После обеда он вышел из гостиницы и решил пройтись к переправе. Вечер был ясный, но холодный. Чувствовалось приближение зимы. Лето кончилось.

Макхуэртер переправился на другую сторону реки. После случая с костюмом, он уже второй раз возвращался на Лысую Голову. Место это притягивало его. Он медленно взобрался на холм, миновал гостиницу «Бэлморал-корт», потом еще какой-то дом. Галлз-Пойнт, — прочел он на выкрашенной створке ворот. Ах да, это здесь убили старую леди. В гостинице много говорили об этом, горничная замучила своими россказнями, да и все газеты только об этом и писали, что крайне раздражало Макхуэртера, которого мало интересовали подобные сюжеты в отличие, скажем, от материалов на международные темы.

Он спустился с холма к маленькому пляжу и нескольким старомодным рыбацким домикам, которые явно только что отремонтировали. Затем по дороге он вышел на тропинку, ведущую к Лысой Голове.

На вершине скалы было, как всегда, мрачно и неуютно. Макхуэртер остановился на краю обрыва и посмотрел вниз, где плескалось море. Точно так же как в ту ночь. Он попытался снова пережить то, что чувствовал тогда — отчаяние, гнев, тоску — стремление раз и навсегда со всем покончить. Но ничего не получалось. Все пропало. Осталась злость на самого себя. Дурацкое дерево, спасшее его, береговая охрана, больница, где с ним возились как с малым ребенком — нескончаемая череда унижений. Почему нельзя было оставить его в покое? Ему тогда ужасно хотелось все повторить — чтобы избавиться ют них от всех. Недоставало только одного — главного импульса.

Мона! Какую боль тогда причиняла одна только мысль о ней! Сейчас же он мог думать об этом совершенно спокойно, ничего не опасаясь. Она всегда была глуповата. Легко увлекалась всяким, кто льстил ей, поддакивал, или притворялся, что видит в ней то, что она сама хотела в себе видеть. Красивая. Да, очень красивая. Но все же, не та женщина, какой она показалась ему.

Вот та была по-настоящему красива. Он представил себе: женщина, летящая в ночи, со шлейфом белых развевающихся одежд… Словно фигура на носу корабля, только живая, теплая…

И вдруг, точно во сне, случилось невероятное! Из ночной темноты выпорхнула женская фигурка. Только была пустота — и вдруг — белый силуэт, стремительно летящий к краю скалы. Женщина, прекрасная и порывистая, гонимая судьбой навстречу собственной гибели! В отчаянном стремлении уйти от самой себя… от собственной судьбы. Уж он то знал это отчаяние… Уж он-то знал, как это бывает…

Он стремительно ринулся наперерез и успел схватить женщину на самом краю скалы.

— Не надо…

Он словно держал в объятиях птицу. Она молча пыталась вырваться и потом вдруг — тоже совсем как птица — покорно замерла.

— Не делайте этого! Ничто на свете не стоит этого! Слышите, ничто! Даже если вы несчастны, если вы отчаялись…

Она издала какой-то звук, какое-то безжизненное подобие смеха.

— Так вы не несчастны? — быстро спросил он. — Так в чем же дело?

— Страх, — шелестящим шепотом выдохнула она.

— Страх? — Он так удивился, что разжал объятия и отступил на шаг, чтобы получше разглядеть ее.

Он сразу понял, что женщина говорит правду. Именно страх гнал ее. Страх превратил бледное умное тонкое лицо в бессмысленную маску. Страх бился в ее широко раскрытых глазах.

— Чего же вы так боитесь? — недоверчиво спросил он.

Она прошептала так тихо, что он едва расслышал:

— Я боюсь, что меня приговорят к смерти…

Да, так и сказала… От потрясения он не мог вымолвить ни слова. Только смотрел — то на нее, то на страшный скалистый обрыв.

— Так вот почему вы…

— Да. Лучше такая смерть, чем… — Она закрыла глаза и задрожала как в лихорадке.

Макхуэртер попытался сосредоточиться и понять.

— Леди Трессилиан? — наконец спросил он. — Старая леди, которую убили? — В голосе его послышались суровые нотки. — Так вы, должно быть, миссис Стрэндж… первая миссис Стрэндж.

Все еще продолжая дрожать, она молча кивнула.

Макхуэртер старался говорить спокойно, одновременно пытаясь вспомнить, что он слышал об этом убийстве. Сплетни мешались в его голове с фактами.

— Сначала обвинили вашего бывшего мужа, так ведь? Против него была масса улик, а потом выяснилось, что кто-то просто хотел его подставить…

Он замолчал и посмотрел на нее. Она перестала дрожать. И теперь просто стояла и смотрела на него, как послушный ребенок. Он почувствовал, как от этого взгляда внутри у него все переворачивается.

— Ну да… Понимаю… Он ушел от вас к другой женщине, так ведь? А вы любили его… Поэтому… — Он запнулся. — Я вас очень хорошо понимаю. Моя жена тоже ушла от меня к другому…

Она вдруг всплеснула руками и в диком отчаянии закричала:

— Да нет, все не так! Не так! Ничего подобно…

Он вдруг оборвал ее, твердым тоном приказав:

— Ступайте домой. Вам больше нечего бояться. Вы слышите? Я позабочусь о том, чтобы с вами все было в порядке!