Было двенадцатое сентября.

— Осталось всего два дня, — невольно вырвалось у Мэри Олдин. Она прикусила губу и покраснела.

Томас Ройд задумчиво поглядел на нее:

— Неужели так тяжело?

— Сама не знаю, что со мной, — сказала Мэри. — Никогда в жизни мне такого не хотелось, чтобы гости наконец-то уехали. Обычно приезд Невила был для нас большой радостью. Да и Одри тоже.

Томас кивнул.

— Но в этот раз, — продолжала Мэри, — такое чувство, будто сидишь на пороховой бочке и все время ждешь взрыва. Поэтому каждый день с самого утра я твержу: «Осталось столько-то дней». Вот и сейчас я думаю: «Осталось всего два дня». Одри уезжает в среду, Невил и Кей — в четверг.

— А я в пятницу, — добавил Томас.

— Вы не в счет. Вы олицетворение стабильности и порядка. Не знаю, что бы я вообще без вас делала.

— Живой буфер?

— Не только. Вы такой добрый и такой… спокойный. Звучит глупо, ко это именно так.

Томас выглядел явно польщенным, хотя и смутился.

— Сама не пойму, почему все так дергаются, — задумчиво проговорила Мэри. — В конце концов, ну даже если и разразится скандал. Неприятно, конечно, но не более того.

— Но вы ведь боитесь чего-то более страшного?

— Да в том-то и дело. Какое-то ужасное предчувствие. Даже у слуг. Сегодня утром кухарка сказала, что хочет уволиться — ни с того ни с сего. Повариха на взводе, Херстолл едва держит себя в руках, и даже Баррет, обычно непробиваемая, как… — как броненосец, и та явно нервничает. И все из-за прихоти Невила — ему, видите ли, надо успокоить совесть — подружить своих жен.

— В чем, насколько я могу судить, он явно не преуспел, — заметил Томас.

— Вот именно. Кей уже совершенно вне себя. Вы и сами посудите, Томас, каково ей? Вы обратили внимание, как вчера вечером Невил смотрел на Одри, когда та поднималась по лестнице? Он все еще любит ее. И его разрыв с ней — трагическая ошибка.

Томас принялся набивать трубку.

— Раньше надо было думать, — сурово сказал он.

— Ну да, конечно. Да только от этого не легче. Мне так жалко Невила.

— Такие, как Невил… — начал было Томас, но тут же умолк.

— Да-да?

— Такие, как Невил, думают, что им можно все — стоит только захотеть. Похоже, ему в жизни до сих пор ни в чем отказа не было, до вот этого случая с Одри. Теперь ему придется узнать, как это бывает. Одри он не получит. Ему ее не достать. Как бы он теперь ни выплясывал вокруг нее. Придется смириться.

— Да, вы, конечно, правы. Но это жестоко. Одри очень любила Невила, когда они поженились. И вообще они были такая чудесная пара.

— Больше она его не любит.

— Ой ли? — едва слышно прошептала Мэри.

— И вот еще что я вам скажу, — продолжал Томас. — Невилу надо бы лучше присматривать за своей Кей. Это очень опасная особа, поверьте, очень опасная. Если ее вывести из себя, она ни перед чем не остановится.

— О Господи! — вздохнула Мэри и словно заклинание повторила: — Осталось всего два дня.

Последнюю неделю дела пошли совсем плохо. Смерть мистера Тривза потрясла леди Трессилиан, и это не замедлило сказаться на ее здоровье. Мэри благодарила Бога, что похороны состоялись в Лондоне, это по крайней мере позволит леди Трессилиан поскорее забыть о несчастье. Обстановка была угнетающей, и вести дом для Мэри было очень непросто. В то утро она чувствовала себя совершенно разбитой.

— Может, это отчасти из-за погоды, — подумала Мэри вслух. — Жара какая-то противоестественная.

Сентябрь действительно выдался небывало теплым. Уже несколько дней термометр не опускался ниже 70 градусов в тени по Фаренгейту[150].

В это время из дома вышел Невил.

— Ругаете погоду? — спросил он, глядя на небо. — Да, жуткая жара. Сильнее, чем вчера. И ни ветерка. На душе как-то неспокойно. Думаю, скоро будет дождь. Долго такая жара не продержится.

Томас Ройд, не говоря ни слова, потихоньку отошел и скрылся за углом дома.

— Мрачный Томас удалился, — сказал Невил. — Он явно не испытывает удовольствия от моего общества.

— Он такой милый, — сказала Мэри.

— Не нахожу. По-моему, типичный тупица, обиженный на весь мир.

— Он ведь мечтал жениться на Одри, а ты взял и увел ее.

— У него было семь лет, чтобы сделать предложение. Он что же, хотел, чтобы бедная девушка всю жизнь ждала, пока он надумает?

— Может быть, — осторожно сказала Мэри, — сейчас настал подходящий момент.

Невил удивленно поднял брови.

— Награда за вечную преданность? И Одри выйдет замуж за эту мокрую курицу? Это было бы слишком. Не думаю, что Одри когда-нибудь осчастливит Мрачного Томаса.

— А по-моему, Невил, он ей очень нравится.

— Все женщины прирожденные свахи! Оставь Одри в покое, дай ей насладиться свободой!

— Не уверена, что она очень уж ею наслаждается.

— Думаешь, она несчастна? — быстро спросил Невил.

— Не знаю…

— Вот именно, — медленно проговорил Невил. — Никогда не знаешь, что у нее на душе. Одри, — после некоторой паузы добавил он, — стопроцентная аристократка. Что называется, голубая кровь.

И вдруг, скорее самому себе, чем Мэри:

— Господи, какой же я был дурак!

Мэри с опаской двинулась к дому. В третий раз за утро она повторила про себя утешительные слова: «Осталось всего два дня».

Невил беспокойно бродил по саду.

В самом дальнем конце он набрел на Одри. Она сидела у низкой каменной ограды и смотрела вниз на воду. Прилив был в своей высшей точке, и река сильно поднялась.

Завидев Невила, Одри тотчас же встала и пошла навстречу.

— А я как раз собралась уходить. Скоро, наверное, подадут чай, — проговорила она, не поднимая глаз. В голосе ее слышалось волнение.

Он молча пошел рядом. И только у самой террасы вдруг спросил:

— Одри, можно поговорить с тобой?

Впившись пальцами в перила балюстрады, она выпалила:

— Лучше не надо.

— Значит, ты знаешь, что я хочу сказать.

Она молчала.

— Как ты к этому, Одри? К тому, чтобы начать все сначала? Забыть все, что было?

— И Кей?

— Кей, надеюсь, все поймет, — сказал Невил.

— Что поймет?

— То, что есть. Я пойду и скажу ей правду. Положусь на ее великодушие. Скажу как есть: ты единственная моя любовь.

— Ты любил Кей, когда женился на ней.

— Женитьба на Кей — самая большая ошибка в моей жизни. Я…

Он замолчал. Из стеклянных дверей гостиной появилась Кей. Она подошла к ним, и от ярости, которая полыхала в ее глазах, Невил невольно съежился.

— Извините, что нарушаю вашу трогательную идиллию, — сказала Кей. — Но по-моему, уже пора что-то предпринять.

Одри повернулась и пошла прочь.

— Я оставлю вас одних, — ровным голосом сказала она. Лицо ее было абсолютно непроницаемо.

— Ну понятно! — воскликнула Кей. — Ведь ты уже сделала все, что могла! С тобой я разберусь позже. А сейчас мы поговорим с Невилом!

— Послушай, Кей, Одри тут абсолютно ни при чем. Она не виновата. Если тебе угодно выяснять отношения, то выясняй со мной, а не…

— Да, мне угодно! — перебила она, и глаза ее яростно сверкнули. — Кого ты из себя строишь? Кто ты такой?

— Я? Самый несчастный человек, — горько сказал Невил.

— Бросил жену, заставил ее дать тебе развод, всюду таскался за мной, был от меня без ума, а то вдруг, видите ли, загрустил! Теперь, значит, хочешь вернуться к этой интриганке с ее постной физиономией, к этой хищнице, с виду такой безобидной…

— Прекрати, Кей!

— Чего ты, собственно, добиваешься?

Лицо Невила сделалось совершенно белым.

— Называй меня кем угодно. Возможно, я бесхребетное ничтожество, — сказал он. — Но… как ты не поймешь, это выше моих сил. Дальше так продолжаться не может. Все это время… да-да… я продолжал любить Одри. Любовь к тебе… это было… помешательство. Слушай, Кей, ты и я… мы такие разные… мы не будем счастливы вместе. Кей, нам надо разрубить этот узел… и чем скорее, тем лучше. Я хочу со всем этим покончить. В конце концов, мы могли бы быть друзьями.

— Что конкретно ты предлагаешь? — подозрительно спокойным тоном спросила Кей.

Невил не смотрел ей в глаза, на лице его появилась упрямая решимость.

— Мы можем развестись. Ты подашь на развод за супружескую неверность…

— Только не сразу. Тебе придется немного подождать.

— Я подожду.

— Потом, годика через три или сколько там полагается, ты снова попросишь руки своей миленькой Одри?

— Если она согласится.

— Она-то согласится, будь спокоен! — злобно сказала Кей. — Ну а мне что прикажешь делать?

— Тебе? Ты будешь свободна и найдешь себе более достойного мужа. Естественно, я позабочусь о том, чтобы ты ни в чем не нуждалась…

— Заткнись! — взвизгнула Кей. Теперь она совершенно не владела собой. — И послушай меня внимательно. Со мной такой номер не пройдет! Я не дам тебе развода. Я вышла за тебя, потому что любила. Я знаю, когда все это началось. Когда я рассказала тебе, что поехала за тобой в Эсторил. Тебе нравилось думать, что это была Судьба. Твое самолюбие было задето, оказалось, что никакая это не Судьба, а я, я сама. Ну и что? Я совершенно не стыжусь того, что сделала! Ты полюбил меня, женился на мне, и я не собираюсь отдавать тебя этой интриганке с загребущими коготками. Она уже празднует победу — да не на ту напала! Я лучше убью тебя! Слышишь? Тебя, а потом ее! Я убью вас обоих. Я…

Невил шагнул к ней и взял ее за плечи.

— Замолчи, Кей. Ради Бога. Как ты можешь устраивать подобные сцены.

— Как могу? А вот так! Я…

На террасе появился Херстолл.

— В гостиной подан чай, — бесстрастно объявил он.

Кей и Невил медленно пошли в гостиную.

Херстолл учтиво посторонился, давая им дорогу.

В небе собирались тучи.