тайника шляпку, прикалывает к ней искусственные рыжие локоны, ложится на гальку и прикрывает голову и шею шляпкой. Раскладка по времени оказывается идеальной. Через две-три минуты лодка с Патриком и Эмилией Брюстер минует скалистый мыс. Позвольте напомнить, что именно Патрик наклонялся над безжизненным телом и дотрагивался до него. Патрик потрясен, сломлен, повергнут в отчаяние смертью дамы своего сердца! Свидетель был выбран очень умело: Патрик знал, что мисс Брюстер страдает головокружениями, а, следовательно, она не воспользуется лестницей и поплывет, чтобы сообщить об убийстве в полицию, на лодке. Он прекрасно понимал, что, оставшись у «тела», поступает совершенно естественным образом. Ведь «убийца» мог притаиться где-нибудь поблизости. Что было дальше?
Мисс Брюстер поплыла вызывать полицию. Едва лодка исчезла из поля зрения, Кристина вскакивает, режет шляпку на кусочки принесенными Патриком ножницами, обрезки прячет под купальный костюм, молниеносно поднимается вверх по лестнице, надевает пижаму и бегом возвращается в отель. Ей как раз хватает времени, чтобы смыть крем цвета загара и переодеться в теннисный костюм… Да! Но это еще не все. В комнате Линды она сжигает в камине обрезки зеленой шляпки и искусственные рыжие локоны и подбрасывает туда же листок календаря, чтобы создать впечатление, что жгли именно его… При этом она видит, что Линда занималась ворожбой, на что указывал кусок растопленного воска и булавка…
Управившись с этим, Кристина уходит на теннисный корт. Она приходит последней, но никто не замечает, чтобы она была смущена или взволнована.
После ухода Кристины Патрик идет к гроту. Арлена ничего не видела и почти ничего не слышала… Только как причалила лодка, и потом — чьи-то голоса. Она спокойно сидит в надежном укрытии. И вот слышит наконец слова Патрика: «Дорогая моя, все в порядке!..» Арлена выходит из грота, его пальцы сжимаются на ее шее… Так заканчивает свою жизнь бедная глупышка, красавица Арлена Маршалл…
Пуаро умолк. Несколько секунд царила тишина. Первой заговорила Розамунд Дарнлей.
— Ваш рассказ получился очень образным, — с легкой дрожью в голосе сказала она. — Но это лишь изложение событий. Мы так и не услышали, как вы, мосье Пуаро, докопались до истины.
— Как я уже однажды говорил вам, мисс, я склонен доверять простейшим, так сказать, напрашивающимся выводам, — ответил Эркюль Пуаро. — Я с самого начала полагал, что миссис Маршалл стала жертвой человека, наиболее подходящего на роль убийцы. Таким человеком мне казался Патрик Редферн. Он из той породы мужчин, которые, par excellence[215], умеют использовать в своих целях женщин, подобных Арлене. Это типичные убийцы, способные отобрать у женщины ее сбережения, а в придачу еще и перерезать ей горло. С кем Арлена Маршалл должна была встречаться в то утро? Выражение ее лица, улыбка, поведение, слова, обращенные ко мне, — все свидетельствовало, что с Патриком Редферном. И следовательно, именно Патрик Редферн и был ее убийцей…
Однако сразу, как я уже говорил, начали возникать неувязки. Патрик Редферн не мог убить Арлену, ибо сначала был на пляже, а затем, до момента обнаружения трупа, в лодке с мисс Брюстер. Поэтому я стал искать другие варианты. Их было много. Арлену мог убить муж при участии мисс Дарнлей. Оба они лгали, а это конечно же вызывало подозрение. Она могла стать жертвой торговцев наркотиками или религиозного фанатика, одержимого борьбой со злом, и наконец — своей падчерицы. Со временем я начал считать последнюю версию наиболее вероятной. Линда как-то странно вела себя на допросе, а когда я еще раз с ней переговорил, то понял, что она чувствует себя виноватой.
— Вы считаете, мосье Пуаро, что она вообразила, будто действительно убила Арлену? — с явным недоверием спросила Розамунд.
— Да! — Эркюль Пуаро кивнул. — Вы должны помнить, что она еще совсем ребенок. Полистала книжку о колдовстве и почти поверила во все эти бредни. Линда ненавидела Арлену. И что она с отчаянья делает? Лепит из воска куклу, творит предписанные заклинания, колет куклу булавкой, растапливает на огне — и в тот же самый день ее мачеха действительно умирает! Люди постарше и помудрее уверовали бы в действенность такого колдовства. Что же тогда говорить о впечатлительном подростке. Конечно же она поверила… поверила, будто с помощью злых чар убила Арлену Маршалл.
— Бедная девочка! — воскликнула мисс Дарнлей. — А я думала… я воображала совсем иное… что она знает о чем-то, что могло бы… могло… — Она неловко запнулась.
— Я знаю, о чем вы думали, — сказал Пуаро. — А в результате ваше поведение еще сильнее напугало Линду. Она уже не сомневалась в том, что ее колдовство действительно стало причиной смерти Арлены. И что вы, мисс, знаете об этом. Кристина Редферн тоже сделала свое дело. Она показала девушке, где у нее лежит снотворное, тем самым подсказав ей путь к быстрому и безболезненному искуплению вины. Видите ли, после установления алиби Маршалла Редфернам срочно понадобился новый подозреваемый. Ведь ни он, ни она не знали о контрабандистах, а посему им необходимо было довести Линду до критического состояния и свалить на нее всю вину…
— Какая чудовищная жестокость! — воскликнула мисс Дарнлей.
— Да, вы правы. Просто дьявольское хладнокровие. Ужасная женщина! Я же не знал, что и подумать. Ограничилась ли Линда этим по-детски наивным поступком или ненависть толкнула ее дальше, к настоящему преступлению? Я пытался вызвать ее на откровенность, но из этого ничего не вышло. Меня терзали сомнения. Комиссар полиции склонялся к версии о наркотиках. Но я не мог ее принять. Понимаете, мисс, я тщательно взвесил все факты. Но нужно было их еще свести в единую картину, как это делают, собирая головоломку. Ножницы, найденные в бухте Эльфа, бутылка, выброшенная из окна, душ, который кто-то принимал, но не хотел в этом признаться… Сами по себе факты вроде бы незначительные, но они свидетельствовали о том, что кто-то явно что-то старательно скрывает. А потому им следовало найти объяснение. С ними никак не увязывались ни ревнивый муж, ни Линда, ни торговцы наркотиками. Да, за этими фактами непременно что-то должно было скрываться. Я снова вернулся к Патрику Редферну. Имелись ли для этого какие-нибудь доводы? Да, имелись. С банковского счета Арлены Маршалл исчезла изрядная сумма. Кто получил эти деньги? Нетрудно было догадаться: Патрик Редферн. Арлену запросто мог одурачить какой-нибудь красивый мошенник, но шантажист едва ли рискнул бы иметь с ней дело. При ее редкостном простодушии она тут же кому-нибудь проговорилась… Нет, версия с шантажом была весьма неубедительна. Однако ведь был подслушан разговор… Верно, был.
Но кто его подслушал? Жена Патрика Редферна! И она единственная, кто этот разговор слышал, никто не мог подтвердить это ее свидетельство… Для чего она придумала эту историю, спросил я себя… и в тот же миг меня осенило! Да для того, чтобы объяснить исчезновение денег со счета Арлены Маршалл!
Кристина и Патрик Редферны действовали сообща. Кристине не хватило бы ни физических сил, ни решимости, чтобы задушить Арлену. Значит, преступление должен был совершить Патрик… Но это было невозможно! Патрик все время был на виду — вплоть до обнаружения тела. Тело! Это слово о чем-то мне напомнило. О телах, распростертых на песке… Но они ведь все очень похожи друг на друга! Патрик Редферн и Эмилия Брюстер увидели из лодки тело, лежащее на пляже. А что, если это была не Арлена? Ведь голову женщины прикрывала шляпка.
Однако труп найден только один — труп Арлены. А вдруг это был не труп? Вдруг кто-то просто изображал мертвое тело? А может, Патрик подбил саму Арлену на розыгрыш? Нет, слишком уж это была бы рискованная игра. Значит, это все-таки была не она. Но какая женщина могла помогать Патрику? Разумеется, его жена. Однако у Кристины такая нежная, такая белая кожа… Стоп! Загар можно имитировать, натершись специальным кремом. Из бутылочки… Вот-вот… Мне тут же вспомнилась бутылка, выброшенная из окна… А потом, естественно, купание: ей надо было смыть так называемый загар перед игрой в теннис… Фрагменты головоломки начинали вставать на свои места. Ножницы? Конечно! Ими была изрезана китайская шляпка, от которой необходимо было немедленно избавиться. Ножницы остались на пляже. Тут преступники в спешке недоглядели.
А где в это время была сама жертва? Ответ напрашивался сам собой. В тот день в гроте Эльфа явственно чувствовался запах духов, которыми пользовались Розамунд Дарнлей и миссис Маршалл. Мисс Дарнлей там точно не было. Следовательно, в гроте укрывалась Арлена Маршалл, дожидаясь, пока опустеет пляж.
Когда Эмилия Брюстер отплыла на лодке, Патрику Редферну уже ничто не мешало совершить убийство. Арлена Маршалл умерла позже, чем без четверти двенадцать. Но в медицинском заключении указано время, которое обозначили свидетели. А именно мисс Брюстер и Редферн. Они сказани врачу, что без четверти двенадцать ее уже не было в живых, а тот всего лишь сообщил полиции то, что услышал от них.
На этом этапе следствия надо было выяснить еще два момента. Свидетельство Линды Маршалл создало алиби для Кристины Редферн. Но свидетельство это опиралось только на время, которое показывали часы все той же Линды. Надо было доказать, что Кристина Редферн дважды имела возможность перевести стрелки этих часов. Это тоже не составило труда. Утром она какое-то время находилась в комнате Линды одна. После чего Линда, по словам свидетелей, волновалась, что опоздывала на встречу с Кристиной, которая была назначена на половину одиннадцатого… но часы в холле показывали в это время двадцать пять минут одиннадцатого… Еще одна возможность перевести стрелки, но теперь уже на правильное время, Кристине предоставилась на пляже, когда Линда побежала купаться.
Последнее, что меня смущало, — лестница. Кристина Редферн неоднократно говорила, что не переносит высоты. Но судя по всему, это была еще одна тщательно продуманная заготовка.
Как бы то ни было, все факты, все отдельные фрагменты складывались в четкую картину, где каждый нашел свое место. Но, к сожалению, у меня не хватало конкретных доказательств. Все строилось только на домыслах и догадках. И тут мне в голову пришла одна мысль… Дело в том, что преступление отличалось исключительной продуманностью. Я не сомневался, что Патрик Редферн воспользуется столь удачной схемой и в будущем. Ну а что если он уже пользовался ею? Что если Арлена не первая его жертва…
Способ, каким он совершил преступление, вписывался в психологический портрет убийцы-садиста, движимого не только жаждой денег, но и потребностью получить наслаждение от самого процесса… — продолжал Пуаро. — Если это не первое его убийство, можно с уверенностью утверждать, что он и раньше таким же образом расправлялся со своими жертвами и действовал примерно по тому же сценарию. Поэтому я и попросил инспектора Колгейта составить мне список женщин, убитых посредством удушения за последние три года. Результат обнадежил меня: я понял, что стою на верном пути. Гибель Нелли Парсонс, труп которой обнаружили в глухом лесу, могла и не быть делом рук Патрика Редферна. Здесь на подозрения наводило лишь то, что преступление совершено достаточно близко от прочих указанных в списке мест. Однако картина гибели Элис Корриган дала мне именно то, что я искал: скажем так, «сценарий» оказался идентичным. Жонглирование временем, убийство, совершенное позже, чем показывали свидетели, хотя, как правило, все бывает как раз наоборот. Труп был найден в шестнадцать пятнадцать, а у мужа было алиби до шестнадцати часов двадцати пяти минут.
Что же тогда все-таки произошло? Сообщалось, что Эдвард Корриган приехал в кафе «Пайн-Ридж», затем, обнаружив, что жены еще нет, вышел на улицу немного пройтись. Но это была лишь видимость. На самом деле он во весь дух помчался к роще Цезаря, расположенной, как вы помните, невдалеке, туда, где назначил жене свидание, задушил ее и быстро вернулся в кафе. Молодая женщина, обнаружившая труп, была особой безупречной репутации, преподавательницей физкультуры в престижной школе для девочек, и конечно же никому и в голову не могло прийти, что ее что-то связывало с мужем убитой женщины. Она проделала довольно большой путь до полицейского участка, чтобы сообщить об обнаруженном теле. Полицейский врач увидел труп только без четверти шесть. Как и в нашем случае, время смерти ему пришлось зафиксировать со слов свидетеля, вернее, свидетельницы.
В конце концов я решил провести что-то вроде следственного эксперимента, чтобы удостовериться, что Кристина Редферн — лживая особа. С этой целью была предпринята наша прогулка до Дартмура. Если человек боится высоты, ему очень сложно преодолеть узкий высокий мостик над быстрым потоком. Мисс Брюстер, в действительности страдающая этой боязнью, почувствовала сильное головокружение. Но Кристина Редферн, забывшись, прошла по мосту очень спокойно. Вроде бы мелочь, но очень важная. Этот, вроде бы пустяковый, обман давал мне повод усомниться во всем, что говорили Редферны. Тем временем инспектор Колгейт получил от полиции графства ответ на свой запрос: ему сообщали, что на присланном им групповом фотоснимке обоих Редфернов опознали. Тогда я решил действовать ва-банк: усыпить бдительность Редферна, а затем внезапной атакой заставить его выйти из себя. И он действительно потерял самообладание, когда услышал, что его опознали как Эдварда Корригана.
Эркюль Пуаро осторожно потер шею и с пафосом продолжил:
— Я решился на большой риск, но не жалею об этом! 51 добился успеха! Я рисковал не напрасно!
Некоторое время все молчали. Потом миссис Гарденер глубоко вздохнула и разразилась восхищенным монологом:
— Ах, мосье Пуаро, вы так подробно и интересно рассказали о том, как вам удалось добиться своей цели! Это было просто захватывающе, словно лекция по криминалистике… Впрочем, почему словно! Это и была самая настоящая лекция! Подумать только! Мой клубок шерсти и этот наш самый банальный пляжный разговор сыграли свою роль в этой истории. Это так… так приятно, что просто невозможно выразить словами, и мой муж, мистер Гарденер, тоже чувствует нечто подобное. Ведь ты чувствуешь, правда, Оделл?
— Правда, дорогая, — привычно согласился тот.
— Мистер Гарденер мне тоже помог, — заметил Эркюль Пуаро. — Срочно потребовалось мнение рассудительного человека о миссис Маршалл, и я рискнул обратиться к мистеру Гарденеру.
— Вот как! — сказала миссис Гарденер. — И что же ты сказал, Оделл?
Мистер Гарденер откашлялся.
— Видишь ли, дорогая, она никогда мне особенно не нравилась, — пробормотал он.
— Так мужья всегда говорят своим женам, — сказала миссис Гарденер. — А по-моему, даже мосье Пуаро не смог избежать известной снисходительности. Сказал, что она была обречена быть жертвой. Такой уж у нее был характер. Ну-ну. Я лично всегда говорила, что миссис Маршалл недостает воспитания. И раз уж здесь нет капитана Маршалла, я честно признаюсь, что с самого начала увидела в ней существо ограниченное. И не раз говорила об этом мистеру Гарденеру. Правда, Оделл?
— Правда, дорогая.
Линда Маршалл и Эркюль Пуаро сидели на берегу бухты Чаек.
— Конечно, я рада, что все-таки осталась в живых, — сказала девушка. — Но вы понимаете, мосье Пуаро, получается, что я вроде бы как действительно убила ее. Ведь я хотела этого.
— Но это совершенно неверный взгляд! — решительно запротестовал знаменитый детектив. — Хотеть убить и совершить убийство — совсем разные вещи. Если бы у вас в комнате была не восковая фигурка, а связанная безоружная мачеха, а вместо булавки — стилет[216], вы наверняка не причинили бы ей вреда. Внутренний голос сказал бы вам: нет! Нечто подобное происходит и со мной, когда я разозлюсь на какого-нибудь глупца. Я говорю себе: «С удовольствием бы ударил его». И что же? В итоге я пинаю ножку стола. Внушаю себе: «Стол — это он и есть, лучше ударить по столу». Ну и чувствуешь себя лучше, если, разумеется, не слишком ушибешь ногу… ну а столу от этого никакого вреда, как вы понимаете. Но если бы на месте стола оказался мой глупец, я бы его наверняка не ударил. Лепить восковую фигурку, прокалывать ее булавкой — это, конечно, ребячество, но есть в этом и определенная польза. Ненависть покидает вас, дитя мое, и переходит в восковую фигурку. Понимаете? Булавкой и огнем вы убили не мачеху, а свою ненависть к ней. Позже, еще не зная о ее смерти, вы почувствовали, что на душе стало легче, мир уже не казался таким мрачным. Вы словно прошли через какое-то очищение.
— Откуда вы это знаете, мосье Пуаро? — удивилась Линда. — Именно так я себя и чувствовала!
— Поэтому прошу не делать глупостей, — сказал Эркюль Пуаро. — Пожалуйста, крепко-накрепко запретите себе ненавидеть следующую мачеху.
— Вы думаете, мосье Пуаро, что будет следующая? А! Вы говорите о Розамунд. Правда? Мне она даже чем-то симпатична… — После короткого колебания она решительно добавила: — Она — человек благоразумный.
Сам Эркюль Пуаро не рискнул бы утверждать это столь категорично, но он понял, что в глазах Линды это наивысшая похвала.
— Розамунд, неужели ты могла вообразить, будто это я убил Арлену? — спросил Кеннет Маршалл.
Мисс Дарнлей посмотрела на него виноватым взглядом.
— Думаю, это было чертовски глупо, — сказала она.
— Правильно думаешь…
— Но, видишь ли, Кен, ты ведь ничего не говоришь, все переживаешь в себе, — сказала Розамунд Дарнлей. — Я и понятия не имела, какие чувства ты испытываешь к Арлене. Не знала, принимаешь ли ты ее такой, какой она была, и просто соблюдаешь приличия, или же слепо веришь ей. Поэтому я и подумала, что если ты ничего не замечаешь, то… то внезапное прозрение могло довести тебя… Я кое-что слышала… Обычно ты такой спокойный, но, говорят, в гневе ты бываешь страшен.
— Значит, ты думала, будто я схватил Арлену за горло и стал душить, и не успокоился до тех пор, пока ее не убил?
— Да… что-то в этом роде. А твое алиби казалось мне не совсем надежным. Вот я и решила тебе помочь, и наспех выдумала эту идиотскую историю — будто я заглядывала в твою комнату и видела тебя за машинкой. Ну, а когда мне сказали, что ты якобы видел меня, я отбросила последние сомнения. Это окончательно убедило меня в том, что именно ты ее убил… Это и еще странное поведение Линды.
Кеннет Маршалл глубоко вздохнул и спросил:
— И ты не поняла, почему я сказал, что видел тебя в зеркале? Я тоже решил помочь тебе, потому что… видишь ли… мне показалось, что эту твою историю нужно обязательно подтвердить.
Розамунд недоумевающе на него взглянула:
— Уж не думал ли ты, что это я убила твою жену?
— Понимаешь, Розамунд… я… — неуверенно начал Кеннет Маршалл. — Черт возьми! Помнишь, как ты поколотила мальчишку, который мучил собаку? Как ты чуть не задушила его?
— Но с тех пор прошло сколько лет!
— Да, конечно… Я знаю…
— Боже мой! И что же, по-твоему, могло толкнуть меня на это преступление? — резко оборвала его Розамунд.
Кеннет Маршалл отвел взгляд и пробормотал что-то невразумительное.
Розамунд воскликнула:
— Кен, ты ужасно самонадеян! Ты вообразил, будто я убила Арлену из чистого альтруизма, чтобы освободить тебя? Не так ли? Или… или ты думал, я убила ее, чтобы занять ее место?
— Нет, нет! — возмутился Кеннет Маршалл. — Скажешь тоже! Но… Понимаешь, однажды ты говорила о Линде и… и., мне показалось, что моя судьба тебе небезразлична.
— Я всегда очень за тебя переживала, — призналась Розамунд.
— Я тебе верю, Розамунд. А теперь послушай… я не красноречив и… и мне нелегко быть откровенным, но… Мне хотелось бы наконец все объяснить. Я не любил Арлену… Может, немного вначале… Но быть вместе с нею изо дня в день — это была такая нервотрепка. Сущий ад! Но мне было ее очень жаль. Она была такой глупой, такой… влюбчивой, она ничего не могла с собой поделать, а эти ее кавалеры вели себя с ней омерзительно. Не мог же я взять и добить ее… Ты понимаешь, я решил, что раз уж я на ней женился, стало быть, обязан теперь заботиться о ней… Она, видимо, сознавала это и в глубине души была мне благодарна. В сущности, она была жалким, трогательным созданием…
— Спасибо, Кен, — мягко сказала Розамунд. — Теперь мне все понятно.
Кеннет Маршалл, не глядя на нее, принялся набивать трубку.
— Да… — пробормотал он. — Ты всегда умела понимать других, Розамунд.
На ее губах мелькнула легкая ироническая улыбка.
— Ты сразу попросишь моей руки, Кен? Или намерен ждать полгода?
Капитан Маршалл выронил трубку изо рта, и она разбилась о камень.
— Черт, это уже вторая за этот сезон! — воскликнул он. — А больше у меня с собой нет. Как ты догадалась, черт возьми, что я действительно решился сделать это через полгода?
— Видимо, потому, что именно такой срок приписывают правила приличия. Но что-то конкретное я хотела бы услышать прямо сейчас. Потому что в течение ближайших шести месяцев ты можешь встретить очередную жертву обстоятельств и как истинный рыцарь поспешить ей на помощь.
— На этот раз жертвой обстоятельств придется стать тебе, Розамунд, — рассмеялся Кеннет Маршалл. — Для этого тебе нужно послать к черту свой дом моды, поскольку жить мы будем в сельской глуши.
— Разве ты не знаешь, что мой дом моды приносит солидный доход? — спросила Розамунд Дарнлей. — Разве ты не понимаешь, что это моя фирма, которую я создала и которой горжусь? И у тебя повернулся язык сказать такое! Сказать мне: «Пошли все к черту, дорогая!»
— Представь, повернулся. Да.
— По-твоему, я настолько тебя люблю, что непременно уступлю?
— Если ты не уступишь… — Он запнулся. — Видишь ли… Значит, ты не так уж хорошо ко мне относишься…
— Дорогой… — ласково сказала Розамунд Дарнлей, — всю жизнь я мечтала жить с тобой в сельской глуши… Наконец-то моя мечта сбывается…