Дождь начался без четверти семь. Невил стоял у окна в своей спальне. С Кей они больше не говорили. После чая они избегали друг друга.

Обед в тот вечер прошел в крайне напряженной атмосфере. Невил был рассеян; лицо Кей напоминало маску — она почему-то вдруг переусердствовала с косметикой; Одри напоминала приведение. Мэри Олдин из последних сил пыталась поддержать хоть какой-нибудь разговор и даже слегка обиделась на Томаса Ройда, который не захотел ей подыграть.

Херстолл нервничал, и, когда подавал овощи, руки его предательски дрожали.

Ближе к завершению трапезы Невил с наигранной небрежностью сказал:

— После обеда наведаюсь, пожалуй, в Истерхэд к Латимеру. Может, сыграем с ним партию в бильярд.

— Не забудь ключ, — сказала Мэри, — вернешься ведь поздно.

— Спасибо, что напомнила.

Все потянулись в гостиную, где был подан кофе.

Кто-то включил радио, и все с облегчением стали слушать новости.

Кей, зевавшая еще за обедом, сказала, что у нее болит голова, и отправилась спать.

— Может быть, вам дать аспирину? — спросила Мэри.

— Спасибо, у меня есть, — ответила Кей и вышла.

Невил покрутил рукоятку и поймал музыку. Несколько времени он молча сидел на диване. Он не смотрел на Одри, и вообще всем своим видом напоминал несчастного нашкодившего мальчишку. В сердце Мэри невольно шевельнулась жалость.

— Ну ладно, — сказал Невил, вставая, — пожалуй, пойду.

— Ты на машине или пароме?

— На пароме. Зачем делать крюк в пятнадцать миль. И потом, лучше пройдусь.

— Там дождь.

— Знаю. У меня барберри[151].

И он направился к выходу.

— Спокойной ночи.

В холле к нему подошел Херстолл.

— Вы не могли бы подняться к леди Трессилиан, сэр? Она очень хотела вас видеть.

Невил взглянул на часы: было уже десять.

Он, пожав плечами, стал подниматься наверх. Пройдя по коридору, подошел к двери леди Трессилиан и постучал. Ожидая позволения войти, он услышал, что внизу уже начали расходиться. Сегодня, похоже, все решили лечь пораньше.

— Войдите, — раздался из-за двери звучный голос леди Трессилиан.

Невил вошел.

Леди Трессилиан уже приготовилась ко сну. Свет в комнате был погашен, горел только ночник на тумбочке у кровати. Леди Трессилиан читала, но тут же отложила книгу и поверх очков взглянула на Невила. Это был очень строгий взгляд.

— Хочу поговорить с тобой, Невил, — сказала она.

Невил невольно улыбнулся:

— Я готов, госпожа наставница.

Однако леди Трессилиан не ответила на его улыбку.

— Есть вещи, Невил, которых я в своем доме не потерплю. Не в моих правилах быть свидетелем подобных бесед, но не затыкать же мне уши, когда ты и твоя милая женушка во все горло выясняете отношения. Насколько я поняла, ты собираешься развестись с Кей и снова жениться на Одри. Это уже переходит все границы, и в настоящий момент, Невил, об этом не может быть и речи.

Видно было, что сдерживать себя Невилу стоит больших трудов.

— Прошу прощения за ту сцену, — сухо сказал он. — Что же касается остального, это мое и только мое дело.

— Нет, не только… Ты использовал мой дом, чтобы встретиться с Одри… Или, может, она использовала…

— Она здесь абсолютно ни при чем. Она…

Леди Трессилиан подняла руку, останавливая его.

— Как бы то ни было, Невил, так не делают. Кей — твоя жена. И у нее есть права, с которыми ты не можешь не считаться. В данном случае я целиком на стороне Кей. Ты сам заварил эту кашу, сам теперь и расхлебывай. Ты ответственен за это перед Кей, и я хочу прямо тебе сказать…

Невил шагнул вперед и почти выкрикнул:

— Это не ваше дело!

— Прежде всего, — продолжала леди Трессилиан, не обращая внимания на его слова, — завтра Одри покинет мой дом…

— Нет, вы не сделаете этого. Я не позволю…

— Не смей кричать на меня, Невил.

— Послушайте, я не допущу…

В коридоре громко хлопнула дверь.