Позднее утро, пляж на территории отеля.
Ивлин Хиллингтон вышла из воды и опустилась на горячий золотой песок. Сняла купальную шапочку и энергично тряхнула темными волосами. Пляж был небольшой. Отдыхающие обычно приходили туда утром, и около половины двенадцатого все были в сборе — начиналось нечто вроде светского раута. Слева от Ивлин в ультрасовременном плетеном кресле полулежала сеньора де Каспеаро, красивая венесуэлка. Чуть подальше восседал старый мистер Рефил — патриарх отеля «Золотая пальма», обладающий таким безоговорочным влиянием, какого только может достичь владелец несметных богатств, даром что он дряхлый инвалид. При нем была Эстер Уолтерс. Она постоянно носила с собой записную книжку и карандаш — на случай, если мистер Рефил вдруг надумает продиктовать телеграмму, которая тотчас же должна быть отправлена. В купальном костюме мистер Рефил выглядел еще более усохшим — одни кости, покрытые складками дряблой кожи. Казалось, он вот-вот испустит дух, — но на островах говорили, что такой вид он имеет уже лет восемь. Его голубые глаза, окруженные сеткой морщин, остро взглядывали. Главным же удовольствием в его жизни было с ходу отрицать все, что ему говорили — кто бы ни был.
Мисс Марпл тоже была на пляже. Как обычно, она сидела с вязаньем, слушала, о чем толкуют вокруг, но сама очень редко вступала в разговор. Когда это случалось, все бывали удивлены, потому что успевали начисто забыть о ее присутствии! Ивлин Хиллингтон снисходительно поглядывала на нее — какая милая старушка, читалось на ее лице.
Сеньора де Каспеаро мазала кремом для загара свои красивые длинные ноги, что-то тихо напевая. Она была не из разговорчивых. Потом вдруг с досадой посмотрела на тюбик.
— Никакого сравнения с «Франжипани», — вздохнула она. — Но «Франжипани» не продают. А жаль. — Она прикрыла глаза, подставив лицо лучам солнца.
— Не пойти ли вам окунуться, мистер Рефил? — предложила Эстер Уолтерс.
— Когда захочу, тогда и пойду, — проворчал мистер Рефил.
— Уже полдвенадцатого, — сказала миссис Уолтерс.
— Подумаешь, — сказал мистер Рефил. — Я не из тех, кто подчиняется всяким глупым режимам. Это изволь делать в половине такого-то, то — без двадцати, то — без четверти, — тьфу!
Миссис Уолтерс уже давно служила у мистера Рефила и научилась с ним управляться — у нее была своя метода. К примеру, она знала, что он любит немного отдохнуть после купания, потому и напомнила ему, который час, дав десять минут на то, чтобы отвергнуть ее предложение, а потом принять — вроде бы как он сам решил.
— Терпеть не могу эти сандалии, — пробурчал мистер Рефил, приподняв одну ногу. — Говорил ведь этому ослу Джексону. Но ему хоть кол на голове теши.
— Принести вам другие, мистер Рефил?
— Нет, не надо, сидите и помалкивайте. Терпеть не могу, когда вокруг кудахчут, как вспуганные квочки.
Ивлин слегка пошевелилась на теплом песке, раскинула руки.
Мисс Марпл, всецело поглощенная вязаньем — так, во всяком случае, казалось со стороны, — вытянула ногу, но тут же подобрала и извинилась.
— Простите, ради Бога, простите, миссис Хиллингтон. Кажется, я вас задела.
— Ничего страшного, — сказала Ивлин. — Просто тут становится тесновато.
— Лежите, прошу вас, лежите. Сейчас я чуть-чуть отодвину свое кресло и больше вас не потревожу.
Подвинувшись, мисс Марпл продолжала щебетать с несколько даже детской непосредственностью:
— Мне все никак не верится, что я здесь! Я ведь, знаете, первый раз в Вест-Индии. Думала, мне уже сюда путь заказан — и вот пожалуйста! А все благодаря доброте моего милого племянника. Вы-то, наверно, эти места хорошо знаете?
— Да, я уже была здесь — раза два и на остальных островах тоже — почти на всех.
— О, понимаю! Там бабочки, да? — и всевозможные цветы? Вы и ваши друзья… или это родственники?
— Друзья. Просто друзья.
— Вы, вероятно, потому так много времени проводите вместе, что у вас общие интересы?
— Да. Мы вот уже несколько лет ездим вместе.
— У вас, наверно, случалось столько интересных историй.
— Да нет, — сказала Ивлин. Голос у нее был вялый, слегка скучающий. — Интересные истории почему-то всегда случаются с другими, а не с тобой. — Она зевнула.
— Неужели никаких волнующих встреч со змеями, хищниками или воинственными туземцами?
(«Какой же я, наверное, выгляжу дурой», — подумала мисс Марпл.)
— Серьезнее, чем укусы насекомых, ничего не было, — заверила ее Ивлин.
— Бедного майора Пэлгрейва однажды укусила змея, — сказала мисс Марпл, что было чистейшей выдумкой. — Представляете?
— Неужели правда?
— Он вам об этом не рассказывал?
— Может быть, и рассказывал. Я не помню.
— Вы, наверно, его хорошо знали.
— Майора Пэлгрейва? Нет, совсем почти не знала.
— У него было в запасе столько интересных историй.
— Жуткий старый зануда, — вмешался мистер Рефил. — И дурак к тому же. Доигрался со своим здоровьем.
— Ну зачем вы так, мистер Рефил, — упрекнула его миссис Уолтерс.
— Я знаю, что говорю. Следи за собой — и все будет в порядке. Посмотрите-ка на меня. Врачи уж сколько лет назад приговорили меня к смерти. Ладно, думаю, у меня свой режим, свои привычки, буду их держаться. И пока, как видите, живой.
Он гордо огляделся.
То, что он жив, действительно казалось каким-то недоразумением.
— У бедного майора Пэлгрейва была гипертония, — заметила миссис Уолтерс.
— Глупости, — буркнул мистер Рефил.
— Действительно была, — сказала Ивлин Хиллингтон с неожиданной настойчивостью.
— Кто вам сказал? — спросил мистер Рефил. — Он сам, что ли?
— Один человек.
— У майора было очень красное лицо, — вставила мисс Марпл.
— Это ни о чем не говорит, — заявил мистер Рефил. — И не было у него никакой гипертонии, он сам мне сказал.
— Как он мог это сказать? — удивилась миссис Уолтерс. — С какой бы стати человек стал сообщать, что у него нет гипертонии?
— А вот с какой. Я сказал ему однажды, когда он накачивался этим вашим «плантаторским пуншем» и объедался, — я так ему сказал: «Вы не очень-то налегайте на еду и горячительные напитки. В ваши годы надо думать о давлении». А он ответил, что тут ему бояться нечего, что для его возраста у него очень хорошее давление.
— Но он ведь, кажется, что-то принимал от давления, — снова вмешалась в разговор мисс Марпл. — Как эти таблетки называются — серенит?
— А по-моему, ему просто не хотелось признаться в том, что у него нелады со здоровьем, — сказала Ивлин Хиллингтон. — Я думаю, он был из тех людей, которые боятся болезней и поэтому делают вид, что у них все в порядке.
Такие длинные тирады были не в ее стиле. Мисс Марпл внимательно посмотрела вниз на ее темноволосую макушку.
— Беда в том, — произнес мистер Рефил непререкаемым тоном, — что вас всех хлебом не корми, дай покопаться в чужих болезнях. По-вашему, если человеку за пятьдесят, он завтра же умрет от гипертонии или от тромбоза коронарных сосудов — полнейшая чушь! Если человек говорит, что здоровье у него в норме, значит, так оно и есть. Кому знать, как не ему самому? Который час? Без четверти двенадцать? Мне давным-давно пора было окунуться. Почему вы мне не напомнили, Эстер?
Ни слова не сказав в свою защиту, миссис Уолтерс встала и довольно ловко помогла встать мистеру Рефилу. Вместе они двинулись к кромке воды — секретарша бережно его поддерживала. Потом вместе же вошли в воду.
Сеньора де Каспеаро, открыв глаза, пробормотала:
— До чего эти старики безобразны! Жуть берет! Их надо лишать жизни в сорок лет, а еще лучше в тридцать пять. Верно я говорю?
На пляж, хрустя мелкими камешками, спустились Эдвард Хиллингтон и Грегори Дайсон.
— Как вода, Ивлин?
— Как всегда.
— Никаких сюрпризов, да? А где Лаки?
— Понятия не имею, — ответила Ивлин.
Мисс Марпл вновь бросила пытливый взгляд на ее чернокудрую голову.
— Внимание, я сейчас покажу вам кита! — провозгласил Грегори. Скинув свою бермудскую рубашку немыслимо яркой расцветки, он разбежался, плюхнулся в воду и, пыхтя и отдуваясь, зашлепал бешеным кролем. Эдвард Хиллингтон сел на песок рядом с женой. Посидев, спросил:
— Пошли искупаемся?
Она улыбнулась, надела купальную шапочку, и они вместе пошли к воде — чинно и скромно, не то что их приятель.
Сеньора де Каспеаро опять открыла глаза.
— Я вначале думала, что у них медовый месяц, он так мило с ней обращается, но потом узнала, что они уже восемь или девять лет женаты. Невероятно.
— Интересно, где миссис Дайсон? — спросила мисс Марпл.
— Лаки? Наверняка с кем-нибудь флиртует.
— Вы… действительно так думаете?
— Тут и думать нечего, — ответила сеньора де Каспеаро. — Она из таких. Но не слишком уже молода. Муж ее тоже все время глядит на сторону — то с одной, то с другой заигрывает. Я-то знаю.
— Да, я так и поняла, что вы знаете, — кивнула мисс Марпл.
Сеньора де Каспеаро посмотрела на нее с удивлением. Такого смелого замечания от старушки она не ожидала.
А мисс Марпл сидела и смотрела на волны с совершенно невинным видом.
— Миссис Кендал, можно вам кое-что сказать?
— Да, конечно, — ответила Молли. Она сидела в кабинете за письменным столом.
Виктория Джонсон, высокая и ладная, в белоснежном форменном наряде, с таинственным видом вошла и затворила за собой дверь.
— Я хотела, чтобы вы знали, мэм.
— Да, что случилось? Что-то не так?
— Сама не знаю. Может, да, может, нет. Этот старый джентльмен, который умер. Ну, майор. Во сне который.
— Ясно, ясно. Так в чем же дело?
— Там был у него пузырек с таблетками. Доктор меня про это спрашивал.
— Ну?
— Доктор говорит: «Поглядим, что у него в ванной на полочке» — и стал смотреть. Там, значит, был зубной порошок, для желудка пилюли, аспирин, слабительное, ну и потом вот этот пузырек с наклейкой «Серенит».
— Ну и что? — спросила Молли.
— Доктор, значит, их увидел. Кивнул головой, вроде как этого ожидал. А потом я стала вспоминать. Не было у него раньше этих таблеток. Я ни разу у него в ванной не видела такого пузырька. Все остальное — да. Зубной порошок, аспирин, крем после бритья и прочее. Но серенит этот я увидела в первый раз.
— Значит, вы думаете… — Молли озадаченно умолкла.
— Не знаю даже, что и думать, — сказала Виктория. — Сдается мне, тут что-то неладно, вот и решила вам сказать Может, вы доктору скажете? Вдруг это важно? Вдруг кто-то подложил ему эти таблетки, он их выпил и умер?
— Ну, такое-то вряд ли могло быть, — возразила Молли.
Виктория покачала темной головой.
— Как знать. Люди такие мерзости творят.
Молли посмотрела в окно. Рай земной, да и только. И солнце, и море, и коралловые рифы, и музыка, и танцы — настоящий Эдемский сад[32]. Но даже в Эдеме была своя тень — змеиная тень. Мерзости творят — от одних этих слов мурашки по коже.
— Я все выясню, Виктория, — сказала она резким тоном. — Не беспокойтесь. И смотрите не распускайте дурацких слухов.
Когда Виктория с видимой неохотой уходила, вошел Тим Кендал.
— Что-то не так, Молли?
Она замялась — но Виктория могла и сама все выложить, поэтому она повторила ему сказанное девушкой.
— Ну и по какому поводу шум? Что это, кстати, за таблетки?
— Не знаю точно, Тим. Доктор Робертсон приезжал, он сказал, что это… от повышенного давления как будто.
— Так что в этом необычного? Повышенное давление у него было? Было. Вот он и принимал таблетки. Многие принимают. Я сколько раз видел.
— Да, — неуверенно согласилась Молли, — но, понимаешь, Виктория думает, что он мог принять таблетку и умереть от нее.
— Милая моя, не слишком ли это отдает дешевым чтивом? Ты хочешь сказать, что кто-то заменил таблетки от давления чем-то другим, то есть попросту отравил его?
— Звучит, конечно, нелепо, — сказала Молли извиняющимся тоном. — Но Виктории пришло в голову именно это!
— Вот дурочка. Конечно, можно пойти и спросить доктора Грэма, уж он-то должен знать. Но, ей-богу, просто совестно его беспокоить из-за такой ерунды.
— Да, наверно.
— С какой стати девчонка вдруг решила, что кто-то подменил таблетки? Насыпал, стало быть, что-то ядовитое в тот же пузырек?
— Не знаю я, — беспомощно сказала Молли. — Виктории показалось, что этого серенита раньше там вообще не было.
— Ну чушь ведь несусветная! — возразил Тим Кендал. — Ему надо было постоянно носить их с собой, чтобы держать давление в норме.
И он бодро пошел что-то обсуждать с метрдотелем Фернандо.
Но Молли не могла так легко отмахнуться от этого разговора. Когда миновало горячее время ленча, она сказала мужу:
— Тим, я тут подумала… Вдруг Виктория начала всем подряд про это рассказывать? Все-таки нам, наверно, у кого-то надо спросить.
— Молли, миленькая! Робертсон со своими людьми ведь приезжали? Они все осмотрели и все вопросы, какие надо, задали.
— Да, но сам знаешь этих девиц, если ей что-то взбредет…
— Ладно, так и быть! Мы вот как сделаем: пойдем и скажем Грэму — уж он-то дока в этих вещах.
Доктор Грэм сидел с книгой на своей лоджии. Рассказывать начала Молли, но у нее выходило сбивчиво, и Тим взял инициативу в свои руки.
— Глупо довольно звучит, — сказал он извиняющимся тоном, — но, насколько я мог понять, девица вбила себе в голову, будто кто-то подложил яд в пузырек из-под… как там это лекарство… сера… что-то.
— Но с какой стати ей было вбивать это себе в голову? — спросил доктор Грэм. — Она что-то видела или слышала… иначе, почему она так подумала?
— Не знаю, — произнес Тим довольно беспомощно. — Пузырек был другой? Так, Молли?
— Нет, — сказала Молли. — Я так ее поняла, что это пузырек, на котором было написано: сере… севе..
— Серенит, — подсказал доктор. — Все верно. Хорошо известный препарат. Он принимал его регулярно.
— Виктория утверждает, что раньше никогда его там не видела.
— Никогда там не видела это лекарство? — переспросил Грэм резко. — Что она хотела этим сказать?
— Я могу только повторить ее слова. Она сказала, что на полочке в ванной комнате у него много чего стояло. Зубной порошок, аспирин, крем после бритья и… ох… в общем, она очень бойко все перечислила. Ведь она каждый день там убирает, волей-неволей запомнишь. Но этот серенит она впервые увидела только наутро после его смерти.
— Очень странно, — произнес доктор Грэм отрывисто. — Она уверена?
Его странный тон заставил супругов Кендалов пристально взглянуть на него. Они не ожидали от доктора Грэма такой реакции.
— Голос у нее был уверенный, — медленно проговорила Молли.
— Может быть, ей просто захотелось почувствовать себя важной персоной, — предположил Тим.
— Мы вот как сделаем: я сам с ней поговорю, — предложил доктор Грэм.
Виктория была явно довольна тем, что ее просят еще раз все рассказать.
— У меня ничего худого и в мыслях не было, — заявила она. — Я этот пузырек туда не приносила и не знаю, кто его принес.
— Но, по-вашему, принес кто-то посторонний? — спросил Грэм.
— Конечно, кто-то принес, раз его раньше там не было.
— Майор Пэлгрейв мог хранить его в ящике тумбочки или в чемодане.
Виктория решительно покачала головой.
— Не мог — если постоянно принимал это лекарство.
— Верно, — нехотя согласился Грэм. — Эти таблетки пьют несколько раз в день, Он при вас их когда-нибудь пил?
— Нет. Говорю же, я никогда этого лекарства у него не видела. Вот я и подумала — тут ведь шли разговоры, что это таблетки так на него подействовали… что он умер. Кровь, что ли, ему отравили? Ну я и подумала: кто-то мог ему яд подложить, какой-нибудь его враг.
— Глупости, милая моя, — строго сказал доктор. — Сущие глупости.
Виктория этого не ожидала.
— Вы хотите сказать, это и взаправду было лекарство, полезное лекарство? — спросила она с сомнением.
— Не просто полезное — необходимое лекарство. Поэтому не беспокойтесь, Виктория. С этим лекарством все в полном порядке. С такой болезнью, какая была у него, именно это и принимают.
— Уф, полегчало мне от ваших слов. — Виктория приветливо улыбнулась ему, сверкнув белыми зубами.
Но доктору Грэму отнюдь не полегчало. Смутное беспокойство, которое он ощущал, похоже, было отнюдь не беспочвенным.