Инспектор криминальной полиции Хардкасл взглянул на свой настольный календарь. Двадцатое сентября. Прошло больше десяти дней, а они все еще топчутся на месте. Главным образом потому, что до сих пор не удалось установить личность убитого. Предприняли все, что могли, — безрезультатно. Лабораторное обследование одежды не дало ровным счетом ничего. Все вещи на убитом были хорошего качества, не английского производства, не новые, но вполне добротные. Дантисты тоже поработали впустую. Метки от прачечных и химчистки также никуда не привели. Кто был убитый оставалось полной загадкой! По-видимому, он являлся самой что ни на есть заурядной личностью, просто его некому было опознать. И это явно было неспроста… Хардкасл вздохнул, вспомнив о бесчисленных телефонных звонках и письмах, которые хлынули после публикации в газетах фотографии убитого с надписью: «Вы знаете этого человека?» Поразительно, сколько людей полагали, что знают! Дочери надеялись, что это отец, с которым они были разлучены долгие годы; девяностолетняя женщина уверяла, будто на фото — ее сын, покинувший дом тридцать лет назад; бесчисленные жены не сомневались в том, что это их пропавший муж… В этой бесконечной веренице не было только сестер — никто не торопились предъявлять прав на брата. Возможно, эта категория женщин была менее склонна предаваться иллюзиям. И, разумеется, объявилось множество людей, которые видели именно этого человека в самых разных местах: в Линкольншире, в Ньюкасле, в Девоне и Лондоне. Его встречали в метро и автобусах. Он прятался на пирсах, зловеще выглядывал из-за угла на улицах и пытался скрыть свое лицо, выходя из кинотеатра… Из сотен звонков и писем отбирались все мало-мальски смахивающие на правду, тщательно проверялись и — оказывались пустышкой.

Однако сегодня инспектора посетила слабая надежда. Он снова взглянул на письмо, лежавшее на столе. Мерлина Райвел. Имя ему не нравилось. Никакой нормальный человек не назовет свою дочь Мерлиной. Можно было не сомневаться, что это имя леди выбрала себе сама. Письмо, однако, инспектору понравилось. Никаких излишеств и откровений. Все сухо и деловито. В нем просто говорилось, что человек на фотографии, возможно, был ее мужем, с которым она рассталась несколько лет назад. Женщина, написавшая это письмо, должна была приехать этим утром. Инспектор нажал кнопку, вызывая сержанта.

— Миссис Райвел еще не появилась?

— Только вошла, — ответил Крэй. — Как раз собирался доложить.

— И что она собой представляет?

— Вид у нее какой-то странный, — подумав, сказал Крэй, — неестественный, что ли… Сильно и плохо накрашена… Но, в общем, вызывает доверие.

— Расстроена?

— Нет. По крайней мере, внешне.

— Понятно. Пусть войдет.

Крэй вышел и, тут же вернувшись, доложил:

— Миссис Райвел, сэр!

Инспектор поднялся и поздоровался. «Где-то под пятьдесят, — подумал он. — Хотя издалека, очень издалека, можно дать и тридцать. А Крэй прав: намазана она прескверно. Ее это здорово старит». В конце концов инспектор остановился на пятидесяти. Волосы темные, выкрашены хной. Без шляпы; рост и сложение средние; темные пиджак и юбка, белая блузка. В руках большая сумка из шотландки; на запястьях — браслеты и какие-то кольца. В общем, заключил инспектор, основываясь на своем опыте, человек, должно быть, неплохой. Не слишком, по-видимому, щепетильна, да и характер, похоже, легкий. В меру щедра и, возможно, даже добра. Интересно, можно ей верить? Этот вопрос был главным и самым сложным. Здесь полагаться на интуицию инспектор уже попросту не имел права.

— Рад вас видеть, миссис Райвел, — сказал он. — Я очень надеюсь, что вы сумеете нам помочь.

— Я, правда, не совсем уверена, — сказала миссис Райвел извиняющимся тоном, — но этот человек очень похож на Гарри. Конечно, может быть, я ошибаюсь. Не хотелось бы зря отнимать у вас время.

Казалось, она действительно чувствует себя неловко.

— Не беспокойтесь, — заверил ее инспектор. — Мы рады всякой помощи.

— Да, я понимаю. Надеюсь, что смогу вам помочь, хотя я давно его не видела.

— Давайте, миссис Райвел, обратимся к фактам. Когда вы видели вашего мужа последний раз?

— Уже в поезде я старалась припомнить точнее, — сказала миссис Райвел. — Ужасно, как со временем все забывается. Кажется, я написала вам, что мы с мужем расстались приблизительно десять лет назад, но это не так. Прошло уже лет пятнадцать. Как быстро летит время! Пожалуй, — глубокомысленно заметила она, — люди предпочитают думать, будто прошло не так много времени… Приятно чувствовать себя немного моложе. Как вы думаете?

— Возможно, — согласился инспектор. — Итак, вы полагаете, что с момента вашей последней встречи прошло около пятнадцати лет. А когда вы поженились?

— Должно быть, года за три до этого.

— Где вы тогда жили?

— В местечке под названием Шиптон Буа, в Суффолке[84]. Славный городок, только маленький. Как говорится, весь на одной лошадке увезти можно.

— Чем занимался ваш муж?

— Был страховым агентом. Во всяком случае, — она сделала паузу, — он так говорил.

Инспектор пристально посмотрел на нее.

— У вас были основания сомневаться в этом?

— Нет… Не тогда. Просто с некоторых пор я начала думать, что, возможно, это неправда. Для мужчины работа страхового агента очень удобна. Верно?

— При определенных обстоятельствах.

— Я хочу сказать, это дает мужчине предлог часто отлучаться.

— А ваш муж, миссис Райвел, отлучался часто?

— Да, хотя поначалу я над этим не задумывалась.

— А потом?

Она не ответила и, чуть помолчав, сказала:

— Нельзя ли нам поскорее покончить с опознанием? В конце концов, если это не Гарри…

Инспектор старался понять, о чем она думает. В голосе женщины чувствовалось напряжение. Или душевное волнение? Трудно сказать…

— Я вас понимаю. Мы отправимся прямо сейчас.

Хардкасл поднялся и проводил миссис Райвел к машине, ожидавшей их на улице. Когда они прибыли на место, она нервничала ничуть не больше, чем любой другой на ее месте.

— Не волнуйтесь, — привычно успокаивал ее инспектор. — Ничего страшного. Это займет одну-две минуты.

Из открывшейся двери вывезли каталку; служитель поднял простыню. Несколько секунд женщина стояла, молча глядя на лицо убитого. Дыхание ее слегка участилось. Наконец, вздохнув, она отвернулась.

— Да, это Гарри. Он постарел и выглядит немного иначе… но это Гарри.

Инспектор кивнул служителю и, коснувшись руки миссис Райвел, проводил ее к машине. Он молчал, давая женщине время справиться с собой. Как только они вернулись в полицейский участок, констебль внес поднос с чаем.

— Выпейте чаю, миссис Райвел, а потом мы поговорим.

— Благодарю вас.

Она положила в чашку сахар (инспектор машинально считал куски) и быстро выпила чай.

— Теперь мне уже лучше, — сказала она. — Не то чтоб я переживала… Просто… делается как-то не по себе. Правда?

— Вы уверены, что этот человек действительно ваш муж?

— Уверена. Конечно, он постарел, но в общем-то не очень изменился. Он всегда выглядел… как бы это сказать?., таким… Одним словом, порядочным.

Да, подумал Хардкасл, очень точная характеристика. Именно так. А если уж совсем точно, Гарри выглядел более порядочным, чем был на самом деле. Некоторым это удается. Очень полезно для достижения своих целей.

— Он всегда очень следил за собой и за своей одеждой, — продолжала миссис Райвел, — поэтому они, наверное, и попадались на его удочку. Никогда не подозревали ничего дурного!

— Кто попадался на удочку, миссис Райвел? — мягко переспросил Хардкасл.

— Женщины, — ответила она. — Женщины! С ними-то он и проводил большую часть времени.

— Понятно. И вы это знали?

— Ну… догадывалась. Я хочу сказать, его часто не было дома. А про мужской нрав всем известно… Конечно, я чувствовала, что у него время от времени появляются девушки, но ведь про такое не спросишь. Соврет — только и всего! Но я не думала… правда не думала, что он этим добывает средства на жизнь.

— А это так и было?

Она кивнула.

— Думаю, да.

— Как вы узнали?

Она пожала плечами.

— Как-то раз он вернулся из очередной поездки… Сказал, что ездил в Ньюкасл. Так это было или не так… но он вернулся и сказал, что его карта бита и он должен быстро сматываться, потому что какая-то женщина попала из-за него в беду. Что она учительница, и дело пахнет крупным скандалом. Тогда я стала допытываться, и он все мне рассказал. Наверно, думал, что я и так уже много чего знаю. Женщины всегда сразу в него влюблялись. Так и со мной было. В общем, он встречал женщину, они обручались… потом он предлагал куда-нибудь вложить ее наличность. Ему верили и с легкой душой отдавали все свои деньги.

— Он и с вами пытался это проделать?

— Пытался. Только я-то денег не дала!

— Почему? Вы уже тогда ему не верили?

— Да нет. Просто я не из доверчивых. Я никому не верила. Я, как говорится, по опыту знаю мужчин и все их повадки, всю подноготную. Ну, в общем, не хотела я, чтобы он куда-то вкладывал мои деньги. Держи денежки при себе, тогда уж они точно никуда не денутся! Я уж насмотрелась в этой жизни на всяких доверчивых дурочек!

— Когда он хотел вложить ваши деньги? До женитьбы или после?

— По-моему, он предлагал что-то такое еще до женитьбы, но я не поддалась, и он сразу умолк. Ну а потом, когда мы поженились, он как-то еще раз сказал, будто ему представился чудесный случай выгодно вложить средства. А я ему сказала, что этот номер у него не пройдет! Не то чтоб я уже тогда не доверяла Гарри, просто мне не раз приходилось слышать, как мужчины говорят, будто им подвернулся чудесный случай, и всегда оказывалось, что случай этот — возможность без особых хлопот прикарманить ваши деньги.

— Были у вашего мужа когда-нибудь неприятности с полицией?

— Вряд ли, — сказала миссис Райвел. — Никто на него не заявлял. Какая женщина захочет предавать такое огласке! Но в тот раз, похоже, получилось иначе. Эта девушка или женщина… она была образованная, и обмануть ее было не так просто, как других.

— Она ждала ребенка?

— Да.

— Так бывало и в других случаях?

— Думаю, да. Честно говоря, не знаю, почему он так поступал. Только ли из-за денег или его интересовали и сами женщины… Но только он считал, что это в порядке вещей: ну, что они должны расплачиваться за его удовольствия, — в голосе миссис Райвел прозвучала горечь.

— Вы любили его, миссис Райвел? — мягко спросил Хардкасл.

— Не знаю. Право, не знаю. Наверное… Иначе не вышла бы за него замуж.

— А… извините… вы действительно были за ним замужем?

— По правде говоря, не уверена, — честно призналась миссис Райвел. — Мы были женаты. Это точно. И даже венчались, но он мог быть женат и на других женщинах… Наверно, под разными фамилиями. Когда я выходила за него замуж, он был Каслтон. Хотя не думаю, что это его настоящая фамилия.

— Гарри Каслтон. Так?

— Да.

— И вы жили в Шиптон Буа как супруги. Как долго?

— Около двух лет. До этого мы жили в Донкастере[85]. В общем-то, я не очень удивилась, когда он в тот раз все мне рассказал. Наверно, я уже в душе чувствовала, что он жуткий мерзавец. И в то же время не верилось, ведь он казался таким порядочным. Ну совсем как джентльмен!

— Что случилось потом?

— Он сказал, что ему надо поскорее убраться, а я — что чем скорее, тем лучше и вообще — скатертью дорога! — она немного помолчала. — И дала ему десять фунтов. Все, что у меня было. Он сказал, что совсем на мели… С тех пор я его не видела и не слышала. До сегодняшнего дня. Или, вернее, до того дня, как увидела его фото в газете.

— Не было ли у него каких-нибудь характерных примет — шрама… или швов после операции? Чего-нибудь в этом роде?

Она покачала головой.

— По-моему, нет.

— Скажите, он когда-нибудь использовал фамилию Карри?

— Карри? Нет, не думаю. Во всяком случае, я этого не знаю.

Хардкасл через стол протянул ей визитную карточку.

— Это было у него в кармане.

— Значит, все еще выдавал себя за страхового агента, — заметила миссис Райвел. — Я так и знала, что он использует… использовал… разные фамилии.

— Вы говорите, последние пятнадцать лет ничего о нем не слышали?

— Рождественских открыток он мне точно не присылал! — вдруг горько пошутила миссис Райвел. — К тому же не думаю, что он знал, где я. После того как мы расстались, я ненадолго вернулась на сцену. А ведь артисты, сами знаете… всегда в дороге. Нельзя сказать, чтобы это мне нравилось. Я отказалась от фамилии Каслтон и стала опять Мерлиной Райвел.

— Полагаю… Мерлина не настоящее ваше имя?

Женщина затрясла головой, и слабая улыбка осветила ее лицо.

— Это я сама придумала. Правда, оригинальное? Мое настоящее имя — Флосси Гэпп. Наверно, при крещении мне дали имя Флоренс, но только все постоянно звали меня Флосси или Фло. Флосси Гэпп! Не очень-то романтично!

— А чем вы занимаетесь теперь, все еще выступаете на сцене?

— Иногда, — коротко ответила миссис Райвел. — Как говорится, время от времени. Помогаю на вечеринках, играю роль «хозяйки». В таком роде. Не так уж и плохо. По крайней мере, встречаешься с разными людьми. А это, в сущности, главное.

— После того как вы расстались с Гарри Каслтоном, от него были какие-нибудь вести?

— Абсолютно никаких. Я думала, он умер или уехал за границу.

— Я хотел еще кое-что спросить. Вы не знаете, почему Гарри Каслтон появился в этих краях?

— Нет, конечно. Я вообще не знаю, что он делал все эти годы.

— Как по-вашему, он мог продавать фальшивые страховки?

— Не знаю. По-моему, это не в его духе. Он не любил рисковать и никогда не делал того, за что позже пришлось бы отвечать. Скорее всего, он продолжал обманывать женщин.

— А вы не думаете, миссис Райвел, что иногда он прибегал и к шантажу?

— Не знаю… Возможно. Ну, скажем, какая-нибудь женщина не хотела, чтобы выплыло наружу что-то из ее прошлого. Тут Гарри мог действовать, не опасаясь расплаты. Это, конечно, всего лишь предположение, но такое могло иметь место. Однако вряд ли он охотился за большими деньгами или довел кого-то до крайности… Он всегда работал по мелочам.

— Он нравился женщинам?

— Да! Они сразу в него влюблялись. Наверно, потому, что он всегда выглядел респектабельным человеком. Они гордились тем, что покорили такого мужчину, который, как они думали, обеспечит им безбедную жизнь. По-моему, именно на это большинство и рассчитывало. Я и сама на это купилась, — честно призналась миссис Райвел.

— Еще одна маленькая деталь, — Хардкасл обернулся к констеблю: — Принесите сюда часы!

Тот вернулся с подносом, накрытым салфеткой. Хардкасл снял ее и подвинул поднос с часами ближе к миссис Райвел. Она рассматривала их с явным интересом.

— Какие красивые! Правда? Особенно мне нравятся эти, — миссис Райвел дотронулась до золоченых часов.

— Вы видели какие-нибудь из них раньше? Они ничего вам не напоминают?

— Нет. А должны?

— Вам говорит что-нибудь имя Розмари в связи с вашим мужем?

— Розмари? Дайте подумать. Была одна рыжая… Нет, ее звали Розали. Пожалуй, никого с таким именем я не помню. Да я могла бы и не знать про нее, верно? Гарри тщательно скрывал свои похождения.

— А если бы вы увидели, что стрелки часов показывают четыре тринадцать?

Миссис Райвел весело рассмеялась.

— Я бы решила, что пора греть чайник!

Инспектор вздохнул.

— Ну что ж, миссис Райвел, — сказал он. — Мы очень вам благодарны. Повторное дознание, как я уже сказал, состоится послезавтра. Вы согласны дать показания относительно личности убитого?

— Конечно. Мне ведь нужно будет только сказать, кто он? Мне не придется подробно рассказывать о его жизни… и… остальном?

— Пока это не требуется. Вы должны будете присягнуть, что этот человек действительно Гарри Каслтон, ваш бывший муж. Точная дата регистрации наверняка есть в Сомерсет Хаусе. Где вы венчались? Можете вспомнить?

— В местечке Донбрук, а церковь… вроде бы в церкви Святого Михаила. Надеюсь, с тех пор прошло… не больше двадцати лет, а то мне начнет казаться, что я уже одной ногой в могиле.

Миссис Райвел поднялась и протянула руку Хардкаслу. Когда она ушла, инспектор уселся за стол и принялся сосредоточенно постукивать по нему карандашом. Буквально через несколько минут в его кабинет вышел сержант Крэй и с порога спросил:

— Опознала?

— Как будто, — ответил инспектор. — Некто Гарри Каслтон… И имя и фамилия, скорее всего, вымышленные. Посмотрим, что нам удастся о нем узнать. Похоже, у многих женщин была причина желать его смерти.

— Вид у него, однако, вполне респектабельный, — заметил Крэй.

— Судя по всему, это и было его главным козырем.

Инспектор снова подумал о часах с надписью «Розмари». Память… Памятный подарок?