1

Сэр Генри Клитеринг сказал:

— Цитируя доктора Ватсона, я позволю себе задать вам вопрос: каковы ваши методы, мисс Марпл?

А старшего инспектора Харпера интересовало другое:

— Нет-нет, скорее скажите, что навело вас на след.

— Черт возьми, вы опять оказались на высоте! — в сердцах воскликнул полковник Мелчетт. — Давайте рассказывайте все с самого начала.

Мисс Марпл, улыбаясь, разгладила шелковистые складки на своем самом нарядном терракотовом платье. Она слегка раскраснелась и казалась очень смущенной.

— Боюсь, что мои «методы», как их назвал сэр Гэнри, покажутся вам до смешного непрофессиональными. Все дело в том, что в нашем порочном мире очень многие, в том числе и полицейские, иногда слишком доверчивы. Они верят всему, что им говорят. Я же никогда не верю людям на слово. Я во всем должна убедиться сама.

— Мда, это чисто научный подход, — заметил сэр Генри.

— В данном случае, — продолжала мисс Марпл, — некоторые утверждения принимались как совершенно очевидные. И напрасно, потому что можно доверять только установленным фактам. А таковых, по моему разумению, было немного: то, что жертва очень молодая девушка, что она грызла ногти, и зубы ее чуть выступали вперед, как у всех девочек с неправильным прикусом, который не был исправлен в детстве (ведь дети терпеть не могут корректирующих пластинок, и только родители отвернутся, тут же их снимают).

Но я начинаю отклоняться от темы. Так о чем я говорила? Ах да, глядя на мертвую девушку (а как грустно видеть безвременно оборвавшуюся молодую жизнь) я думала: это убийство мог совершить только очень порочный и безжалостный человек. Мне было очень ее жаль. Однако то, что ее нашли в библиотеке полковника Бэнтри, сбило всех с толку — слишком уж похоже на плохой детектив. По правде говоря, это сразу задало расследованию неправильное направление. Хотя бы уже потому, что не входило в планы убийцы: на самом-то деле он задумал подбросить труп в дом Бэзила Блейка (это гораздо более подходящая кандидатура на роль убийцы), но тот неожиданно отвозит тело в библиотеку полковника Бэнтри. Расследование, естественно, затянулось, должно быть, к величайшей досаде настоящего убийцы.

Видите ли, согласно первоначальному замыслу, мистер Блейк должен был стать подозреваемым номер один. «Полиция, — рассуждал убийца, — наведет справки в Дейнмуте и обнаружит, что он был знаком с убитой девушкой». Тут же выяснится, что он связан с другой, и, конечно же, будет сделан вывод: Руби Кин его шантажировала или как-то ему мешала, и тогда в припадке ярости он ее задушил. Отвратительное бытовое убийство — в духе завсегдатаев ночных клубов.

Но все получилось совсем не так, и очень скоро все внимание полиции, к великой досаде убийцы, сосредоточилось на семье Джефферсонов.

Как я уже сказала, я по натуре очень подозрительна. Мой племянник Реймонд часто говорит (в шутку, конечно, любя), что у меня, как у большинства людей викторианской эпохи, ум похож на мусорную свалку. Могу лишь заметить, что викторианцы очень хорошо знали человеческую натуру.

Так вот, поскольку ум мой довольно негигиеничен — а может даже, наоборот, — я решила посмотреть на ситуацию с несколько меркантильной точки зрения. Убийство это было выгодно только двоим — от этого никуда не денешься. Пятьдесят тысяч фунтов — большие деньги, особенно когда у тебя финансовые проблемы, а они как раз имели место у обоих. Конечно, оба казались вполне приличными милыми людьми — такие на первый взгляд были неспособны совершить убийство, но как можно быть абсолютно уверенным в ком бы то ни было?

Миссис Джефферсон, к примеру, нравилась всем. Но в то же время многие отмечали, что этим летом она сильно изменилась: бросалось в глаза, что она устала от образа жизни, навязанного ей свекром, от полной зависимости от него. Со слов врача она знала, что он долго не протянет, но она была уверена, что ей не о чем беспокоиться — в смысле денег, — что он не забудет ее в завещании, и так было до тех пор, пока на горизонте не появилась Руби Кин. Миссис Джефферсон обожает сына, а некоторые женщины почему-то считают, что преступления, совершенные в интересах своих чад, перестают быть собственно преступлениями. Я сталкивалась с таким заблуждением у нас в деревне. «Так ведь это для Дейзи, мисс, не для меня», — говорили мне любящие матери и были убеждены, что подобная причина оправдывает любой недостойный поступок. Совершенно непростительное заблуждение.

Тем не менее, если выбирать из этих двоих, мистер Гаскелл, конечно же, более подходил на роль фаворита, если пользоваться спортивной терминологией. Он по натуре игрок и не отличался, насколько я могла судить, высокими нравственными принципами. И все же некоторые обстоятельства подсказывали мне, что в этом преступлении замешана женщина…

Теперь о мотиве. Размышляя об этом, я все время склонялась к мысли, что это, должно быть, деньги. Поэтому я была несколько обескуражена, узнав, что у тех, кто мог бы их наследовать, было алиби — на то время, когда, согласно медицинскому заключению, была убита Руби Кин.

Однако довольно скоро была обнаружена машина с обгоревшим трупом Памелы Ривз, и тогда картина начала проясняться. Стало ясно, что алиби обоих претендентов ничего не стоят.

Теперь передо мной были как бы две половинки одного дела, тем не менее они никак не складывались в единое целое. Я чувствовала, что тут есть несомненная связь, но никак не могла ее уловить. У человека, который, по моему мнению, конечно же замешан в преступлении, не было абсолютно никакого мотива для убийства.

Очень, очень глупо с моей стороны, — задумчиво сказала мисс Марпл. — И если бы не Дайна Ли, я бы никогда не догадалась, а ведь все было так очевидно. Сомерсет-Хаус! Брак! Почему мы обсуждали только мистера Гаскелла и миссис Джефферсон в отрыве от других людей? Тут могли возникнуть какие угодно обстоятельства. Скажем, если кто-нибудь из этих двоих уже вступил или собирался вступить в брак, то их избранники тоже попадали под подозрение. Возьмем, например, Реймонда. Он вполне мог лелеять надежду жениться на богатой женщине. Он был очень внимателен к миссис Джефферсон, и, возможно, именно его обаяние пробудило ее от долгого вдовства. Прежде ее вполне устраивало положение дочери мистера Джефферсона — совсем как в истории с Руфью и Ноэминь[38], только Ноэминь, если вы помните, приложила немало стараний, чтобы достойно выдать Руфь замуж.

Кроме Реймонда, за ней ухаживал мистер Маклин. Он мог добиться ее расположения своей преданностью, и можно было предположить, что она отдаст предпочтение именно ему. Но он тоже человек небогатый, и в ночь убийства находился неподалеку от Дейнмута. Так что теоретически любой из этих мужчин мог совершить убийство.

Но в глубине души я знала, кто убийца. Разве можно было сбросить со счетов обгрызенные ногти?

— Ногти? — переспросил сэр Генри. — Но ведь она же сломала один, а остальные обрезала.

— Чепуха, — сказала мисс Марпл. — Обгрызенные ногти и коротко остриженные — это разные вещи. Если вы хоть раз видели, во что превращают девочки свои ногти, вы никогда бы не спутали их со стрижеными. Обкусанные попросту безобразны. Я всегда напоминаю об этом девочкам, когда прихожу в школу. Так вот, ногти были реальностью и они означали только одно: труп в библиотеке полковника Бэнтри вовсе не был трупом Руби Кин.

И тогда остается только один человек, который был в силах все это запутать, и этот человек Джози. Именно Джози опознавала труп. И она наверняка знала, что убитая — не ее сестра. Но она опознала ее как Руби. Увидев девочку в библиотеке Бэнтри, она страшно удивилась и почти выдала себя. А чему ей было удивляться? Да тому, что она лучше других знала, где этот труп должен был находиться — в доме Бэзила Блейка. Кто привлек наше внимание к Бэзилу? Она же, Джози. Она же сказала и Реймонду, что Руби, должно быть, развлекается с киношником. А незадолго до этого именно она подложила в сумочку Руби его фотографию. Кто злился на убитую, даже когда она уже была мертва, да так злилась, что это любому бросалось в глаза? Джози! Да-да, Джози, хитрая, корыстная, безжалостная, у которой в голове одни только деньги.

Вот что я имела в виду, говоря о чрезмерной доверчивости: никому и в голову не пришло усомниться в словах Джози, когда она опознала труп Руби Кин. Только потому, что все знали, что уж у нее-то точно нет никаких причин лгать. Все выглядело так, что смерть Руби была абсолютно не в ее интересах. И только когда Дайна Ли упомянула Сомерсет-Хаус, я, наконец, все поняла.

Брак! Если Джози и Марк Гаскелл супруги, все становится на свои места. Как мы теперь знаем, они поженились год тому назад, но договорились держать это в тайне до смерти мистера Джефферсона. А знаете, было очень интересно прослеживать, как шаг за шагом они претворяют свой план в жизнь. А план был остроумен и вместе с тем чрезвычайно прост. Первый шаг — выбор жертвы, а именно бедной Памелы и знакомство с ней под предлогом кинопроб. Даже притом, что Марк Гаскелл ничего определенного бедной девочке не обещал, она, конечно же, против такого соблазна устоять не могла. Она приходит к отелю, где он назначил ей встречу, он проводит ее через боковой вход и знакомит с Джози, якобы студийной гримершей.

Бедняжка, даже подумать страшно! В ванной комнате Джози перекрашивает ее в блондинку, делает макияж, красит ногти на руках и ногах и дает снотворное или наркотик, по всей видимости, подмешав его в мороженое или в лимонад. Я полагаю, когда девочка потеряла сознание, они спрятали ее в одной из пустых комнат — вы помните, их убирают всего раз в неделю.

После обеда Марк Гаскелл куда-то едет на своей машине, по его словам, прогуляться к морю. На самом же деле — он отвозит Памелу, одетую в платье Руби, в дом Бэзила Блейка и кладет на коврик перед камином. Она все еще без сознания, но жива, и тогда он ее душит… Чудовищно! Остается лишь уповать на Божье милосердие, что она уже ничего не чувствовала. Хотя бы это… Право же, я испытываю неподдельную радость оттого, что его скоро повесят… Это было примерно в одиннадцатом часу. Затем он мчится обратно и присоединяется к Джефферсонам, сидящим в гостиной, в то время как Руби Кин, еще живая, танцует с Реймондом. Мне думается, Джози заранее приказала Руби пойти переодеться и ждать ее наверху. А та привыкла не прекословить своей благодетельнице. Думаю, что Джози, наверняка, ей тоже что-то подсыпала — скорее всего в послеобеденный кофе. Вы ведь помните, Руби зевала, когда разговаривала с Бартлеттом.

Позже Джози отправилась «поискать» Руби, но отправилась одна — кроме нее, в комнату Руби никто не входил. Тогда же она, вероятно, и убила девушку — сделала укол или стукнула чем-то тяжелым. Затем Джози спускается в гостиную, танцует с Реймондом второй танец и, поговорив с Джефферсонами о том, куда могла пропасть сестра, идет спать. Ближе к утру она одевает Руби в платье и туфли Памелы, стаскивает тело по боковой лестнице вниз — она женщина сильная, ведь столько времени танцами занимается, — кладет его в багажник машины Бартлетта и едет к карьеру, где обливает машину бензином и поджигает. В отель она возвращается пешком около девяти и продолжает «поиски» своей пропавшей сестры!

— Затейливо, ничего не скажешь, — проговорил полковник Мелчетт.

— Не затейливее, чем танцевальные па, — заметила мисс Марпл.

— Пожалуй.

— О, она буквально все предусмотрела, — продолжала мисс Марпл. — Все, вплоть до ногтей. Ухитрилась даже сломать Руби ноготь, зацепив его своей шалью, что позволяло потом объяснить, почему у Руби были подстрижены ногти.

— Да уж, учли все, кроме одного — что вы, мисс Марпл, увидите эти руки с обгрызенными ногтями.

— Ну не только это. Люди часто болтают лишнее. Марк Гаскелл, например, большой любитель поговорить. Как-то, рассказывая о Руби, он заметил, что ее зубы чуть скошены внутрь. Но у девушки, лежавшей в библиотеке, зубы, наоборот, чуть выступали вперед.

— Ну а драматический finale[39] — это тоже ваша идея, мисс Марпл? — угрюмо поинтересовался Конвей Джефферсон.

— Моя, — призналась мисс Марпл. — Всегда нужно знать наверняка.

— Золотые слова, — сказал Конвей Джефферсон и нахмурился.

— Видите ли, — снова заговорила мисс Марпл, — узнав о том, что вы собираетесь составить новое завещание, Марк и Джози непременно должны были что-то предпринять. Они уже совершили два убийства и не остановились бы перед третьим. Но при этом Марк должен был остаться абсолютно вне подозрений. Поэтому он едет в Лондон и весь вечер кутит с друзьями сначала в ресторане, потом в ночном клубе. Поэтому Джози пришлось поработать одной. Бэзил был арестован, поэтому свалить на него еще одно убийство было невозможно, а значит, смерть мистера Джефферсона нужно было представить как смерть по вполне естественным причинам. В шприце, по словам старшего инспектора, был дигиталин[40]. Любой врач констатировал бы смерть по вполне естественным причинам. После укола она собиралась столкнуть каменный шар на балюстраде балкона. И смерть приписали бы потрясению от внезапного грохота при падении «случайно» упавшего тяжелого предмета.

— До чего изобретательна! — воскликнул Мелчетт.

— Значит, — сказал сэр Генри, — третье убийство, о котором вы говорили, — это смерть Конвея.

Мисс Марпл покачала головой:

— Нет-нет, я имела в виду Бэзила Блейка. Если бы их план удался, он закончил бы свою жизнь на виселице.

— Или в Бродмуре, — прибавил сэр Генри.

Конвей Джефферсон, хмыкнув, сказал:

— Я всегда знал, что Розамунда вышла замуж за негодяя. Я гнал от себя эту мысль, ведь она его так любила. Любила потенциального убийцу! Теперь ему не миновать виселицы, впрочем, как и его сообщнице. Да, недолго же он упирался, она оказалась орешком покрепче…

— У нее всегда был сильный характер, — проговорила мисс Марпл. — Это был ее план — от начала до конца. И ведь она сама пригласила Руби сюда. Знала бы чем это кончится… Но предвидеть, что Руби настолько понравится мистеру Джефферсону, что он захочет сделать ее своей наследницей, она, конечно, не могла…

— Бедная Руби, бедная малышка, — горько вздохнул Джефферсон.

Вошли Аделаида Джефферсон и Хьюго Маклин. Адди была сегодня необыкновенно хороша. Подойдя к мистеру Джефферсону, она положила руку ему на плечо и прерывающимся от волнения голосом сказала:

— Я хочу вам кое-что сказать… сообщить. Прямо сейчас. Джефф, я выхожу замуж за Хьюго.

Конвей Джефферсон поднял на нее глаза и, чуть помолчав, проворчал:

— Давно пора. Поздравляю. Между прочим, Адди, завтра я поеду регистрировать новое завещание.

— Да, я знаю, — кивнула Адди.

— Нет, не знаешь, — сказал Джефферсон. — Завтра я намерен вручить тебе чек на десять тысяч. Остальное получит Питер после моей смерти. Ну как, ты не разочарована?

— О, Джефф. — Голос ее дрогнул. — У меня нет слов. Вы настоящее чудо.

— Питер — хороший парень. И я хотел бы почаще его видеть… пока жив.

— Непременно!

— Надо же. Он был так увлечен расследованием преступлений, — сказал в раздумье Конвей Джефферсон, — что не только сохранил ноготь Руби, но и нитку шали Джози, за которую он зацепился. Теперь у него своего рода коллекция. Представляю, как он счастлив.

2

Хьюго и Аделаида проходили мимо танцевального зала, когда к ним подошел Реймонд.

— А у меня новость, — поспешно сказала Аделаида. — Мы с Хьюго решили пожениться.

Улыбка на лице Реймонда была безупречной — мужественная и немного грустная.

Глядя ей прямо в глаза и не обращая ни малейшего внимания на Хьюго, он сказал:

— Надеюсь, вы будете очень, очень счастливы.

Они пошли дальше, а Реймонд стоял и смотрел им вслед.

— Прелестная женщина, — сказал он про себя. — И очень красивая. А теперь и богатая. А мне не повезло… Несмотря на все мои потуги примазаться к девонширским[41] Старрам… Ну да ладно… Иди, дружок, продолжай танцевать!

И Реймонд вернулся в зал.