Голос профессора Парди, которого телефонный звонок оторвал от диктовки, звучал крайне раздраженно.

— Кто? Что? Здесь, говорите? Так скажите, чтобы пришел завтра! Нет? О! Ну хорошо, хорошо! Пусть поднимется.

— Вечно что-нибудь помешает, — с досадой сказал профессор. — О какой работе может идти речь в такой обстановке? — он насупился и посмотрел на Шилу. — Где мы с вами остановились, дорогая?

Ответить ей помешал раздавшийся в этот момент стук в дверь. Профессор Парди с трудом оторвался от проблем хронологии приблизительно трехтысячелетней давности.

— Да! — раздраженно произнес он. — Да, входите! В чем дело? Я, кажется, предупреждал, чтобы меня не беспокоили!

— Мне очень жаль, сэр, но это необходимо. Добрый вечер, мисс Уэбб.

Шила Уэбб встала, отложив блокнот. Показалось инспектору или он и в самом деле заметил тревогу в ее глазах?

— Ну так в чем дело? — снова резко спросил профессор.

— Сэр, я инспектор криминальной полиции Хардкасл. Это может подтвердить мисс Уэбб.

— Допустим, — сказал профессор.

— Мне бы хотелось немного поговорить с мисс Уэбб.

— Вы не могли бы подождать? Сейчас это крайне нежелательно. Крайне! Мы прервали работу в критическом месте. Мисс Уэбб освободится приблизительно через четверть часа… Ну, может быть, через полчаса. Что-то около этого. О Господи! Неужели уже шесть часов?

— Мне очень жаль, профессор, — твердо сказал инспектор.

— Ну хорошо, хорошо! А в чем дело? Полагаю, она нарушила правило уличного движения? Уж эти блюстители дорожных правил… Они так навязчивы. На днях один утверждал, что моя машина провела на стоянке на четыре с половиной часа больше оплаченного времени! Я уверен: такого просто не могло быть!

— Нет, сэр. Меня привела сюда проблема гораздо более серьезная.

— О да! Конечно! Ведь у вас, дорогая, кажется, нет машины… — он рассеянно посмотрел на Шилу Уэбб. — Да-да, я припоминаю, вы говорили, что добираетесь автобусом. Тогда в чем же дело, инспектор?

— Речь идет о девушке по имени Эдна Брэнт, — инспектор резко повернулся к Шиле. — Думаю, вы уже слышали?

Шила не мигая смотрела на инспектора. Красивые глаза. Синие, как васильки. У кого-то он такие уже видел.

— Вы сказали… Эдна Брэнт? — брови Шилы удивленно поднялись. — Да, я ее конечно знаю. Что с ней?

— Значит, вам ничего неизвестно… Где вы были во время ленча, мисс Уэбб?

Щеки девушки вспыхнули.

— Я была с другом в ресторане «Хо Танг», если… если это вас касается.

— После ленча вы заходили в контору?

— Вы имеете в виду бюро «Кавэндиш»? Я звонила туда, и мне сказали, чтобы я шла прямо в отель к профессору Парди. К половине третьего.

— Совершенно верно, — подтвердил профессор, кивнув головой. — К половине третьего. И мы сразу же начали работать и продолжали до вашего прихода. Боже мой, я должен был заказать чай! Мне очень жаль, мисс Уэбб. Боюсь, теперь уже поздно, и вы остались без чаю. Вам следовало бы мне напомнить!

— Не расстраивайтесь, профессор. Ничего страшного!

— Какое упущение с моей стороны, — продолжал сокрушаться профессор. — Но… раз инспектор хочет задать вам несколько вопросов, не стану ему мешать.

— Так вы не знаете, что случилось с Эдной?

— С Эдной? — взволнованно переспросила Шила. — А что с ней? Несчастный случай? Попала под машину?

— Превышение скорости… это очень опасно! — вставил профессор.

— Да, — сказал Хардкасл, — с ней кое-что произошло, — он сделал паузу и жестко проговорил: — Примерно в половине первого ее задушили в телефонной будке.

— В телефонной будке? — вдруг оживившись, переспросил профессор.

Шила Уэбб не произнесла ни слова. Она не отрываясь смотрела на инспектора. Ее рот чуть приоткрылся, зрачки расширились.

«Или ты и вправду первый раз об этом слышишь, — подумал инспектор, — или ты чертовски хорошая актриса!»

— Боже мой! — воскликнул профессор. — В телефонной будке! Какая экстравагантность! Я бы никогда не выбрал такого места… То есть, конечно, если бы выбирал… Нет! Ни в коем случае. Ну и ну! Бедная девушка! Какое несчастье!

— Эдна… убита?! Но почему?

— Вы знаете, мисс Уэбб, что позавчера Эдна Брэнт очень хотела вас видеть? Она даже заходила к вам домой и ждала вас.

— Ну вот, опять я провинился! — расстроился профессор. — Я тогда слишком задержал мисс Уэбб. Отлично помню. В самом деле было очень поздно. Никогда себе не прощу! Вы должны всегда напоминать мне о времени, дорогая! Право, должны!

— Тетя мне говорила, что она заходила, — сказала Шила, — но я как-то не придала этому значения. Эдна попала в беду?

— Мы ничего не знаем, — ответил инспектор. — И, наверное, теперь уже никогда не узнаем. Если, конечно, вы не сможете нам помочь.

— Я?! Но как?

— Почему Эдна Брэнт хотела вас видеть? У вас есть на этот счет хоть какие-то предположения?

— Никаких, — покачала головой Шила. — Понятия не имею, зачем я ей понадобилась.

— Может быть, на работе она о чем-то говорила… Или намекала?..

— Нет! Ничего такого. Вообще-то меня вчера там целый день не было. Я весь день провела в Лэндис Бэй у одного из наших авторов.

— Вам не показалось, что в последнее время она была чем-то расстроена?

— У Эдны постоянно был такой вид, будто она чем-то обеспокоена. Она была — как это сказать? — очень неуверенной в себе, никогда не знала, как поступить. Как-то раз она пропустила целых две страницы из книги мистера Ливайна. Ужасно перепугалась и никак не могла решить, что ей теперь делать. Ведь она это обнаружила, когда рукопись уже была отослана.

— Понятно. И, конечно, стала спрашивать у всех совета?

— Да. Я говорю ей — скорее пиши ему письмо. Возможно, он еще не начал просматривать рукопись. Она могла объяснить ему и попросить не жаловаться мисс Мартиндэйл. Но Эдна сказала, что это неудобно.

— Она всегда просила у подружек совета, если с ней что-то случалось?

— О да! Постоянно. Но, понимаете, каждая ведь советовала что-то свое, и тогда она окончательно терялась.

— Значит, она обсуждала на работе свои проблемы. И часто такое случалось?

— В общем, да.

— Вам не кажется, что на этот раз могло быть что-то действительно серьезное?

— Нет. Ну что такого серьезного могло с ней случиться?

«Старается изобразить непринужденность, — подумал инспектор. — Интересно, что она чувствует на самом деле».

— Понятия не имею, о чем ей вдруг понадобилось со мной говорить, — как-то очень уж торопливо и слегка задыхаясь продолжала Шила. — И уж, конечно, представить себе не могу, зачем ей было приходить ко мне домой.

— Похоже, по какой-то причине она хотела поговорить с вами наедине. Возможно, хотела, чтобы это осталось между вами… Как вы думаете?

— Думаю, это маловероятно. Я уверена, что ничего такого она не хотела, — пробормотала Шила, хватая ртом воздух.

— Значит, вы ничем не можете мне помочь?

— Нет. Мне жаль. Мне страшно жаль Эдну, но я не знаю ничего такого, что могло бы вам помочь.

— И ничего, что имело бы отношение к случившемуся девятого сентября?

— Вы имеете в виду… того человека… человека на Уилбрэхем Крэсент?

— Да, я имею в виду именно это.

— Но при чем тут Эдна? Что она могла знать об этом?

— Возможно, ничего существенного, — сказал инспектор, — но что-то она знала. И это что-то могло бы нам помочь, каким бы незначительным оно ни казалось, — он помолчал. — Телефонная будка, в которой нашли тело Эдны, находится на Уилбрэхем Крэсент. Это вам о чем-нибудь говорит, мисс Уэбб?

— Абсолютно ни о чем!

— А вы сами были сегодня на Уилбрэхем Крэсент?

— Нет, не была, — с жаром сказала Шила. — Я теперь за версту ее обхожу! Ужасное место. Лучше бы я вообще никогда там не была! Ну почему в тот день вызвали меня? Именно меня? И почему Эдну убили около этого места? Пожалуйста, выясните, инспектор! Во что бы то ни стало!

— Непременно выясню, мисс Уэбб, — пообещал инспектор, и в его голосе послышалась чуть заметная угроза. — Непременно!

— Вы дрожите, дорогая! — воскликнул профессор Парди. — Я полагаю… нет, я убежден, что вам необходимо выпить хереса!