Проходя через гостиную отеля «Маджестик», сэр Генри Клитеринг ни на что не обращал внимания, погруженный в собственные раздумья. Тем не менее, как это часто бывает, что-то непроизвольно запечатлелось в его подсознании, до поры до времени оставаясь невостребованным.
Поднимаясь по лестнице, сэр Генри в очередной раз задавал себе вопрос: в чем причина такой настойчивости его друга, просившего срочно приехать к нему в отель?.. Чтобы Конвей Джефферсон с таким отчаянием звал на помощь… Должно быть, случилось нечто из ряда вон выходящее, решил сэр Генри.
Джефферсон не стал тратить время попусту и сразу приступил к делу, сказав:
— Рад тебя видеть. Эдвардс, налей сэру Генри чего-нибудь выпить. Садись, старина. Ты, я полагаю, еще ничего не знаешь? В газетах еще ничего не печатали?
Сэр Генри покачал головой, совершенно заинтригованный.
— Что-то случилось?
— Произошло убийство. Оно касается непосредственно меня, а также твоих друзей Бэнтри.
— Артура и Долли Бэнтри? — изумился Клитеринг.
— Да-да. Труп был найден у них в доме.
В нескольких словах Конвей Джефферсон изложил основные факты. Сэр Генри слушал не перебивая. Он умел сразу вникнуть в суть дела. Еще в бытность сэра Генри начальником столичной полиции, он был знаменит тем, что умел быстро схватывать самое главное.
— Невероятно! — заметил он, едва его друг закончил свой рассказ. — Как ты думаешь, каким образом в эту историю оказались замешаны Бэнтри?
— Это-то меня и беспокоит. Видишь ли, Генри, мне кажется, их втравили только потому, что они мои знакомые, больше я никак не могу это объяснить. Я полагаю, они никогда в глаза не видели эту девушку, так они и заявили полиции, и, по-моему, не верить им нет ни малейших оснований. Да и откуда они могли ее знать. Скорее всего, ее похитили, убили, а труп подбросили к ним в библиотеку — к моим друзьям.
— Ну это уж чересчур, — сказал Клитеринг.
— Но ведь возможно. Надеюсь, ты не будешь этого отрицать? — возразил Джефферсон.
— В принципе, конечно, возможно, но… едва ли. А что нужно от меня?
Конвей Джефферсон с горечью сказал:
— Я калека. Стараюсь держать себя в руках, не думать об этом, но в данной ситуации приходится с этим считаться. Сам я не могу ничего предпринять, а мне многое надо выяснить… тем не менее я вынужден торчать в номере и довольствоваться тем, что мне сообщат полицейские. Кстати, ты, случайно, не знаком с Мелчеттом, начальником рэдфордширской полиции?
— Знаком.
В памяти сэра Генри почему-то на мгновение всплыли лицо и фигура старой дамы с удивительно прямой осанкой; он мельком обратил на нее внимание, когда пересекал гостиную. Знакомое лицо. Эта дама почему-то связывалась в его памяти с последней встречей с Мелчеттом.
— Уж не хочешь ли ты, чтобы я стал чем-то вроде доморощенного сыщика? Ну уж нет, уволь, это не для меня, — сказал он.
— Но ты ведь отнюдь не доморощенный, ты — профессионал, а это главное.
— Я больше не профессионал. Я теперь в отставке.
— Тем лучше.
— Ты полагаешь, что если бы я еще служил в Скотленд-Ярде, мое вмешательство вызвало бы неудовольствие? Пожалуй, в этом ты прав.
— Твой интерес к убийству ни у кого не вызовет подозрений. Это так естественно для бывшего полицейского. Все будут только рады, если такой специалист вызовется помочь в расследовании.
— Ну да… и все вполне этично, — задумчиво сказал Клитеринг. — Но скажи, Конвей, чего ты хочешь? Найти убийцу?
— Именно.
— А у тебя самого имеются на этот счет какие-нибудь соображения?
— Никаких.
Сэр Генри не спеша проговорил:
— Возможно, ты не поверишь, но внизу в гостиной как раз сейчас находится крупный специалист по разгадыванию труднейших головоломок, с коим никто не сравнится. К тому же он всегда прекрасно осведомлен обо всем, что творится в округе.
— Что за специалист?!
— Внизу в холле, с левой стороны, у третьей колонны, сидит приятная пожилая дама. Вид у нее очень кроткий, какой и подобает иметь старой деве, тем не менее я уверен, что она справится с этим делом, проникнув в самые глубины человеческих пороков, с коими она давно уже смирилась. Это мисс Марпл. Она живет в деревне Сент-Мэри-Мид, что в полутора милях от Госсингтон-Холла. Супруги Бэнтри — ее друзья. И поверь мне, Конвей, по части раскрытия преступлений в Англии ей нет равных.
Нахмурив густые брови, Джефферсон смотрел на него пытливым недоверчивым взглядом.
— Знаешь, мне не до шуток, — угрюмо сказал он.
— Какие уж там шутки. Вот ты только что упомянул Мелчетта. В последний раз я видел его, когда в их деревне произошла трагедия — утонула девушка. Поначалу думали, что она утопилась, но затем полицейские заподозрили одного паренька — понимаешь, все сходилось и плохо бы ему пришлось… И тут, представляешь, подходит ко мне эта старушка, мисс Марпл, и, страшно волнуясь, говорит, что могут повесить невиновного. Дескать, хотя у нее нет улик, она знает, кто это сделал, и протягивает мне листок, на котором написано имя убийцы. И понимаешь, такое вот дело, именно она в конце концов оказалась права, черт возьми!
Брови Конвея Джефферсона сдвинулись еще больше, и он с недоверием пробормотал:
— Должно быть, чисто женская интуиция.
— Вот и она так считает. Знание человеческой натуры, вот на что она опирается. Это ее собственные, так сказать, слова.
— И что же это за такое знание?
— Видишь ли, Джефферсон, мы тоже используем в нашей работе нечто подобное. Например, столкнувшись с кражей со взломом, мы уже примерно представляем, кто мог совершить подобное преступление, определяем грабителя по почерку… Если, конечно, действовал, что называется, специалист. Мисс Марпл обладает определенной способностью отыскивать нужные аналогии в деревенской жизни, порою в самых обыденных случаях.
— Что она может знать о девушке, которая выросла совершенно в другой среде, — скептически заметил Джефферсон, — скорее всего Руби ни разу и в деревне-то не была…
— И тем не менее, — продолжал настаивать сэр Генри, — у нее наверняка уже есть какие-то соображения.
Мисс Марпл зарделась от удовольствия, когда увидела перед собой сэра Генри.
— О, сэр Генри, какая удача, что я вас здесь встретила.
— Я так рад вас видеть, мисс Марпл. — Сэр Генри был сама галантность.
— Вы так любезны, — еще больше краснея, пробормотала она.
— Вы проживаете в этой гостинице?
— Да. Некоторым образом. Мы остановились здесь ненадолго.
— Мы?
— Мы с миссис Бэнтри. — Она внимательно на него поглядела. — Вы уже слышали? Да, вижу, что слышали. Ужасно, правда?
— А что здесь делает миссис Бэнтри? Ее муж тоже здесь?
— Нет. Эта история подействовала на них совершенно по-разному. Полковник, бедняжка, то запрется в своем кабинете, то колесит по фермам. Он, право, напоминает мне черепаху, которая при любой неприятности прячет голову под панцирь и думает, что уж теперь-то ее никто не побеспокоит. Долли же ведет себя совсем иначе.
— Долли скорее всего старается устроить себе из этого развлечение. Ну что, я угадал? — спросил сэр Генри, хорошо знавший свою старинную приятельницу.
— Пожалуй, да. Я так ей сочувствую.
— А вас она прихватила, чтобы вы, точно фокусник, вытаскивали для нее кроликов из шляпы?
Мисс Марпл, сохраняя завидную невозмутимость, уточнила:
— Долли подумала, что ей необходимо сменить обстановку, а ехать одной не хотелось. — Они встретились взглядами, и ему показалась в глазах ее чуть заметная искорка. — Ну, вообще-то вы, конечно, правы. Признаться, мне немного неловко перед ней, потому что от меня здесь, разумеется, никакого толку.
— Никаких догадок? Никаких аналогий?
— Мне пока мало что известно.
— Ну, по-моему, это дело поправимое. Кстати, мне просто необходима ваша консультация, мисс Марпл.
Он вкратце изложил ход известных ему событий. Мисс Марпл слушала с предельным вниманием и интересом.
— Бедный мистер Джефферсон, — сказала она. — Какая грустная история. Сколько невзгод выпало на его долю! Сколько же он, бедняжка, претерпел мучений. Как же ему тоже хотелось умереть… Остаться на склоне лет одиноким калекой…
— Вы правы. Потому-то все его друзья так им и восхищаются. Его не сломили ни физические, ни душевные страдания, он перенес их и нашел в себе силы жить дальше.
— Он действительно достоин восхищения.
— Непонятно, конечно, его привязанность к этой девушке. Значит, в ней что-то было, коли так сумела его приручить.
— Совсем необязательно, — кротко заметила мисс Марпл.
— Вы думаете?
— Мне кажется, ее личные качества тут ни при чем.
— Но он совсем не из породы греховодников, — сказал сэр Генри.
— Нет-нет, что вы, я вовсе не то имела в виду, — сказала мисс Марпл, покраснев еще сильнее. — Наверное, я неудачно выразилась. Вероятно, ему хотелось найти милую добрую девочку, которая заменила бы ему трагически погибшую дочь. А девушка сразу поняла всю выгоду такого положения и стала всячески ему подыгрывать! Может, мои слова звучат довольно жестоко, но мне много чего пришлось насмотреться на своем веку. Взять хотя бы молоденькую горничную мистера Харботтла. Абсолютно ничем не примечательная девушка, но держать себя умела. Как-то его сестра уехала ухаживать за умирающей родственницей, а когда вернулась, глазам своим не поверила: горничная сидела в гостиной среди гостей и непринужденно болтала и смеялась, и не было на ней ни чепчика, ни фартука. Мисс Харботтл строго прикрикнула на нее, но девушка и бровью не повела. А дальше больше — мистер Харботтл еще больше поверг ее в изумление, заявив: «Хватит, похозяйничала, отныне в доме будут другие порядки». В деревне все были возмущены, да что толку: бедной мисс Харботтл в конце концов пришлось уехать в Истборн[23] и поселиться там в пансионе. Люди, конечно, разное говорили, но мне кажется, что никаких особых отношений между мистером Харботлом и горничной не было: просто старику было гораздо приятнее слышать, как он умен и интересен от молодой симпатичной девушки, чем терпеть бесконечное брюзжание сестры относительно его недостатков, хотя хозяйкой сестра была превосходной.
Немного помолчав, мисс Марпл продолжила воспоминания:
— Или вот еще пример: местный аптекарь, мистер Бэджер. Очень уж опекал барышню, работавшую у него в парфюмерном отделе, уговаривал жену относиться к ней как к дочери, хотел даже взять ее в дом. Но у миссис Бэджер было свое мнение на этот счет.
— Добро бы, если она была девушкой его круга, дочерью, к примеру, старого приятеля… — ввернул сэр Генри.
Мисс Марпл перебила его:
— Вот тут вы ошибаетесь, это было бы ему куда менее приятно. Ведь в данном случае он воображал себя королем Кофетуа[24], облагодетельствовавшим нищенку. Если вы одинокий, уставший от жизни старик, тем более, если ваши близкие не слишком с вами считаются… — на минуту она умолкла, — то вам было бы намного приятнее осчастливить того, кто будет поражен вашим могуществом и великолепием (я, конечно, несколько преувеличиваю, но, я думаю, вы понимаете, что я имею в виду). Ведь вы при этом ощущаете себя таким значительным — благодетель, чуть ли не монарх. Тот же, кого вы осчастливили, будет прямо-таки ошеломлен вашей щедростью, а это ведь так приятно. — Она снова помолчала. — Мистер Бэджер преподнес этой девушке умопомрачительные подарки — бриллиантовый браслет и очень дорогую радиолу, сняв со своего счета значительную часть сбережений. Однако миссис Бэджер, которая была женщиной более умной, чем бедная мисс Харботтл (в браке, что ни говори, многому можно научиться), не поленилась навести кое-какие справки. И когда мистер Бэджер узнал, что у его подопечной роман с весьма непрезентабельным молодым человеком, играющим на бегах, и что она успела уже заложить бриллиантовый браслет в ломбард, чтобы выручить его деньгами, он был ужасно разочарован, его увлечению пришел конец, и все завершилось благополучно. На Рождество он даже подарил миссис Бэджер кольцо с бриллиантом.
Ее кроткие умные глаза встретились с глазами сэра Генри, и он тут же подумал, что эти истории были рассказаны ему неспроста.
— Не хотите ли вы сказать, что, если бы мой друг обнаружил, что у Руби Кин есть какой-нибудь неблаговидный дружок, он стал бы относиться к ней иначе? — спросил он.
— Скорее всего. Впрочем, через год-другой он, возможно, сам постарался бы выдать ее замуж, но это маловероятно: мужчины, как правило, большие эгоисты. Но в любом случае, если бы у Руби Кин был дружок, она держала бы это в строжайшем секрете.
— А молодому человеку это могло бы не понравиться, верно?
— Думаю, ваше предположение вполне оправданно. Видите ли, сегодня утром в Госсингтон-Холл приезжала ее кузина. Меня страшно поразило, что она была очень сердита на покойную свою сестру. А теперь, после вашего рассказа, я поняла, почему: она явно рассчитывала извлечь для себя некоторую выгоду из сложившейся ситуации.
— Стало быть, ею руководил холодный расчет, и только?
— Ну, такой приговор, может быть, слишком суров. Ей, бедняжке, приходится тяжким трудом зарабатывать на жизнь, и вряд ли можно было ожидать, что ее будут мучить угрызения совести — оттого, что она лишила вполне состоятельных, судя по вашим словам, людей дополнительных, пусть и немалых, средств. Ведь, по существу, у мистера Гаскелла и миссис Джефферсон на эти деньги нет никаких прав. Я бы сказала, что мисс Теренер просто здравомыслящая и честолюбивая молодая женщина, приятная в общении и без особых комплексов. Она чем-то напоминает мне Джессику Голден, дочку булочника.
— А чем знаменита дочка булочника?
— Она выучилась на гувернантку и вышла замуж за сына своих хозяев, приехавшего из Индии в отпуск погостить у родителей. По-моему, из нее вышла отличная женушка.
Сэр Генри предпринял попытку отвлечься от этих волнующих историй, спросив:
— Как вы думаете, могут ли быть у моего друга Конвея Джефферсона причины для развития… мм… «комплекса Кофетуа», согласно вашему определению?
— Конечно, могут.
— И какие же?
Немного подумав, мисс Марпл сказала:
— Мне кажется — это, конечно, всего лишь предположение, — его невестка и зять серьезно подумывают о новом браке, что он, несомненно, чувствует.
— Да разве он стал бы возражать?
— Нет-нет, возражать он не стал бы. Но давайте взглянем на все его глазами. Он пережил тяжелый удар — потерял близких. Его невестка и зять — тоже. Эти трое людей живут вместе, но связывает их лишь потеря близких. Однако время, как говорила моя матушка, лучший целитель. Мистер Гаскелл и миссис Джефферсон еще молоды. Возможно, сами того не сознавая, они постепенно стали тяготиться узами, которыми связало их общее горе. И весьма вероятно, что мистер Джефферсон вдруг почувствовал, что к нему стали относиться чуточку холоднее, хотя о причине он пока не задумывался. Такое случается. А мужчины очень легко внушают себе, что их бросили. Так было, когда мисс Харботтл уехала от брата к умирающей родственнице, так было, когда миссис Бэджер стала посещать спиритические сеансы.
— Должен вам заметить, — вздохнул сэр Генри, — мне становится как-то не по себе, когда вы сводите всех нас к какому-то общему знаменателю.
Мисс Марпл печально покачала головой:
— Человеческая натура всюду одинаковая, сэр Генри.
— Мистер Харботтл, мистер Бэджер! — с некоторой брезгливостью воскликнул сэр Генри. — Бедный Конвей! Я не люблю говорить о себе, но все же… для вашего верного слуги в вашей деревне тоже найдутся аналогии?
— Конечно. Бриггс.
— И кто такой этот Бриггс?
— Он был главным садовником в поместье Олд-Холл. Безусловно, лучшим из всех прочих садовников. Всегда точно знал, когда его подчиненные начинали отлынивать от работы. Просто поразительно! При нем сад был всегда в идеальном порядке, и это всего лишь при трех помощниках да подручном мальчишке. А другие и с шестью работниками не могли добиться таких результатов. Его душистый горошек получил несколько первых призов. Сейчас он на пенсии.
— Как и я, — сказал сэр Генри.
— Но время от времени он не прочь тряхнуть стариной и поработать для тех, кто ему симпатичен.
— Вот-вот, — сказал сэр Генри, — точь-в-точь как я. Взялся помочь старому другу.
— Двум старым друзьям.
— Двум? — спросил сэр Генри, недоумевая.
— Вы, наверное, имели в виду мистера Джефферсона, — сказала мисс Марпл. — Я же подумала не о нем, а о полковнике Бэнтри и его жене.
— A-а… да-да. Понимаю, — пробормотал сэр Генри, а потом внезапно спросил: — Так вы поэтому назвали Долли Бэнтри «бедняжкой» в начале нашего разговора?
— Да. Она еще не вполне осознала, что происходит. В отличие от меня. Но у меня больше опыта. Видите ли, сэр Генри, сдается мне, что это одно из тех преступлений, которые остаются нераскрытыми. Помните знаменитые убийства в Брайтоне, когда расчлененные трупы рассовали в чемоданы? Если мои опасения не окажутся напрасными, то супругов Бэнтри ожидают величайшие неприятности. Как все отставные военные, полковник Бэнтри очень чувствителен к общественному мнению. Поначалу он, вероятно, попросту ничего не заметит, но мало помалу до него дойдет, что он оказался в весьма щекотливом положении. Им начнут пренебрегать, в его адрес будут сыпаться оскорбительные намеки, в ответ на свои приглашения он будет получать лишь вежливые отказы с извинениями. Со временем он все поймет и, как улитка, спрячется в свою раковину, разобиженный на весь белый свет и глубоко несчастный.
— Позвольте, позвольте. Вы хотите сказать, что, поскольку труп был найден в его доме, люди будут думать, что он каким-то образом причастен к убийству?
— Ну конечно же! Не сомневаюсь, что разговоры уже пошли. И это только начало, этих сплетников ничем не уймешь, а там, глядишь, от них отвернутся и все их друзья. Вот почему нужно как можно скорее все выяснить, поэтому-то я и приехала сюда вместе с миссис Бэнтри. Одно дело — когда тебе прямо предъявляют обвинение. Военному человеку пережить это гораздо легче, он может тогда встретить эту напасть лицом к лицу и отстоять свое доброе имя. Другое дело — все эти пересуды, когда бороться-то вроде не с чем… Это может его сломить. Да и ее тоже. Теперь вы, надеюсь, понимаете, сэр Генри, что ради наших друзей мы просто обязаны добраться до истины.
— У вас есть какие-нибудь соображения, — тут же спросил сэр Генри, — почему труп оказался именно в их доме? Должно же быть какое-то объяснение. Хоть какая-то ниточка.
— Безусловно.
— В гостинице девушку видели в последний раз без двадцати одиннадцать. А в полночь, как утверждают медики, она уже была мертва. Госсингтон-Холл находится в восемнадцати милях отсюда. Из них шестнадцать миль приличной шоссейной дороги — до поворота, дальше две мили проселком. Хорошая машина может пройти это расстояние меньше чем за полчаса, а самая захудалая покроет его за тридцать пять минут. Но зачем кому-то понадобилось убить ее здесь, а потом вести в Госсингтон-Холл… или зачем было везти туда, чтобы там задушить? Непонятно.
— Конечно, непонятно. Это вполне естественно, потому что все было совсем по-другому.
— Вы что же, хотите сказать, что какой-то мерзавец повез ее кататься, а потом вдруг решил убить и подкинул в первый попавшийся по дороге дом?
— Нет-нет, ни в коем случае! Я думаю, убийство это было продумано до мелочей. Но потом что-то вдруг не сработало…
Сэр Генри смотрел на нее во все глаза.
— И что же это было?
— В жизни иногда все так странно складывается, правда? — виновато пробормотала мисс Марпл. — Если я скажу, что план этот сорвался потому, что люди гораздо более ранимы, чем мы себе представляем, вам это покажется чепухой, да? Но, по-моему, именно это и произошло, и… — Она оборвала фразу на полуслове. — А вот и миссис Бэнтри!