— Куда мы направляемся? — спросил я Дика.

— Бюро «Кавэндиш», — бросил тот вместо ответа водителю. — Это на Пэлас-стрит, в сторону Эспланады, направо.

— Есть, сэр!

Машина тронулась. На улице к этому времени собралась изрядная толпа, с интересом глазевшая на происходящее. На калитке соседнего дома, именуемого «Убежищем Дианы», по-прежнему восседал рыжий кот. Он больше не умывался, а сидел, гордо выпрямившись, и слегка помахивал хвостом, взирая на толпу с тем совершеннейшим презрением к роду человеческому, которое является привилегией кошек и верблюдов.

— Сначала машинописное бюро, потом уборщица. Именно в таком порядке, — сказал Хардкасл. — Время идет! — Он посмотрел на часы. — Уже больше четырех… — и неожиданно добавил: — А девушка довольно хорошенькая, верно?

— Пожалуй, — сказал я.

Дик бросил лукавый взгляд в мою сторону.

— Однако история, которую она рассказала, весьма необычна, так что, чем скорее мы ее проверим, тем лучше.

— Уж не думаешь ли ты…

— Меня всегда интересовала реакция людей, — перебил Дик, — первыми обнаруживших труп.

— Да она едва не свихнулась от ужаса! Ты бы слышал, как она кричала!.. j.

Дик насмешливо на меня глянул и повторил, что девушка очень привлекательна.

— А тебя-то как занесло на Уилбрэхем Крэсент? — спросил он вдруг. — Любовался благочинной викторианской архитектурой? Или у тебя была определенная цель?

— Была. Я искал дом номер шестьдесят один… Только не нашел. Может, его вообще не существует?

— Еще как существует! Там нумерация аж до восьмидесяти восьми.

— Но как же так? После дома двадцать восемь Уилбрэхем Крэсент просто-напросто кончилась!

— Это вечная загадка для чужаков. Если бы ты вышел на Олбани-роуд и свернул направо, а потом еще раз направо, то оказался бы на другой половине Уилбрэхем Крэсент. Понимаешь, дома там стоят параллельно и обращены тыльной стороной друг к другу, а примыкающие к ним сады между собой ничем друг от друга не отгорожены.

— Ясно, — вздохнул я. — Это как в Лондоне, верно? Например, Онслоу-сквер или Кадиган. Идешь по одной стороне и вдруг оказываешься в парке, а номера домов продолжаются на другой стороне. Даже таксисты иногда путаются. Значит, говоришь, дом шестьдесят один все-таки существует? Тебе что-нибудь о нем известно? Хотя бы, кто там живет…

— В шестьдесят первом? Дай подумать… Ну да, конечно, Блэнд. Он строитель.

— Это плохо, — вздохнул я.

— Значит, строитель тебе не подходит?

— Нет. Строитель не годится. Разве что… Может, он появился здесь недавно?

— По-моему, Блэнд здесь родился. Да, точно, он здешний и уже давно занимается этим бизнесом.

— Очень жаль.

— Но строитель из него никудышный, — сообщил Дик, думая, видно, что это меня утешит. — Материалы у него дрянь. Построит дом… с виду вроде и ничего, но, стоит в него вселиться, все туг же начинает разваливаться и ломаться. Чистейшее мошенничество, но каким-то образом ему всегда удается выйти сухим из воды.

— Значит, Дик, это… бесполезно. Человек, который мне нужен, должен быть образцом нравственности и столпом общества.

— Около года назад, — продолжал Хардкасл, — Блэнд получил уйму денег. Вернее, его жена получила. Вообще-то она из Канады. Приехала сюда во время войны и уже тут познакомилась с Блэндом. Ее семья была против этого брака, так что, когда она все-таки вышла за него, родственники от нее отвернулись. В прошлом году умер ее двоюродный дедушка, единственный сын которого погиб в авиакатастрофе… В общем — благодаря войне — миссис Блэнд оказалась единственной наследницей, и все деньги двоюродного дедушки достались ей. По-моему, только это и спасло Блэнда от банкротства.

— Похоже, ты неплохо осведомлен о его делах?

— Гм… Видишь ли, налоговое управление всегда проявляет особый интерес к тем, кто внезапно разбогател. Мало ли что? Никогда не лишне проверить… На этот раз все оказалось честь по чести, комар носу не подточит.

— Меня, например, совершенно не интересуют те, кто внезапно разбогател. Ну ни капельки.

— Да? — Дик многозначительно взглянул на меня. — И много ты таких видел?

Я кивнул.

— А с тем дельцем уже все? Или… или не совсем?

— Знаешь, это длинная история, — уклончиво ответил я. — Мы пообедаем вместе, как собирались, или тебе уже не до этого?

— Нет, почему же? Нужно только стронуть дело с мертвой точки. Выяснить, к примеру, все что удастся о мистере Карри. Возможно, узнав о нем побольше, мы вычислим и того, кто хотел от него избавиться. — Дик припарковал машину. — Ну вот мы и приехали.

Бюро секретарских услуг и машинописных работ «Кавэндиш» находилось на главной торговой улице, носившей довольно пышное название — Пэлас-стрит. Как и многие другие учреждения на этой улице, бюро «Кавэндиш» располагалось в приспособленном под контору викторианском доме. Справа от бюро на подобном же доме красовалась вывеска: «Эдвин Глен, фотограф. Художественная фотография, детские фото, свадебные и пр.». В качестве подтверждения витрина была заставлена увеличенными портретами детишек — от младенцев до первоклашек (что, безусловно, должно было привлекать внимание любящих мамаш), и юных супружеских пар — смущенных молодых мужчин и улыбающихся девушек. По другую сторону от бюро «Кавэндиш» находилась почтенная и старомодная контора угольного коммерсанта. Рядом с ней все старые дома были снесены, и на их месте возвышалось трехэтажное сверкающее стеклом здание с огромной вывеской: «ОРИЕНТ. Кафе и ресторан».

Мы с Диком по ступенькам поднялись в дом, где располагалось бюро «Кавэндиш», повернули направо и оказались перед дверью, на которой было написано: «Входите, пожалуйста!» Воспользовавшись этим любезным приглашением, мы вошли и очутились в довольно большой комнате, где молодые женщины усердно стучали на пишущих машинках. Две из них не обратили на нас ни малейшего внимания, продолжая колотить по клавишам, зато третья, сидевшая за столом, где стоял телефон, вопросительно на нас посмотрела. Она сосала конфету. Торопливо сдвинув ее языком за щеку, девушка слегка в нос произнесла: «Я вас слушаю».

— Мисс Мартиндэйл? — спросил Хардкасл.

— Она, кажется, сейчас говорит по телефону.

В этот момент послышался щелчок. Девушка сняла трубку, набрала номер и сказала:

— Мисс Мартиндэйл, вас хотят видеть два джентльмена, — она прикрыла трубку ладонью и повернулась к нам: — Как вас представить?

— Хардкасл, — сказал Дик.

Я промолчал.

— Мисс Мартиндэйл, это мистер Хардкасл, — девушка положила трубку и встала. — Сюда, пожалуйста! — Она подошла к двери с медной табличкой «Мисс Мартиндэйл» и, открыв ее, пропустила нас вперед, деловито доложив: «Мистер Хардкасл!»

Мисс Мартиндэйл сидела за большим письменным столом. Это была энергичного вида женщина лет пятидесяти. Светло-рыжие волосы и настороженный кошачий взгляд. Какое-то время она нас изучала, потом спросила:

— Мистер Хардкасл?

Дик вынул визитную карточку и подал ей. Я сел на стул у двери, предпочитая держаться в тени.

Брови мисс Мартиндэйл поползли вверх, отражая удивление и неудовольствие.

— Инспектор криминальной полиции? Чем могу быть полезной?

— Мисс Мартиндэйл, я хотел бы получить от вас некоторую информацию. Я очень на вас рассчитываю.

Судя по его тону, мой приятель решил действовать окольными путями, а именно, пустив в ход свое обаяние. Однако я сильно сомневался, что на мисс Мартиндэйл это могло подействовать. По-моему, она принадлежала к женщинам того типа, который французы метко именуют Femme formidable[6].

Стену за письменным столом украшало множество фотографий с автографами. На одной из них я узнал миссис Ариадну Оливер[7], автора детективных романов, с которой был немного знаком. Поперек фото четким почерком было написано: «Искренне ваша Ариадна Оливер».

«С благодарностью ваш Гарри Грегсон», — значилось на фотографии умершего лет шестнадцать назад автора триллеров. «Всегда ваша Мариам», — надписала свой снимок Мариам Хогг, специализировавшаяся на любовных историях. Эротический жанр был представлен фотографией робкого с виду лысоватого мужчины. Его надпись, сделанная крохотными буковками в самом углу листа, гласила: «С благодарностью Арманд Ливайн». Во всех этих памятных трофеях было нечто сходное: мужчины носили твидовые пиджаки и держали в руке трубки, а женщины кутались в меха и старательно напускали на себя таинственность.

Пока я все это разглядывал, Дик задавал вопросы.

— Если не ошибаюсь, у вас служит некая Шила Уэбб.

— Да. Боюсь только, в настоящее время ее нет… — Она нажала кнопку. — Эдна, мисс Шила Уэбб вернулась?

— Нет, мисс Мартиндэйл. Еще нет.

Мисс Мартиндэйл отключила аппарат.

— Шила Уэбб отправилась к одной клиентке, — объяснила она, — и должна бы уже вернуться. Возможно, впрочем, что она сразу отправилась в отель «Кроншнеп» — это в конце Эспланады. Ей следует быть там к пяти часам.

— Вы могли бы что-нибудь рассказать мне об этой девушке? — спросил Хардкасл.

— Немногое, — ответила мисс Мартиндэйл. — Она у нас… Да, уже около года. Работу выполняет вполне удовлетворительно.

— А где она работала до того, как поступила к вам?

— Полагаю, это можно узнать из рекомендаций. Они хранятся в нашей картотеке. Насколько я помню, она служила в Лондоне, и прежние наниматели отзывались о ней весьма лестно. Если не ошибаюсь, это была какая-то фирма, кажется — агентство по продаже недвижимости.

— Значит, мисс Уэбб хорошая работница?

— Она вполне компетентна, — сухо подтвердила мисс Мартиндэйл, что, судя по всему, в ее устах было высшей похвалой.

— Но не сказать, что первоклассная машинистка?

— Нет. Скорость у нее средняя. Зато она довольно грамотна, печатает внимательно и аккуратно.

— Вы знаете ее близко, помимо официального общения?

— Нет. Кажется, она живет с теткой. — В тоне мисс Мартиндэйл появилось наконец некоторое беспокойство. — Но почему вы об этом спрашиваете? С ней что-нибудь случилось?

— Я бы не сказал, мисс Мартиндэйл. Вы знаете мисс Миллисент Пэбмарш?

— Пэбмарш? — повторила мисс Мартиндэйл, сдвинув рыжие брови. — Погодите, где-то я… О, разумеется! Ведь это к ней отправилась сегодня Шила. Она должна была явиться туда к трем часам.

— Как была сделана заявка, мисс Мартиндэйл?

— По телефону. Мисс Пэбмарш позвонила и сказала, что ей нужна стенографистка. И спросила, не могу ли я прислать мисс Шилу Уэбб.

— Она просила именно Шилу Уэбб?

— Да.

— Во сколько она звонила?

Мисс Мартиндэйл немного подумала.

— Звонили прямо ко мне в кабинет. Значит, секретарша была на ленче. Скорее всего, без десяти два. Во всяком случае, до двух. Минутку, я взгляну на запись в блокноте. Да, час сорок девять.

— С вами говорила сама мисс Пэбмарш?

Мисс Мартиндэйл слегка удивилась.

— Думаю, да.

— Вы узнали ее по голосу? Вы знакомы с ней лично?

— Нет. Я ее не знаю. Но звонившая сказала, что ее зовут мисс Миллисент Пэбмарш, и дала свой адрес на Уилбрэхем Крэсент. И, как я уже говорила, просила прислать к трем часам Шилу Уэбб — если та свободна.

Она говорила очень четко и лаконично, и я подумал, что из мисс Мартиндэйл вышел бы превосходный свидетель.

— Не будете ли вы так добры, — с легким нетерпением произнесла мисс Мартиндэйл, — объяснить наконец, что все это значит?

— Видите ли, мисс Мартиндэйл, сама мисс Пэбмарш отрицает тот факт, что она вам звонила.

— Отрицает? — удивилась мисс Мартиндэйл. — Ну надо же!

— А вы утверждаете, что телефонный звонок был. Однако не можете с уверенностью сказать, что звонила именно мисс Пэбмарш.

— Разумеется, не могу. Я же ее не знаю. Однако в чем все-таки дело? Кто-то решил пошутить?

— Нет, едва ли… Скажите, а мисс Пэбмарш — если это была она — объяснила, почему ей нужна именно Шила Уэбб?

Мисс Мартиндэйл немного подумала.

— По-моему, она упомянула, что Шила Уэбб уже как-то к ней приходила.

— И это действительно так?

— Шила сказала, что не помнит. Но, инспектор, девушки задень бывают во стольких местах, что едва ли в состоянии упомнить, у кого они были и полчаса назад. Шила не отрицала, что была там раньше. Она просто сказала, что не помнит. Но послушайте, инспектор, даже если этот вызов был ложным, не понимаю, почему вас это так волнует?

— Я как раз собирался объяснить. Придя на Уилбрэхем Крэсент, мисс Шила Уэбб вошла в дом, а затем в гостиную. По ее словам, ей были даны именно такие инструкции. Это так?

— Безусловно, — подтвердила мисс Мартиндэйл. — Мисс Пэбмарш предупредила, что может немного задержаться, и тогда Шила должна войти и подождать ее в гостиной.

— Когда мисс Уэбб вошла туда, — продолжал Хардкасл, — она увидела труп. На полу лежал мертвый мужчина.

Мисс Мартиндэйл, похоже, потеряла от изумления дар речи и только смотрела на инспектора округлившимися глазами.

— Вы сказали, — наконец выдавила она, — мертвый мужчина?

— Точнее, убитый.

— Боже мой! Бедняжка, должно быть, страшно расстроилась.

«Расстроилась»… Судя по всему, мисс Мартиндэйл на ее месте поступила бы именно так.

— Говорит вам что-нибудь фамилия Карри? Мистер Р. Г. Карри?

— Нет.

— Страховая компания «Метрополия и провинции»?

Мисс Мартиндэйл покачала головой.

— Я в затруднительном положении, — сказал инспектор. — Вы говорите, что мисс Пэбмарш звонила вам и просила прислать к трем часам Шилу Уэбб. Сама мисс Пэбмарш категорически это отрицает. Шила Уэбб приходит в дом и обнаруживает там убитого… — Хардкасл сделал паузу, надеясь услышать какое-нибудь объяснение от мисс Мартиндэйл, но она лишь с недоумением взирала на него.

— Какая-то мистика! — неодобрительно произнесла она.

Вздохнув, Дик Хардкасл встал.

— Как видно, дела в вашей конторе идут хорошо, — вежливо заметил он. — И давно вы ее организовали?

— Пятнадцать лет. Дела действительно идут неплохо. Начали с малого, потом расширились. Клиенты нас ценят, заявок даже больше, чем мы в состоянии удовлетворить. У меня работает восемь девушек, и все они постоянно заняты.

— К вам, как я вижу, в основном, обращаются литераторы, — сказал Хардкасл, разглядывая фотографии на стене.

— Да, в основном они. Я много лет была секретарем у покойного мистера Гарри Грегсона, автора известных триллеров. Собственно говоря, бюро я смогла организовать лишь потому, что он упомянул меня в завещании. Я знаю многих его коллег, и они, в свою очередь, рекомендуют меня своим знакомым писателям. Мне очень помогает понимание того, что им необходимо. Я выверяю цитаты, отыскиваю нужные даты, уточняю детали, когда речь идет о юридических и полицейских формальностях или описываются действия различных ядов и тому подобное. Кроме того, сообщаю необходимые сведения тем писателям, которые отправляют героев своих книг за границу: как пишутся иностранные имена, адреса и названия ресторанов. В прежние времена публика не обращала внимания на такие мелочи, теперь же каждый считает своим долгом написать автору, если тот допустил какую-нибудь погрешность.

Мисс Мартиндэйл наконец перевела дух.

— У вас есть все основания гордиться столь очевидными достоинствами, — сказал благовоспитанный Хардкасл и направился к двери, которую я поспешил перед ним открыть.

Девушки уже собирались уходить и накрывали машинки чехлами. Эдна стояла у своего стола, держа туфлю в руке и растерянно разглядывая оторванный каблук-«шпильку».

— Только месяц в них проходила, — причитала она, — и такие дорогие… А все эта противная решетка! Нута, что на углу возле кондитерской. И как меня угораздило попасть в нее каблуком. И вот пожалуйста — сломался! Пришлось снять и другую туфлю, а у меня к тому же в руках были булочки. Едва доковыляла. Как же я теперь дойду до дома?!

Увидев нас, она поспешно сунула злосчастную туфлю под стол, бросив при этом испуганный взгляд в сторону мисс Мартиндэйл, которая, как я полагаю, весьма неодобрительно относилась к «шпилькам». Во всяком случае, сама она предпочитала практичные кожаные туфли на низком каблуке.

— Благодарю вас, мисс Мартиндэйл, — сказал Хардкасл. — Извините, что отнял у вас столько времени. Если вы что-нибудь…

— Выходит, Шила ничего не придумала, — не преминул съехидничать я.

— Ладно, ладно! Твоя взяла! — признал Дик.