— Мам! — Эрни Кёртин на секунду оторвался от своего занятия: он катал взад-вперед по подоконнику железную машинку, сопровождая сие действо устрашающими звуками, которые должны были изображать рев ракеты, летящей сквозь космическое пространство к далекой Венере. — Мам! Угадай, чего я вижу!

Миссис Кёртин, с суровым видом мывшая посуду в раковине, не удостоила своего отпрыска даже подобием внимания.

— Мам! — повторил Эрни. — Полицейская машина! Она подъехала к нашему дому!

— Эрни! Чтоб я больше не слышала твоего вранья! — миссис Кёртин с грохотом составляла чашки и блюдца в сушилку. — Сколько раз можно повторять одно и то же?

— Да чтоб я когда врал!.. Правда, полицейская машина! Сейчас из нее вышли двое.

Миссис Кёртин резко повернулась к своему чаду.

— Чего ты еще натворил? — грозно спросила она. — Ты позоришь нас, Эрни. Вот что ты делаешь!

— Да я и не думал! — протестовал Эрни. — Ну ничегошеньки я не сделал… Ничегошеньки сегодня не сделал.

— Все потому, что ты водишься с Альфом, — продолжала миссис Кёртин. — Это все Альф со своей шайкой! Я тебе говорила и отец тебе говорил… Шайки до добра не доведут. Все это плохо кончится. Сначала тебя будут судить как малолетнего преступника, а потом отправят в исправительный дом. И я этого не потерплю! Слышишь?

— Они подходят к двери, — объявил Эрни.

Миссис Кёртин оставила свой пост у раковины и сама подошла к окну.

— Ну и ну! — пробормотала она.

В ту же минуту раздался стук дверного кольца. Наскоро вытирая руки кухонным полотенцем, миссис Кёртин поспешила в прихожую и открыла дверь. На пороге стояли двое мужчин. Она с настороженным видом оглядела их.

— Миссис Кёртин? — вежливо обратился к ней тот, что повыше.

— Да, я.

— Разрешите войти? Я инспектор криминальной полиции Хардкасл.

Довольно неохотно миссис Кёртин отступила и, раскрыв дверь пошире, пригласила мужчин в дом. Комната, в которую она их провела, была небольшая, но необыкновенно чистая и опрятная. Похоже, комнатой редко пользовались.

Эрни, влекомый любопытством, выскочил из кухни, пробрался через прихожую и бочком проскользнул в комнату.

— Ваш сын? — спросил инспектор.

— Да, — грозно ответила миссис Кёртин, — и очень хороший мальчик, что бы там ни говорили.

— Я лично в этом совершенно уверен, — вежливо заметил инспектор.

Лицо миссис Кёртин немного смягчилось.

— Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов относительно Уилбрэхем Крэсент. Насколько я понимаю, вы там работаете, так?

— Правильно понимаете, — воинственно отозвалась миссис Кёртин.

— У мисс Миллисент Пэбмарш?

— Да, у нее. Очень приятная леди.

— Слепая, — сказал инспектор.

— Да уж! Бедняжка… Только по ней нипочем этого не скажешь! Просто диву даешься, как это она знает, где что лежит… И сама по улицам ходит, и даже через дорогу… Уж она-то не из тех, кто поднимает шум на пустом месте. Не то что некоторые.

— Вы убираетесь у нее по утрам?

— Да. Прихожу в полдесятого или в десять и ухожу часиков в двенадцать — ну, как с уборкой закончу. А вы это зачем спрашиваете? — добавила она резко. — Что-нибудь пропало? Так, что ли?

— Да нет, скорее появилось, — сказал Хардкасл, подумав о часах.

Ничего не понимая, миссис Кёртин во все глаза смотрела на инспектора.

— Так в чем же дело? — спросила она.

— Сегодня днем в гостиной был обнаружен мертвый мужчина.

Глаза миссис Кёртин стали совершенно круглыми. Эрни просто ликовал и уже было открыл рот, чтобы издать восторженное: «Ухты!», но вовремя спохватился и, благоразумно решив не привлекать к себе внимания, поспешно сжал губы.

— Мертвый? — недоверчиво переспросила миссис Кёртин. — Это в гостиной-то?!

Очевидно, самым невероятным ей казалось то, что тело оказалось именно в гостиной.

— Да, его зарезали.

— Вы хотите сказать… убили?

— Да, убили.

— Ну? И кто же это сделал? — сурово спросила миссис Кёртин.

— Пока еще ничего сказать нельзя. Мы думали, вы сумеете нам чем-нибудь помочь.

— Я про убийство ничего не знаю, — решительно заявила миссис Кёртин.

— Разумеется, нет. Однако вы могли бы помочь нам прояснить некоторые неясные моменты. Вот, например: никто не приходил сегодня утром в дом мисс Пэбмарш?

— Что-то не припомню. Нет. Сегодня никто не приходил. А какой он был из себя?

— Пожилой, лет шестидесяти. Одет в приличный темный костюм. Мог назваться страховым агентом.

— Да я бы такого и не пустила. Ни страхового агента, ни продавца пылесосов, ни этой — как ее? — Британской Энциклопедии[8]. Никого! Мисс Пэбмарш не доверяет всем этим разносчикам… и я тоже.

— Если верить визитной карточке, найденной при убитом, его фамилия была Карри. Вы когда-нибудь прежде слышали такую фамилию?

— Карри, Карри… — миссис Кёртин покачала головой. — Напоминает что-то индийское[9], — с подозрительностью добавила она.

— О нет! — возразил Хардкасл. — Что вы, право….

— А кто его нашел? Мисс Пэбмарш?

— Нет. Юная леди, стенографистка. Произошло недоразумение. Она думала, что ее вызвала мисс Пэбмарш. Пришла — а в гостиной труп. И почти в то же самое время вернулась сама мисс Пэбмарш.

Миссис Кёртин глубоко вздохнула.

— Ну и дела! Ну и дела!

— Возможно, нам придется попросить вас взглянуть на убитого. Не исключено, что вам случалось встречать этого человека на Уилбрэхем Крэсент или даже в доме. Впрочем, мисс Пэбмарш совершенно убеждена, что он никогда к ней не приходил. И еще одно. Не могли бы вы мне сказать, сколько часов в гостиной мисс Пэбмарш?

Миссис Кёртин ответила, не задумываясь.

— Большие часы в углу, их еще называют «дедушкиными», и на стене — с кукушкой. Она выскакивает из домика и кричит: «Ку-ку!» И так, доложу я вам, кричит, что иной раз сама подскочишь. Только часов я никогда не трогаю, — поспешила добавить миссис Кёртин, — мисс Пэбмарш любит их сама заводить.

— С ними все в порядке, — успокоил ее инспектор. — Скажите, а вы уверены, что сегодня утром в гостиной не было еще и других часов?

— С чего бы это им там вдруг оказаться?

— Не было ли, к примеру, небольших серебряных часов, или маленьких золоченых, или фарфоровых с цветочками, или дорожных в кожаном чехле с надписью «Розмари» в уголке?

— Конечно нет! Ничего похожего.

— А будь они там, вы бы их заметили?

— Как не заметить!

— Все эти часы, о которых я говорю, оказались в гостиной, — продолжал инспектор, — и показывали время почти на час позже, чем «дедушкины» и с кукушкой.

— Должно быть, иностранные, — сказала миссис Кёртин. — Как-то мы с моим стариком ездили автобусом в Швейцарию и Италию, так там везде было на час больше. Все это, наверно, из-за «Общего рынка»[10]. Ох, не одобряю я этот «Общий рынок»… По мне, так лучше, чем в Англии, нигде нету.

Инспектор Хардкасл уклонился от дискуссии на эту тему.

— Могли бы вы точно сказать, в котором часу сегодня ушли из дома мисс Пэбмарш? — спросил он.

— Пожалуй, в четверть первого. Да, скорее всего, так.

— Мисс Пэбмарш была дома?

— Нет, она еще не вернулась. Она приходит между двенадцатью и половиной первого. Когда как.

— А в котором часу она ушла утром?

— Еще до моего прихода. А я пришла в десять.

— Ну что ж, благодарю вас, миссис Кёртин!

— Озадачили вы меня этими часами, — сказала миссис Кёртин. — Может, мисс Пэбмарш была на распродаже? С ваших слов, часы, похоже, старинные.

— Мисс Пэбмарш часто посещает распродажи?

— Месяца четыре назад была на одной. Купила ковровую дорожку. Говорит, задешево. А еще занавески. Их малость подрезать, и сойдут за новые.

— А антиквариат она там не покупает: картины, фарфор и все такое?

Миссис Кёртин покачала головой.

— Вроде нет. Но распродажа ведь — штука хитрая, верно я говорю? Страсть как затягивает. Купишь чего, вернешься домой и думаешь: «И зачем только мне это нужно?!» Как-то раз я купила шесть банок джема, пришла домой и только тогда вспомнила, что сама варю ничуть не хуже и совершенно задаром. Или, к примеру, чашки с блюдцами. Куда лучше могла бы купить в среду на рынке!

Миссис Кёртин мрачно покачала головой.

Инспектор Хардкасл, чувствуя, что ничего полезного он здесь больше не узнает, решил откланяться. Как только он ушел, Эрни наконец отважился выразить свои чувства.

— Убийство! Ура! — выкрикнул он. Столь потрясающее событие мгновенно вытеснило из его головы покорение космоса. — Как думаешь, ма, может, это мисс Пэбмарш? — с надеждой предположил он.

— Не мели глупостей, — оборвала его мать. — Я вот думаю… может, надо было ему сказать…

— Что сказать, ма?

— Не важно, — ответила миссис Кёртин. — Так, чепуха.