1

Все случается тогда, когда перестаешь об этом думать.

Я настолько был поглощен нашими с Джоанной личными делами, что был застигнут врасплох, услышав по телефону ликующий голос Нэша:

— Мистер Бертон, мы ее поймали!

От неожиданности я едва не уронил трубку.

— Вы хотите сказать?..

Он прервал меня:

— Нас там никто не может подслушать?

— Не думаю. Хотя…

Мне показалось, что обитая сукном дверь кухни чуть-чуть приоткрылась.

— Может быть, зайдете к нам в участок?

— Иду.

Очень скоро я был на месте. Нэша я нашел в одном из внутренних помещений, там же был сержант Паркинс. Нэш просто сиял.

— Долго же мы за ней охотились! — сказал он. — Но наконец поймали.

Он передал мне через стол письмо. На этот раз весь текст был напечатан на машинке. В сравнении с прежними стиль был, пожалуй, менее груб.

Не надейся, что сумеешь занять место покойницы. Над тобой смеется весь город. Убирайся отсюда, пока не поздно. Я тебя предупреждаю. Вспомни, что случилось с той девушкой. Убирайся прочь и не возвращайся.

Кончалось письмо бранью, правда, не очень грубой.

— Мисс Холланд получила это сегодня утром, — сказал Нэш.

— А мы удивлялись, почему она до сих пор ничего не получала, — заметил сержант Паркинс.

— Кто же писал? — спросил я.

Ликование Нэша несколько померкло.

— Я очень сожалею. Для одного весьма достойного человека — это будет тяжелым ударом. Но что поделаешь… Возможно, он и сам это подозревал.

— Так чье это письмо? — снова спросил я.

— Мисс Эме Гриффитс.

2

В тот же день Нэш и Паркинс явились в дом Гриффитса с ордером на арест.

По просьбе Нэша я пошел с ними.

— Доктор очень к вам расположен, — пояснил Нэш. — У него здесь мало друзей. Если вам это не в тягость, мистер Бертон, помогите ему встретить удар.

Хоть миссия была не из приятных, я был рад совершить хоть что-то полезное.

Позвонив, мы спросили мисс Гриффитс, и нас провели в гостиную. Там сидели за чаем Элси Холланд, Меган и Симмингтон.

Нэш действовал очень осмотрительно.

Он попросил Эме выйти, ибо у него есть некое сообщение, касающееся только ее.

Она встала и подошла к нам. Мне показалось, что в глазах у нее мелькнул испуг. Но очевидно, только на миг. Она держалась очень спокойно и уверенно.

— Что случилось? Надеюсь, я вам понадобилась не из-за машины? Я что, опять что-то нарушила?

Она повела нас через холл в небольшой кабинет.

Когда я закрывал дверь гостиной, то увидел, что Симмингтон резко обернулся и привстал… Должно быть, ему как адвокату приходилось присутствовать при арестах, и теперь он почувствовал в поведении Нэша что-то знакомое.

Вот, собственно, и все, на что я успел обратить внимание, прежде чем последовал за полицейскими.

Нэш сделал официальное заявление. Он был очень спокоен и корректен. Он сказал, что мисс Гриффитс придется последовать за ним. У него есть ордер на ее арест. И он предъявил ей обвинение.

Не помню точно какими словами. Но речь шла только о письмах, но не об убийстве.

Эме Гриффитс вскинула голову и расхохоталась.

— Какая чушь! — прогудела она. — Неужели бы я опустилась до таких непристойностей? Да в своем ли вы уме? Я не могла написать ничего подобного!

Нэш предъявил ей письмо, адресованное Элси Холланд.

— И это письмо вы тоже не писали, мисс Гриффитс? — спросил он.

Если она и колебалась, то всего лишь долю секунды.

— Конечно, не писала. Я впервые его вижу.

— Должен довести до вашего сведения, мисс Гриффитс, что вас видели за печатанием этого письма, — невозмутимо сказал Нэш. — Позавчера между одиннадцатью и одиннадцатью тридцатью вечера в Женском институте. Вчера же вы пришли на почту и отправили целую пачку писем…

— Этого письма я не посылала.

— Да, сами не посылали. Покупая марки, вы будто случайно уронили его на пол, чтобы кто-нибудь его подобрал и, ничего не подозревая, бросил в почтовый ящик.

— Я не…

Тут открылась дверь, и вошел Симмингтон.

— Что здесь происходит? — резко спросил он. — Эме, если вас в чем-то обвиняют, вам необходим адвокат. Хотите, я…

Этого испытания она не выдержала. Закрыв лицо руками, шатаясь, она подошла к столу и села.

— Уйдите, Дик, уйдите. Только не вы! Не вы!

— Но вам же нужен адвокат.

— Не вы! Этого я не вынесу. Я не хочу, чтобы вы… все это узнали…

Вероятно, он что-то понял, потому что сдержанно произнес:

— Я приглашу для вас Милдмэя из Эксхемптона. Вы не против?

Она кивнула и залилась слезами.

Симмингтон вышел из комнаты. В дверях он столкнулся с Оуэном Гриффитсом.

— Что такое? — крикнул Оуэн. — Моя сестра?..

— Сожалею, доктор Гриффитс. Глубоко сожалею. Но мы вынуждены…

— Вы считаете, что письма писала она?

— Боюсь, что это не подлежит сомнению, — сказал Нэш. И, обернувшись к Эме, добавил: — Вам придется пройти с нами, мисс Гриффитс. Вам будет предоставлен адвокат. Обещаю вам.

— Эме! — вырвалось у Оуэна.

Она прошла мимо, не поднимая опущенных глаз.

— Не говори ничего! — взмолилась она. — Не надо ничего говорить. И ради Бога, не смотри ты на меня так!

Полицейские вывели ее из комнаты. Оуэн был словно в трансе.

Немного подождав, я подошел к нему.

— Если я могу чем-то вам помочь, Гриффитс, вы только скажите…

— Эме? Нет, не могу поверить… — точно во сне пробормотал он.

— Может быть, это ошибка? — не слишком уверенно сказал я.

— Она бы так себя не вела… если бы ошибка, — с трудом вымолвил он. — Я никогда не мог представить, что… Мне и сейчас не верится…

Он опустился на стул. Чтобы хоть как-то помочь, я раздобыл спиртное и принес ему. Он выпил залпом и это, кажется, пошло на пользу.

— В первый момент я… это ужасно… Теперь уже легче. Спасибо, Бертон, но вы ничем не можете мне помочь. Никто не может.

Открылась дверь, и вошла Джоанна. Она была очень бледна.

Она подошла к Оуэну и взглянула на меня.

— Уходи, Джерри. Теперь это моя забота.

Выходя, я увидел, что она опустилась возле него на колени.

3

То что происходило на следующие сутки, я едва ли смогу изложить последовательно. В памяти мелькают лишь отдельные моменты, никак между собой не связанные.

Помню, что Джоанна пришла домой очень бледная и осунувшаяся, и я, пытаясь ее развеселить, спросил:

— Ну-с, и кто же у нас сейчас ангел-хранитель?

Она улыбнулась какой-то жалкой, кривой улыбкой и сказала:

— Он говорит, что я не нужна ему, Джерри. Он очень, очень гордый…

Мы немного помолчали. Затем Джоанна сказала:

— Что-то на Бертонов нынче нет спроса!

— Ничего, милая! — сказал я. — У тебя все-таки есть я, а у меня ты.

Но Джоанна только вздохнула.

— Почему-то сейчас, Джерри, меня это не очень утешает.

Оуэн явился на следующий день и принялся услаждать слух Джоанны бесконечными дифирамбами. И какая она и чудесная, и несравненная, и добрая, и отзывчивая. Сама к нему пришла, сама сказала, что готова выйти за него замуж, если он пожелает. Но он не может этого допустить. Она слишком хороша и слишком чиста, чтобы ее коснулась грязь, которая, несомненно, прилипнет к нему, как только новость попадет в газеты.

Я люблю Джоанну и знаю, что она действительно всегда готова помочь всем страждущим. Но в конце концов возвышенные эти речи мне надоели. Я довольно раздраженно сказал Оуэну, чтобы он умерил свой благородный пыл.

4

Позже я спустился на Главную улицу, где языки работали уже вовсю. Выяснилось, что Эмили Бартон, в сущности, никогда не доверяла Эме Гриффитс. Супруга бакалейщика с жаром твердила, что у мисс Гриффитс какой-то нехороший взгляд. Она давно это приметила.

Улики против Эме имелись в достаточном количестве, это я узнал от Нэша. При обыске в ее доме нашли страницы, вырезанные из книги, принадлежавшей Эмили Бартон. И нашли не где-нибудь, а в стенном шкафу, под лестницей — они были завернуты в рулон старых обоев.

— А ведь превосходный тайник, — одобрительно хмыкнул Нэш. — В письменный стол, в запертый ящик комода всегда может заглянуть любопытная служанка. А вот в такие хранилища могут полезть только затем, чтобы сунуть туда еще что-нибудь ненужное.

— У этой леди явное пристрастие к шкафам под лестницей, — заметил я.

— Да. Методы преступника редко отличаются разнообразием. Кстати, мы уже нашли кое-что, уличающее ее и в убийстве. В кабинете доктора недостает большого керамического пестика. Готов спорить на что угодно, что именно им и оглушили служанку.

— Такую штучку не очень-то с собой потаскаешь, — возразил я.

— Для мисс Гриффитс это была не проблема. Она в тот день направлялась к своим девочкам-скаутам, а по пути должна была еще забросить цветы и овощи в киоск Красного Креста. Так что у нее с собой была сумка весьма внушительных размеров.

— А вертел вы не нашли?

— Не нашли и вряд ли найдем. Эта несчастная, конечно, не в себе, но уж не настолько, чтобы держать у себя дома окровавленный вертел — полицейским на радость. Куда проще почистить его и отнести обратно на кухню.

— Действительно, — согласился я, — всех улик вам не собрать.

У конце концов весть дошла и до дома викария. Их знакомая мисс Марпл была ею крайне расстроена.

— Нет, мистер Бертон, этого не может быть, — озабоченным тоном сказала она.

— Боюсь, что может. Ведь видели, как она печатала письмо.

— Вполне возможно. Письмо она, может, и печатала…

— И книжные страницы, из которых вырезались буквы для ее прежних писем, тоже нашли. Они были спрятаны в шкафчике под лестницей в доме Гриффитсов.

Глаза мисс Марпл округлились от ужаса:

— Это ужасно, это… просто чудовищно! — тихо пролепетала она.

К ней тут же стремительно приблизилась миссис Колтроп:

— О чем ты, Джейн?

А мисс Марпл беспомощно повторяла:

— Что же, что же нам делать?

— Джейн, что тебя так встревожило?

— Должна быть какая-то зацепка, — пробормотала мисс Марпл. — Но я так стара, что никак не могу сообразить…

Я был страшно смущен и очень обрадовался, когда миссис Дэйн Колтроп увела свою приятельницу.

Но в тот день мне предстояло еще раз встретиться с мисс Марпл. Позднее, когда я уже возвращался домой.

Она стояла у мостика на краю деревни, недалеко от коттеджа миссис Клит, и разговаривала… с кем бы вы думали? С Меган.

Я хотел повидать Меган. Мечтал об этом весь день… Я ускорил шаг. Но, когда уже подходил, Меган развернулась и направилась в противоположную сторону. Я рассвирепел и хотел было броситься вдогонку, но мисс Марпл взяла меня за руку.

— Мне надо с вами поговорить, — сказала она. — Нет, не ходите за Меган. Сейчас это делать не нужно.

Я хотел было уже резко ей ответить, но она опередила меня, сделав обезоруживающее заявление:

— Эта девушка очень мужественна. В самом высоком смысле. Не ходите сейчас за ней, все будет в порядке.

Но я все-таки порывался догнать Меган, и тогда мисс Марпл добавила:

— Пожалуйста, не мешайте ей и не пытайтесь с ней увидеться. Я знаю, что говорю. Ее сейчас нельзя отвлекать. Сейчас ей нужно собрать всю свою волю.

Что-то в словах старой леди заставило меня повиноваться. Словно она действительно знала нечто такое, чего не знал я.

Мне стало страшно, хотя я не понимал, почему.

5

Домой я не пошел. Я вернулся на Главную улицу и стал бесцельно по ней слоняться. Сам не знаю, чего я ждал, о чем думал…

Там меня и настиг полковник Эплтон, этот невыносимый старый зануда. Прежде всего, как всегда, он осведомился о моей прелестной сестре, а затем перешел к последней сенсации:

— А верно говорят, будто сестра Гриффитса не в своем уме? И будто ее уличили в анонимных письмах? Сначала я не поверил, но говорят, что все это чистая правда.

Я подтвердил, что, скорее всего, именно так оно и есть.

— Что ж, значит, наша полиция не так уж плоха, как кажется. Просто им требуется время, вот и все. Странная штука анонимные письма. Обычно ими развлекаются эти старые девы. Так что все вполне резонно… Впрочем, эта Гриффитс даже недурна. Старовата, конечно. Вообще-то в наших краях не найдешь хорошеньких женщин. Одна только и есть — гувернантка у Симмингтонов. Вот на кого стоит полюбоваться. К тому же она хорошая девушка. Благодарна за любую малость, какую ни сделаешь. Недавно я ее встретил. С детишками на природе. Они себе резвятся в вереске, а она вяжет. И тут у нее неприятность: нитки кончились. Хотите, говорю, подвезу вас до Лимстока? Мне как раз туда нужно, за удочкой. Для этого мне понадобится минут десять, не больше, а потом доставлю вас обратно. Она засомневалась, разве можно, дескать, оставить детей… А я говорю, да что им сделается? С собой их тащить мне совсем не улыбалось. Ну, довез я ее до галантереи, а потом отвез обратно. И как же мило она благодарила! Очень славная девушка!

Мне не сразу удалось от него отделаться, а после…

После я увидел мисс Марпл в третий раз. Она выходила из полицейского участка.

Откуда берутся наши страхи? Как обретают они свою силу? И где таятся, прежде чем выплывут наружу?

Одна лишь короткая фраза. Я запомнил ее и теперь не мог забыть.

«Заберите меня отсюда. Я чувствую себя такой гадкой… Ужасно гадкой…»

Почему Меган так тогда сказала? Из-за чего она чувствовала себя «такой гадкой»?

Не могло же это быть из-за смерти миссис Симмингтон.

Почему же она казалась себе такой скверной? Почему? Почему?

Неужели потому, что сознавала ответственность за что-то?

Меган? Нет, не может быть! Меган не может иметь ничего общего с этими письмами, с этими мерзкими, непристойными письмами.

Оуэн Гриффитс говорил про тот случай на севере, когда письма писала школьница…

А что говорил инспектор Грейвз?

Что-то о подростковой психике…

Целомудренные пожилые дамы, бормочущие на операционном столе слова, которые едва ли им известны. Маленькие мальчики, кое-что пишущие мелом на стенах.

Нет, нет, только не Меган.

Наследственность? Дурная кровь? Некая генетическая аномалия? Но тогда это не вина ее, а беда, проклятие, переданное ей предками.

«Я не гожусь вам в жены. Ненавидеть я умею лучше, чем любить».

О, Меган, моя маленькая девочка. Только не это! Что угодно, только не это. А теперь к тебе подбирается эта старуха, она что-то заподозрила. Говорит, что ты мужественна. Но для чего тебе вдруг понадобилось мужество?

Мое смятение улеглось. Но я хотел увидеть Меган. Непременно.

Вечером, в половине десятого, я вышел из дому, спустился в город и направился к дому Симмингтона.

Тогда-то мне и пришла в голову одна мысль. Мысль о женщине, которую совершенно не подозревал.

(А может, Нэш подозревал ее?)

Неправдоподобно, невероятно. Я и сам до сегодняшнего дня счел бы это совершенно невозможным. Но нет, отчего же… Вполне возможно.

Я ускорил шаг. Потому что теперь мне просто необходимо было немедленно увидеть Меган.

Я вошел в калитку и подошел к дому Симмингтонов. Ночь была темная, облачная. Заморосил мелкий дождик. Я почти ничего не мог разглядеть вокруг.

В одном из окон я заметил полоску света. Кажется, это в той самой малой гостиной.

После недолгих сомнений я, вместо того чтобы идти к двери, тихонько подкрался к окну, обойдя высокий куст и низко пригнувшись.

Свет шел из щели между занавесок, задернутых не совсем плотно. Через эту щель мне удалось заглянуть в комнату. Я увидел настоящую идиллию: Симминггон сидел в большом кресле. Элси Холланд, склонив голову, прилежно чинила порванную детскую рубашку.

Я мог не только все это видеть, но и слышать, потому что фрамуга в окне была приоткрыта.

Говорила Элси Холланд:

— Нет, право, мистер Симминггон, мальчики уже вполне могут поступать в школу. Мне, конечно, очень жаль будет с ними расстаться. Я сильно привязалась к ним обоим.

Симминггон сказал:

— Пожалуй, вы правы, мисс Холланд, относительно Брайана. Я уже решил, что в этом году отправлю его в Уинхэйз, где я и сам учился. Но Колин… нет, он еще слишком мал. Ему еще как минимум годик надо побыть дома.

— Да, я понимаю вас. Колин в чем-то даже младше своих лет…

Мирная домашняя беседа, мирная домашняя сцена. Золотоволосая головка склоняется над шитьем…

И тут дверь открылась, и вошла Меган.

Помешкав на пороге, она расправила плечи, и я сразу заметил в ней какую-то напряженность. Личико ее осунулось, глаза блестели решимостью. Вся застенчивость ее будто куда-то исчезла. В ней не было ничего детского.

Она обратилась к Симмингтону, никак его не называя (я вдруг вспомнил, что никогда не слышал, чтобы она как-либо его называла: «папа», «Дик» или иначе).

— Мне надо с вами поговорить. Наедине.

Симминггон был удивлен и, видимо, не очень доволен. Он нахмурился. Но Меган настаивала с необычной для нее решительностью.

Повернувшись к Элси Холланд, она сказала:

— Вы ничего не имеете против, Элси?

— Да-да, — сказала Элси Холланд и быстро встала. Она тоже казалась удивленной и немного встревоженной.

Она направилась к двери, а Меган вошла в комнату.

В дверях Элси на мгновение остановилась, глядя через плечо.

Ее губы были плотно сомкнуты, одна рука протянута вперед, другой рукой она прижимала к себе шитье.

От ее красоты у меня перехватило дыхание.

Вспоминая ее теперь, я вижу Элси именно такой, в это мгновение, во всем своем совершенстве, сравнимом разве что с древнегреческой богиней.

Она вышла, затворив за собою дверь.

Симмингтон с легким раздражением спросил:

— В чем же дело, Меган? Что тебе нужно?

Меган вплотную подошла к столу. Она пристально посмотрела прямо ему в глаза. И я снова изумился ее решимости и какой-то незнакомой мне жесткости.

И тут она сказала нечто, поразившее меня до глубины души.

— Мне нужны деньги.

Это требование не улучшило настроения Симмингтона.

— Неужели с этим нельзя было подождать до утра? — резко сказал он. — И потом… Я только недавно дал тебе на мелкие расходы…

Какой заботливый человек, подумал я тогда, стараясь рассуждать справедливо.

— Мне нужно много денег, — сказала Меган.

Симмингтон выпрямился в кресле.

— Через несколько месяцев ты станешь совершеннолетней, — холодно сказал он. — И получишь из Опекунского совета все деньги, какие тебе оставила бабушка.

— Вы не поняли, — сказала Меган. — Я хочу денег от вас. — Она заговорила быстрее: — Мне ничего не рассказывали о моем отце. Скрывали, не хотели, чтобы я что-то о нем знала. Но я знаю, что он сидел в тюрьме, и знаю за что. За шантаж!

Она помолчала.

— А я дочь своего отца. Я его плоть и кровь… И я хочу, чтобы вы мне дали денег, а если не дадите, то — после паузы она заговорила тихо и ровно, — если не дадите, я скажу, что вы делали в тот день в комнате моей матери… что вы делали с ее порошками…

Наступило молчание. Потом Симмингтон очень ровным голосом сказал:

— Не понимаю, о чем ты.

— Думаю, что понимаете, — возразила Меган. И улыбнулась. Это была нехорошая улыбка.

Симмингтон встал, подошел к письменному столу, достал из кармана чековую книжку и выписал чек. Аккуратно промокнув, он подал его Меган.

— Ты стала взрослой, — сказал он. — Я понимаю — тебе, видимо, хочется купить себе красивый дорогой костюм, а может, и что-нибудь еще… Я, в общем-то, не понял, о чем ты говорила. У меня другое в голове… Но на, возьми чек…

— Спасибо. Пока достаточно, — небрежно бросила Меган, посмотрев, что там написано…

Она вышла из комнаты. Симмингтон проводил ее взглядом. Потом повернулся, и я увидел его лицо… Я невольно рванулся вперед.

Мой рывок был остановлен самым необычайным образом. Высокий куст, который я заметил у стены, оказался вовсе не кустом: руки старшего инспектора Нэша обхватили меня поперек туловища, а в мое ухо влетел умоляющий шепот:

— Тише, Бертон, ради Бога, тише!

Нэш с невероятной осторожностью попятился от окна, увлекая меня за собой.

За углом дома он выпрямился и вытер лоб.

— Ну что вы за человек! — сказал он. — Совершенно не даете работать!

— Ей грозит опасность, — не вдаваясь в объяснения, сказал я. — Вы видели его лицо? Нужно срочно вызволить ее оттуда.

Нэш крепко сжал мой локоть.

— Да выслушайте же меня, Бертон.

6

Я выслушал.

Но то, что я услышал, совершенно мне не понравилось.

И все же я уступил. Только потребовал, чтобы мне позволили быть рядом, и поклялся, что буду подчиняться всему, что мне скажет Нэш.

Вот так и получилось, что я вместе с Нэшем и Паркинсом проник в дом — через заднюю дверь, которая была заранее отперта.

Мы с Нэшем поднялись на верхнюю лестничную площадку, спрятались за бархатной портьерой, загораживавшей оконную нишу, и стали ждать. Когда часы пробили два часа ночи, Симмингтон вышел из своей спальни и, перейдя площадку, вошел в комнату Меган.

Я не шевельнулся; я знал, что за распахнутой Симмингтоном дверью притаился сержант Паркинс; что Паркинс ловкий парень, отлично знающий свое дело; иначе я не выдержал бы и бросился туда.

С бешено бьющимся сердцем я ждал, что будет дальше. И вот я увидел, как Симмингтон вышел из комнаты, держа на руках Меган. Он понес ее вниз по лестнице, а мы с Нэшем, крадучись, последовали за ним. Он внес ее в кухню. Потом уложил ее, засунул голову в духовку, открыл газ… и в этот момент Нэш и я вбежали в кухню и включили свет.

Таков был финал деяний Ричарда Симмингтона. Его крах. Я понял это, хотя мне было совсем не до него: я бросился выключать газ и оттаскивать Меган от плиты. Собственно, он и не попытался оправдываться. Он понял, что проигран.

7

Сидя у постели Меган, я ждал, когда она придет в сознание, время от времени накидываясь на Нэша с ругательствами.

— Откуда вы знаете, что это у нее пройдет? Вы с ума сошли, так рисковать…

— Это было всего лишь снотворное — успокаивал меня Нэш, — он подсыпал его в молоко, которое она пьет на ночь. И все. Он не стал бы ее травить. Слишком рискованно. Арест мисс Гриффитс отвел от него все подозрения. Зачем же ему очередное убийство в его доме? А так… Несчастная девушка после смерти матери впала в тоску и решила свести счеты с жизнью. И все скажут, что она всегда была со странностями, а смерть матери окончательно лишила ее рассудка…

— Что-то уж очень долго она не просыпается, — твердил я, не сводя с Меган глаз.

— Но вы же слышали, что сказал доктор Гриффитс. И сердце, и пульс в порядке. Еще поспит немного и проснется. Он говорит, что дает это лекарство многим своим пациентам.

Меган пошевелилась и что-то пробормотала.

Старший инспектор Нэш деликатно удалился.

Меган открыла глаза:

— Джерри…

— Привет, милая.

— Я хорошо все сделала?

— Здорово, можно подумать, что ты занимаешься этим с самой колыбели.

Меган снова закрыла глаза. Потом тихо сказала:

— Вчера вечером я хотела написать тебе… на случай, если со мной что-то будет… не так. Но я не смогла дописать… уснула… Письмо… оно там, на столе.

Я подошел к письменному столу. Недописанное письмо Меган лежало в маленьком потертом бюваре.

«Дорогой Джерри! — таково было чинное начало. — В моем школьном Шекспире я прочла один сонет. Он начинается так:

И поняла, что все-таки влюблена в тебя, потому что чувствую именно это…»