Довольный достигнутым соглашением, Пуаро простился со своим другом.

У него будут необходимые сведения — на этот счет он не испытывал никаких сомнений. Он сумел заинтересовать Спенса. А уж если Спенс возьмет след, то пойдет по нему до конца. В округе все знают, что он бывший следователь. Стало быть, ему будет несложно наладить контакты с местной полицией.

Что дальше? Пуаро посмотрел на часы. Ровно через десять минут он должен встретится с миссис Оливер у дома, носившего название «Яблони». С недавних пор это обычное, в общем-то, название приобрело несколько зловещую окраску.

«Снова яблоки! — подумал Пуаро. — Просто какое-то наваждение. Конечно, нет ничего приятнее душистого сочного яблока… Но только не при таком коктейле — вперемешку с метлами, ведьмами, опасными, как выяснилось, старинными забавами и… убитым ребенком».

Следуя по указанному маршруту, точно в назначенное время Пуаро подошел к дому из красного кирпича в георгианском стиле, окруженному живой изгородью из аккуратно подстриженного бука, за которой виднелся симпатичный садик.

Подняв щеколду, он толкнул кованую железную калитку, на которой висела дощечка с надписью «Яблони». К парадной двери вела дорожка. Не успел Пуаро сделать по ней и шага, как дверь отворилась — словно окошко над циферблатом шведских часов, где в начале каждого часа появляются фигурки людей, — и на пороге дома появилась миссис Оливер.

— Вы необыкновенно точны, — сказала она запыхавшимся голосом, идя ему навстречу. — Я высматривала вас из окна.

Пуаро повернулся и аккуратно закрыл за собой калитку.

Всякий раз, когда он виделся с миссис Оливер — была ли эта встреча случайной или запланированной, — непременным атрибутом их свиданий были яблоки. Либо миссис Оливер жевала яблоко, либо уже дожевывала, о чем свидетельствовали яблочные семечки, затерявшиеся в складках платья на ее могучей груди, либо держала в руках пакет с яблоками… Сегодня, с удовлетворением отметил Пуаро, яблок не было и в помине. Все правильно: было бы крайне неэтично грызть яблоки в доме, где случилось преступление или, точнее говоря, трагедия. Ибо что это, как не трагедия, размышлял Пуаро. Внезапная смерть ребенка, которому только исполнилось тринадцать лет. Ему не хотелось об этом думать, но именно поэтому он твердо решил не думать ни о чем ином, пока из тьмы неведенья не воссияет свет истины, которую он обязан отыскать.

— Никак не возьму в толк, почему вы не захотели остановиться у Джудит Батлер, — сказала миссис Оливер. — Неужели вам нравится жить во второсортной гостинице?

— Оттуда я могу следить за событиями как бы со стороны, — пояснил Пуаро. — Я не должен быть их непосредственным участником, вот в чем дело.

— Не представляю, как вы намерены это провернуть, — заметила миссис Оливер. — Ведь вам надо всех повидать и со всеми поговорить — разве не так?

— Совершенно верно, — подтвердил Пуаро.

— Вы с кем-то уже повидались?

— С моим другом старшим инспектором Спенсом.

— Как он? — спросила миссис Оливер.

— Сильно постарел, — ответил Пуаро.

— Естественно! — воскликнула миссис Оливер. — А вы что хотели? Он что: хуже видит? Оглох? Растолстел или наоборот усох?

Пуаро задумался.

— Немного похудел. Газеты читает в очках. Но слышит, насколько я могу судить, превосходно.

— И что он обо всем этом думает?

— Вы что-то уж больно частите, — пожаловался Пуаро.

— И что вы с ним решили?

— Я составил программу, — ответил Пуаро. — Первый пункт выполнен: я увиделся и переговорил с моим старым другом. Я попросил его добыть кое-какие сведения, которые не так-то легко получить.

— Вы хотите сказать, что он на короткой ноге с местной полицией, и она будет снабжать его конфиденциальной информацией?

— Не берусь утверждать, что все будет именно так, однако, сознаюсь, рассуждал я примерно в таком духе.

— А что потом?

— Пункт второй: я пришел сюда на встречу с вами, мадам, чтобы ознакомиться с местом преступления.

Миссис Оливер обернулась и поглядела на дом.

— Совсем не похож на место, где случаются убийства, правда? — спросила она.

Пуаро, который именно об этом сейчас и думал, в который раз подивился проницательности миссис Оливер.

— Да, — согласился он, — не похож. После того как я все здесь осмотрю, мы с вами навестим мать погибшей девочки. Послушаем, что она скажет. И сегодня же мой друг Спенс обещал устроить мне встречу с местным инспектором полиции — в удобное для того время, разумеется. Еще я хотел поговорить с доктором и директором школы. А в шесть Спенс и его сестра угощают меня чаем и бутербродами с колбасой у себя дома. Там мы с ним все и обсудим.

— Как вы думаете, он сможет узнать что-нибудь новое?

— На данный момент меня больше интересует его сестра. Она живет здесь гораздо дольше. Спенс переехал сюда после смерти ее мужа. Наверное, она хорошо осведомлена о всех здешних обитателях.

— Вы прямо как компьютер, — фыркнула миссис Оливер. — Закладываете в себя программу… так это, кажется, называется? Ну да, вы день-деньской закладываете в себя всякие сведения, а потом смотрите, что получилось на выходе.

— Именно, — оживился Пуаро. — Да-да, я действую примерно как компьютер. Для начала нужно ввести побольше информации…

— А что, если в итоге все ответы будут неправильные? — спросила мисс Оливер.

— Это невозможно, — скромно сказал Пуаро. — С компьютерами таких казусов не случается.

— Обычно нет, — согласилась миссис Оливер, — но вы даже представить себе не можете, какие порой случаются накладки. Взять хотя бы мой последний счет за электричество. Знаете пословицу: «Человеку свойственно ошибаться»? Так вот, человеческие ошибки — ничто в сравнении с тем, что может натворить компьютер, если постарается. Ну, входите, я познакомлю вас с миссис Дрейк.

Миссис Дрейк, безусловно, была приметной личностью. Высокая красивая женщина лет сорока с небольшим… Золотистые волосы с едва заметным налетом седины, блестящие голубые глаза и общее впечатление спокойной уверенности в себе. Любой праздник, за устройство которого она бралась, был обречен на успех. В гостиной их ожидал поднос с утренним кофе и песочным печеньем.

В доме, заметил Пуаро, жили на широкую ногу. В комнатах стояла хорошая мебель, на полу — прекрасного качества ковры, все сверкало чистотой, а отсутствие действительно редких и ценных предметов не сразу бросалось в глаза. Они как-то и не были здесь нужны. Расцветка занавесок и мебельной обивки была приятной, но без особых изысков. Дом со всей обстановкой можно было бы в любой момент сдать за солидную плату подходящему съемщику, не обременяя себя упаковкой и перевозкой ценных вещей.

Миссис Дрейк поздоровалась с миссис Оливер и Пуаро, довольно успешно маскируя чувство досады, которое, как догадывался Пуаро, она несомненно испытывала. Еще бы: Ровена Дрейк, известная общественница, собирает местных детишек на праздник, а там случается такая антиобщественная вещь, как убийство. Пуаро показалось даже, что миссис Дрейк мучает смутное чувство вины. Этого убийства ни в коем случае не должно было произойти. Тем более на детском празднике, задуманном, подготовленном и проведенном Ровеной Дрейк. Она обязана была предотвратить несчастье. Пуаро не исключал, что она сейчас с раздражением перебирает в уме возможные причины, и не причины даже, а определенные просчеты. Просчеты, которые допустили ее помощники, по халатности или из-за недостатка воображения не сумевшие предупредить такого поворота событий.

— Мосье Пуаро, — начала миссис Дрейк голосом, закаленным бесчисленными речами, произнесенными ею в лекционном зале деревенского клуба, — я чрезвычайно рада, что вы смогли к нам приехать. Миссис Оливер заверила меня, что в постигшем нас несчастье ваша помощь будет поистине неоценима.

— Обещаю, мадам, сделать все, что в моих силах. Но вы, конечно, понимаете, что это будет отнюдь не легко.

— Не легко? — переспросила миссис Дрейк. — Я бы сказала, чрезвычайно сложно. Невероятно, совершенно невероятно, чтобы у нас… здесь… могло произойти такое. Полиции, — добавила она, — надеюсь, хоть что-то уже известно? Инспектор Реглан, кажется, пользуется в округе авторитетом. Не знаю, стоит ли привлекать Скотленд Ярд. По идее, смерть этой несчастной малышки — событие сугубо местного значения. Не мне говорить вам, мосье Пуаро, — вы ведь тоже читаете газеты, — что в последнее время в сельских районах зарегистрировано множество детских смертей. И их количество неуклонно растет — видимо, одновременно с увеличением количества психически неуравновешенных людей. А нынешние матери, надо сказать, уже не так строго следят за детьми, как это было принято раньше. Им и в голову не приходит встретить детей, когда те вечером возвращаются из школы; да и на занятия они сейчас отправляются, когда еще толком и не рассвело. Кроме того, эти несмышленыши, к несчастью, чересчур легкомысленны и тут же забывают все предостережения, если кто-то приглашает их прокатиться на красивой машине. Они же верят всему, что им говорят! Я даже сомневаюсь, что с этим вообще можно бороться.

— Совершенно верно, мадам… Однако в данном случае легкомыслие, боюсь, ни при чем.

— Знаю. Именно поэтому я и употребила слово «невероятно». До сих пор не могу в это поверить, — миссис Дрейк тяжело вздохнула. — Все было под полным контролем. Мы продумали каждую мелочь… И, главное, все ведь шло так прекрасно… Строго в соответствии с планом. Просто… просто невероятно. Лично я считаю, тут не обошлось без внешнего вмешательства. Теперь я ясно вижу свое упущение: в тот вечер в дом было слишком легко попасть. И, очевидно, кто-то не в своем уме… кому просто-напросто не хватило места в сумасшедшем доме — а места там хронически не хватает, — проходил мимо и, заглянув в окно, увидел, что идет детский праздник. И тогда этот несчастный — если таких людей вообще можно жалеть, лично мне это удается с большим трудом — заманил девочку в пустующее помещение и утопил ее в ведре с яблоками. Не понимаю, как такое могло случиться… Но ведь случилось же…

— Не могли бы вы показать мне, где именно…

— Конечно. Еще кофе?

— Нет, благодарю вас.

Миссис Дрейк поднялась.

— Полиция считает, это произошло, когда мы играли в столовой — в «цап-царап».

Она пересекла переднюю и, отворив дверь, царственным жестом обвела рукой большой обеденный стол и тяжелые бархатные портьеры.

— Здесь, конечно, было совсем темно и пылало блюдо с изюмом. А теперь…

Она провела их через переднюю и открыла дверь в маленькую комнату с книжными шкафами и несколькими креслами. На стенах висели гравюры со спортивными сюжетами.

— Библиотека, — пояснила миссис Дрейк и поежилась. — Ведро стояло здесь. Мы, конечно, постелили клеенку.

Миссис Оливер заходить не стала.

— Не могу, — сказала она с порога. — Как вспомню…

— Сейчас уже никаких следов, — попробовала успокоить ее миссис Дрейк. — Я просто показываю мосье Пуаро, где именно это случилось.

— Наверное, — задумчиво проговорил тот, — здесь была вода?

— Вода, конечно, была… В ведре, — сказала миссис Дрейк, начиная посматривать на Пуаро с некоторым сомнением.

— И, наверное, большое количество выплеснулось на клеенку, — продолжал рассуждать тот, словно не замечая ее взгляда. — Если он затолкал голову девочки в ведро с водой, то все вокруг должно было быть залито.

— Да, конечно. Даже во время игры нам пришлось дважды доливать в ведро воду.

— А человек, который это сделал? Он, надо думать, должен был основательно промокнуть?

— Наверное.

— И никто не обратил на это внимания?

— Инспектор тоже об этом спрашивал. Но, видите ли, к концу вечера промокли и вывозились в муке абсолютно все. Тут, видимо, совсем не за что зацепиться. По крайней мере, так считает полиция.

— Да, — подтвердил Пуаро. — Я думаю, единственное, что может нам помочь — это сведения о самой девочке. Надеюсь, вы расскажете мне все, что о ней знаете.

— О Джойс? — опешила миссис Дрейк, успевшая, похоже, благополучно изгнать из памяти этот злосчастный образ.

— Всегда важно знать об убитой как молено больше, — пояснил Пуаро. — Поскольку, как вы понимаете, без жертвы не было бы и преступления.

— Э… Да. Я понимаю, что вы хотите сказать, — ответила миссис Дрейк, не понимая, судя по ее виду, решительно ничего. — Не вернуться ли нам в гостиную?

— Конечно, — согласился Пуаро. — Давайте вернемся в гостиную и поговорим о Джойс.

Оказавшись на исходных позициях, миссис Дрейк явно почувствовала себя не в своей тарелке.

— Я, честно говоря, не совсем понимаю, что вы хотите от меня услышать, мосье Пуаро, — начала она. — Полиция или мать Джойс уж конечно расскажут вам о ней много больше. Бедная женщина, ей, без сомнения, будет тяжело, но…

— Мне хотелось бы услышать, — бесцеремонно прервал ее Пуаро, — не то, как мать оценивает погибшую дочь, а непредвзятое мнение человека, хорошо знающего людей. Скажу больше, мадам: — поскольку вы принимали активное участие во многих местных благотворительных и общественных мероприятиях, я совершенно уверен, что именно вы в состоянии дать самую точную и полную характеристику того или иного знакомого вам человека.

— Ну, это не так-то просто. В этом возрасте — двенадцать-тринадцать лет — все дети очень похожи.

— В какой-то мере да, — согласился Пуаро, — но при этом у каждого свой характер и манера поведения. Эта девочка вам нравилась?

Вопрос заметно смутил миссис Дрейк.

— Ну, конечно… Конечно она мне нравилась. То есть… мне вообще все дети нравятся. Как большинству людей.

— Позвольте с вами не согласиться, заметил Пуаро. — Лично я некоторых детей считаю чрезвычайно неприятными.

— Это все последствия дурного воспитания. Сейчас родители перекладывают весь груз ответственности на школу, а сами при этом позволяют детям буквально все: самостоятельно выбирать друзей, ходить… ах да, простите. Так о чем мы?

— Как вам кажется, Джойс была милым ребенком? — невозмутимо спросил Пуаро.

Миссис Дрейк бросила на него осуждающий взгляд:

— Поймите, мосье Пуаро, несчастная крошка умерла.

— Но это же крайне важно! Будь она милым ребенком, ее, возможно, и не стали бы убивать. В противном случае у кого-то вполне могло возникнуть такое желание — что, собственно, и произошло.

— Но мне казалось… Дело ведь наверняка не только в том, насколько она была… гм, дружелюбным ребенком, не так ли?

— Возможно. Как вы помните, помимо прочего, она заявила, что видела, как произошло убийство.

— Ах это, — небрежно сказала миссис Дрейк.

— Вы не восприняли ее слова всерьез?

— Ну конечно нет. Как можно болтать такие глупости!

— А что побудило ее сказать это?

— Ну, я думаю, все были сильно взбудоражены присутствием миссис Оливер. Не забывайте, дорогая, что вы весьма известная личность, — обернулась миссис Дрейк к миссис Оливер. — Слово «дорогая» в ее устах прозвучало на редкость сухо. — Уверена, без вас об этом не зашло бы и речи. А так дети разволновались…

— Значит, Джойс заявила, что видела убийство… — задумчиво повторил Пуаро.

— Да, что-то в этом роде. Я, по правде сказать, не прислушивалась.

— Но слова ее тем не менее запомнили?

— Да, она точно это говорила. Но я ей, разумеется, не поверила, — ответила миссис Дрейк. — Между прочим, ее тут же одернула родная сестра — и совершенно правильно сделала.

— А Джойс рассердилась?

— Еще как! Все твердила, что это правда.

— Наверное, была страшно собой горда?

— Ну, в общем, да.

— А что, если она действительно сказала правду…

— Чепуха! Разве можно ей верить! — воскликнула миссис Дрейк. — Это только Джойс могла сморозить такую глупость.

— Она была глупа?

— Ну… во всяком случае, прихвастнуть любила, — сказала миссис Дрейк. — Всегда старалась создать впечатление, что и повидала, и сделать успела куда больше, чем другие девочки.

— Не слишком приятная черта характера, — заметил Пуаро.

— Совершенно верно, — подтвердила миссис Дрейк. — Таких хвастунишек все время приходится ставить на место.

— А как реагировали на ее заявление другие дети? На них оно произвело впечатление?

— Да они просто подняли ее на смех, — сказала миссис Дрейк. — Ну а Джойс, конечно, тут же уперлась и так и стояла на своем.

— Я рад, что у меня имеется на сей счет ваше неоспоримое свидетельство, — произнес Пуаро, вставая и галантно склоняясь к ее руке. — До свидания, мадам, весьма благодарен вам, что вы позволили мне взглянуть на место, где случилось это чудовищное преступление. Надеюсь лишь, что моя просьба не пробудила в вас слишком тягостных воспоминаний.

— Да, мне действительно тяжело вспоминать об этом, — горько сказала миссис Дрейк. — Я так хотела, чтобы праздник удался… И ведь все шло как по маслу… Всем, по-моему, было очень весело, а потом… потом этот ужас… Единственное, что остается, — поскорее все забыть. Жаль, конечно, что Джойс брякнула эту глупость про убийство, очень жаль…

— А у вас в Вудли Коммон когда-нибудь случались убийства?

— Не припомню, — очень твердо сказала миссис Дрейк.

— Довольно необычно по нынешним временам, — заметил Пуаро, — вы согласны?

— Хотя… была какая-то история с водителем грузовика, который сбил своего приятеля… Что-то в таком духе. Потом еще одну девушку нашли в заброшенном карьере милях в пятнадцати отсюда… Но все это случилось много лет назад. Да и преступления самые тривиальные. Из тех, что совершают в состоянии сильного опьянения.

— Иными словами, навряд ли ребенок мог при этом присутствовать.

— Именно это я и имела в виду. Поверьте, мосье Пуаро, что этим своим заявлением бедная глупышка просто хотела произвести впечатление на подруг и… и, возможно, привлечь к себе внимание заезжей знаменитости. — Она смерила миссис Оливер холодным взглядом.

— Верно… — покаянно пробормотала та, — во всем виновата я… И зачем я только пошла на этот праздник…

— Ну что вы, дорогая! — совсем уже холодно сказала миссис Дрейк. — Вы, верно, не так меня поняли!

Когда Пуаро и миссис Оливер вышли на крыльцо, старый сыщик тяжело вздохнул и, дойдя до калитки, сказал:

— Абсолютно неподходящее место для убийства. Не та атмосфера… Нет этого давящего ощущения надвигающейся беды — предчувствия, что здесь кого-то убьют… Впрочем, не могу отделаться от мысли, что временами гостям страх как охота убить саму миссис Дрейк.

— Понимаю. Действительно ужасно раздражает. Такая вся из себя самодовольная и снисходительная…

— А что у нее за муж?

— Он умер года два назад. А задолго до этого перенес полиомиелит и стал калекой. До болезни он был банкиром, очень любил спорт и подвижные игры. Ему стоило колоссальных усилий примириться с неподвижным образом жизни.

— Да уж, конечно, — пробормотал Пуаро и снова заговорил об убитой девочке: — Скажите мне вот что. Кто-нибудь из присутствовавших воспринял слова Джойс всерьез?

— Не знаю. По-моему, нет.

— Другие дети, например?

— Я как раз о них и подумала. Нет, они точно ей не поверили, решили что она все сочинила.

— А вы?

— Ну и я тоже, — ответила миссис Оливер. — Может быть, миссис Дрейк и хотелось бы верить, что никакого убийства вообще не было, но это уж слишком, верно?

— Полагаю, ей очень тяжело.

— Наверное, — согласилась миссис Оливер, — только мне кажется, она давно уже успокоилась и теперь просто находит удовольствие в том, чтобы изображать перед другими, как она опечалена. Сомневаюсь, что подолгу предаваться переживаниям — в ее характере.

— Она вам симпатична? — спросил Пуаро. — Приятная женщина, не правда ли?

— Честное слово, иногда вы просто ставите меня в тупик, — смутилась миссис Оливер. — Можно подумать, единственное, что вас интересует, — это кто и как здесь к кому относится. Ровена Дрейк — человек властный, она привыкла распоряжаться и любит, чтобы все было в соответствии с ее вкусом. По-моему, она так или иначе заправляет всеми местными делами. Впрочем, делает она это весьма ловко. Вопрос в том, нравятся ли вам властные женщины. Мне, например, не очень.

— А что вы скажете о матери Джойс, к которой мы сейчас направляемся?

— Весьма милая женщина. Правда, на мой взгляд, немного глуповата. Так ее жаль… Наверное, нет ничего более страшного, чем пережить смерть собственного ребенка. К тому же все в округе уверены, что девочку убил маньяк. А это еще тяжелее для несчастной матери.

— Но ведь не было никаких улик в пользу версии с маньяком? Или я что-то не так понял?

Улик действительно не было. Но люди предпочитают думать что-нибудь эдакое… Так интереснее. Ну, вы же знаете людей…

— Иногда мне кажется, что я действительно их знаю. Но чаще всего оказывается, что это далеко не так.

— А может, будет лучше, если к миссис Рейнольдс вас отведет моя приятельница Джудит Батлер? Они хорошо знакомы, а я все-таки чужой человек.

— Нет, мы сделаем именно так, как планировали.

— Компьютерная программа в действии, — тихонько, но очень недовольно пробормотала миссис Оливер.