Инспектор Хардкасл появился как раз в тот момент, когда мисс Пэбмарш выходила из дома.

— Извините, мисс Пэбмарш!

— О! Это… инспектор криминальной полиции Хардкасл?

— Да. Могу я с вами поговорить?

— Если только не очень долго. Не хотелось бы опоздать в институт.

— Минуты три-четыре, не больше. Уверяю вас!

Мисс Пэбмарш вернулась в дом, и Хардкасл последовал за ней.

— Вы слышали уже о сегодняшнем происшествии? — спросил инспектор.

— Случилось что-то еще?

— Я думал, вы знаете. На вашей улице сегодня была убита девушка. В ближайшей от вас телефонной будке.

— Убита? Когда?

— Два часа сорок пять минут тому назад, — сказал инспектор, взглянув на высокие часы в углу гостиной.

— Я ничего не слышала. Ничего! — в голосе мисс Пэбмарш на миг прорвалось раздражение, как будто она вдруг особенно остро ощутила свою неполноценность. — Какая девушка?

— Эдна Брэнт. Она работала в бюро «Кавэндиш».

— Еще одна девушка из этого бюро? Ее тоже вызвали как Шилу… как там ее?.. Шилу Уэбб?

— Не думаю, — ответил инспектор. — Скажите, эта девушка никогда к вам не приходила?

— Ко мне? Нет. Разумеется, нет!

— Вы были дома в это время?

Не уверена. Когда, вы сказали, это произошло?

— Приблизительно в половине первого или чуть позже.

— Да, в это время я была дома.

— Куда вы пошли после дознания?

— Прямо домой. Почему вы думаете, что эта девушка приходила ко мне? — помолчав, спросила мисс Пэбмарш.

— Она была сегодня на дознании и видела вас там. Таким образом, вы единственная из всех живущих на этой улице, с кем ее связывают какие-то отношения..

— Под отношениями вы имеете в виду то, что она видела меня в зале суда? В любом случае, это еще не причина, чтобы приходить сюда.

Инспектор улыбнулся, но, вспомнив, что мисс Пэбмарш не видит его обезоруживающе простодушной улыбки, постарался как можно лучше передать ее голосом.

— Видите ли, девушки существа непредсказуемые. Возможно, она хотела получить автограф…

— Автограф! — насмешливо повторила мисс Пэбмарш. — Хотя… может быть, вы и правы. Всякое бывает. Но уверяю вас, инспектор, — она решительно покачала головой, — ничего подобного сегодня не было. После моего возвращения из зала суда сюда никто не приходил.

— Ну что ж… Благодарю вас, мисс Пэбмарш. Мы просто обязаны все проверить.

— Сколько ей было лет? — неожиданно спросила мисс Пэбмарш.

— По-моему, девятнадцать.

— Девятнадцать? Всего? — голос мисс Пэбмарш чуть дрогнул. — Бедное дитя… Кому понадобилось убивать столь юное создание?

— К сожалению, такое случается, — сказал инспектор.

— Она была хорошенькой… привлекательной?..

— Нет. Думаю, ей хотелось быть привлекательной… но у нее не очень получалось.

— Значит, причина не в этом. — Мисс Пэбмарш слегка покачала головой. — Жаль. Не могу передать, как мне жаль, инспектор, что я ничем не могу вам помочь.

Хардкасл ушел, в который раз поражаясь внутренней силе этой женщины.

Мисс Уотэрхаус тоже была дома и действовала соответственно своему характеру: входная дверь распахнулась с внезапностью, свидетельствовавшей о желании поймать человека на чем-то таком, что ему делать никак не следовало.

— А, это вы! — воскликнула мисс Уотэрхаус. — Я уже все рассказала вашим людям. Все, что знала!

— Я уверен, что вы ответили на вопросы, которые они вам задали. Но ведь обо всем сразу не спросишь… Я бы хотел уточнить кое-какие детали.

— Не понимаю зачем? Это было для меня ужасным потрясением, — сообщила мисс Уотэрхаус, глядя на инспектора с таким осуждением, словно это он был источником ее несчастий. — Ну, входите, входите! Не стоять же весь день на пороге! Садитесь и спрашивайте что хотели. Хотя что тут спрашивать? Я же говорю: вышла позвонить, открыла дверь телефонной будки… а там эта девушка… В первый раз со мной такое! Ужас! Просто жуть! Я сразу бросилась в полицейский участок. А потом, если хотите знать, вернулась домой и выпила дозу бренди. Лечебную… Лечебную! — повторила она с вызовом.

— Очень разумно, мадам!

— Да! Вот так!

— Я хотел спросить, уверены ли вы, что никогда раньше не видели этой девушки?

— Может, и видела. Может, и не один раз, — ответила мисс Уотэрхаус, — а вот не помню ее, и все тут. Откуда я знаю, может, она обслуживала меня в «Вулвортсе»[82], или сидела рядом в автобусе, или я покупала у нее билеты в кинотеатр?

— Она работала машинисткой в бюро «Кавэндиш».

— Не думаю, что у меня когда-нибудь возникнет надобность в машинистке. Впрочем, возможно, она выполняла работу для компании «Гэйнсфорд энд Свэттенхем», где служит мой брат. Вы к этому клоните?

— Да нет же! — возразил Хардкасл. — С какой стати? Я просто хотел выяснить, не приходила ли эта девушка повидать вас сегодня утром.

— Повидать меня?!.Конечно нет! Зачем?

— Ну, этого мы, пожалуй, теперь не узнаем, — сказал инспектор. — Значит, те кто видел, как эта девушка вошла в вашу калитку, ошиблись? — инспектор смотрел на мисс Уотэрхаус невинными глазами.

— Кто-то видел, как она входила в мою калитку? Чушь какая! — мисс Уотэрхаус несколько поубавила пыл. — Во всяком случае…

— Да? — к чести инспектора, на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Полагаю, она могла сунуть под дверь какой-нибудь листок или брошюру. Помнится, во время ленча я действительно видела возле двери какую-то бумажку. Кажется, что-то о митинге по поводу разоружения. Каждый день что-нибудь приносят! Возможно, это она опустила что-то в ящик для писем. Однако я-то здесь при чем?

— Безусловно. Теперь о вашем телефоне… Вы говорите, ваш аппарат не работал. А на станции уверяют, что никаких сбоев не было.

— Они скажут! Я сняла трубку, но никаких гудков не было, я нажала на рычаг — никакого звука… Я и решила позвонить с улицы.

Хардкасл поднялся.

— Извините, мисс Уотэрхаус, но у нас возникло предположение, что девушка приходила к кому-то на Уилбрэхем Крэсент.

— Поэтому, инспектор, вам приходится расспрашивать всех, кто живет на этой улице? Уверена, что она приходила в соседний дом. Я имею в виду, мисс Пэбмарш.

— Почему вы так думаете?

— Вы сказали, что девушка была из бюро «Кавэндиш», а ведь именно мисс Пэбмарш вызывала стенографистку в тот день, когда в ее доме произошло убийство.

— Да. Так нам сказали в бюро, но сама мисс Пэбмарш это решительно отрицает, — заметил инспектор.

— А вот если бы вы спросили меня, — только ведь никто к моим словам не прислушивается, а потом уже слишком поздно, — я бы сказала, что мисс Пэбмарш малость не в себе. Думаю, она звонила-таки в бюро «Кавэндиш» и просила прислать ей машинистку, а потом взяла и забыла об этом.

— Стало быть, вы считаете, что это мисс Пэбмарш убила того человека?

— Мне и в голову не приходило подобное! Я и мысли не допускаю, что она к этому причастна. Нет! Я просто считаю, что у нее не все в порядке с головой. Я знала женщину, которая постоянно звонила в кондитерскую и заказывала дюжину пирожных, а когда их ей приносили, говорила, что ничего не заказывала. Ну вы понимаете, о чем я.

— Разумеется, — сказал Хардкасл и, попрощавшись с мисс Уотэрхаус, ушел.

Обдумывая этот разговор, инспектор размышлял о том, что последнее высказывание мисс Уотерхаус вряд ли делает ей честь и что если Эдна приходила в дом мисс Уотэрхаус, то слова мисс Уотэрхаус, будто девушка приходила в дом девятнадцать — грубая уловка.

Хардкасл посмотрел на часы и решил, что еще успеет побывать в бюро «Кавэндиш». Он знал, что сегодня контора открылась в два часа. Может, удастся узнать что-нибудь от девушек? Да и Шила там будет…

Увидев его, одна из девушек сразу поднялась.

— Вы инспектор Хардкасл? Мисс Мартиндэйл ждет вас.

Девушка открыла дверь в кабинет, и мисс Мартиндэйл тут же на него набросилась.

— Это возмутительно, инспектор! Просто возмутительно! Я требую, чтобы вы разобрались в этом деле! Срочно разобрались, нельзя же так бездарно терять время! Занимаетесь черт знает чем вместо того, чтобы защищать добропорядочных граждан! Слышите, инспектор, защищать! И вы будете защищать, будете заниматься своими обязанностями, я заставлю вас делать это!

— Я уверен, мисс Мартиндэйл, что…

— Никаких оправданий, инспектор. Две мои девушки… две!., стали жертвами какого-то маньяка, который — а это уже ясно всем кроме, может, вас — преследует поголовно всех стенографисток и машинисток… Мало того, все его действия направлены — а это уже ни для кого не секрет кроме, может, вас — против нашего бюро. Сначала вызвали несчастную Шилу в дом этой… Пэбмарш и подсунули ей труп. Бедная девушка от испуга чуть с ума не сошла… А Эдна! Милая, тихая Эдна. У какой мрази рука поднялась! Убита… Убита и брошена в телефонную будку! Нет, инспектор, попробуйте только не найти преступника!

— Поверьте, мисс Мартиндэйл, это мое самое большое желание. Я и пришел сюда с надеждой, что вы сможете мне помочь.

— Помочь?! Чем же это я могу вам помочь? Если бы я только могла помочь, я бы сразу помчалась к вам в участок. Нет, попробуйте только не узнать, кто устроил эту вакханалию. Бедные девочки!.. Да, я строга с ними; слежу, чтобы они работали, ругаю за опоздания и небрежность. Но я глотку перегрызу тому, кто это сделал… И я требую, чтобы вы выполняли свою работу… В конце концов, вы существуете на деньги налогоплательщиков… — в этот момент она куда больше походила на разъяренную тигрицу, чем на урчащую рыжую кошку.

— Дайте нам время, мисс Мартиндэйл, — взмолился инспектор.

— Время? Моя девочка мертва, а вы говорите о каком-то времени! Пока вы телепаетесь, могут убить еще кого-нибудь из моих девочек?!

— Думаю, мисс Мартиндэйл, вы напрасно опасаетесь.

— Опасаюсь!? Зато вы ничего не опасаетесь, инспектор. А если бы опасались, постарались бы предотвратить это безобразие. Одна моя девочка убита, другая едва не лишилась рассудка, а вы: «напрасно опасаетесь»!!! Вы бы подумали, что говорите! «Напрасно опасаетесь»… Безумие — чистейшее безумие! А что пишут в газетах? Часы! Что с этими часами? Кстати, на дознании вы об этом даже не упомянули…

— Сегодня утром, мисс Мартиндэйл, обо всем упоминалось лишь в самых общих чертах. Вы ведь знаете, дознание отложено.

— Я требую, — мисс Мартиндэйл в очередной раз бросила грозный взгляд на инспектора, — требую, чтобы вы что-нибудь предприняли!

— А вы, мисс Мартиндэйл, ничего не могли бы мне сказать? Может, Эдна что-нибудь вам говорила? Она не казалась вам обеспокоенной? Не обращалась за советом?

— Не думаю, что она стала бы обращаться ко мне за советом, — заметила мисс Мартиндэйл. — Да и что могло ее беспокоить?

Именно этот вопрос больше всего и волновал инспектора, однако ясно было, что от мисс Мартиндэйл ответа ждать не приходится.

— Мне хотелось бы побеседовать с девушками, — сказал он. — Я понимаю, что Эдна не стала бы поверять вам свои тревоги, но, возможно, она что-то говорила подругам.

— Вот это вполне возможно. Уж эти девушки! Им бы только языки почесать. Как услышат мои шаги в коридоре, сразу же все машинки стучат… Спрашивается, а что они до этого делали? Болтали! Сплошные сплетни и пересуды!

Немного помолчав и успокоившись, мисс Мартиндэйл сказала:

— Сейчас здесь только три девушки. Поговорите пока с ними. Остальные по адресам. Если хотите, сообщу их координаты.

— Благодарю вас, мисс Мартиндэйл.

— Полагаю, вы предпочли бы поговорить с ними наедине. В моем присутствии они вряд ли станут говорить. Не будут же они, в самом деле, при мне рассказывать, что на работе только и делают, что болтают…

Выйдя из-за стола, мисс Мартиндэйл открыла дверь в комнату машинисток.

— Девушки, — сказала она, — инспектор хочет с вами побеседовать. Попытайтесь вспомнить и сообщить ему все, что могло бы помочь в поисках убийцы Эдны.

Она вернулась в кабинет и плотно закрыла за собой дверь. Три испуганных девичьих лица повернулись в сторону инспектора. Хардкасл внимательно посмотрел на них, прикидывая, с кого бы ему начать. Может, вон с той, в очках? Светловолосая такая, крепенькая. Эта врать не станет, но, похоже, умом ее Господь не слишком наделил. У брюнетки уж чересчур развязный вид, да и прическа… будто ураган прошелся. Хотя… Взгляд бойкий — от такой ничего не ускользнет. С другой стороны, такие… обычно любят приврать… Третья — сразу видно — хохотушка. Будет всем поддакивать — кто бы что ни сказал.

— Вы, наверное, слышали, что случилось с Эдной Брэнт, — вкрадчиво начал он.

Три головы энергично кивнули.

— А как вы об этом узнали?

Девушки переглянулись, определяясь, кто будет говорить. По молчаливому согласию отвечать стала светловолосая, которую звали Дженет.

— Эдна не пришла на работу, а нам велели быть в два часа на рабочем месте, — объяснила она.

— И Рыжая страшно разозлилась, — подхватила брюнетка по имени Морин, — то есть, — она запнулась, — я хотела сказать, мисс Мартиндэйл.

Третья девушка хихикнула.

— Это мы так ее зовем — Рыжая Кошка.

«Удачное прозвище», — подумал инспектор.

— Мисс Мартиндэйл, когда заводится, ужасная злюка! На всех накидывается! — сказала Морин. — Она спросила, почему Эдны нет на работе и, если она опаздывает, почему не прислала записки с объяснениями.

— И я ответила, — подхватила Дженет, — что Эдна, как и мы, была на дознании, но потом ушла, а куда — мы не знаем.

— И это правда? — спросил Хардкасл. — Вы действительно не знаете, куда она пошла?

— Я предложила ей пойти вместе на ленч, — сказала Морин, — но, похоже, она что-то задумала… Она сказала, что никуда не пойдет, купит себе что-нибудь и перекусит в конторе.

— Значит, она все-таки собиралась сюда прийти?

— О да, конечно! Мы все собирались прийти на работу.

— Никто из вас не заметил в поведении Эдны Брэнт чего-нибудь необычного? У вас не было впечатления, будто ее что-то беспокоит? Может, она что-то вам говорила?

На этот раз девушки переглянулись с видом полной солидарности.

— Эдну всегда что-нибудь беспокоило, — сказала Морин. — Она вечно все путала и постоянно делала ошибки. Она вообще медленно соображала.

— И с ней всегда что-нибудь случалось, — добавила хохотушка. — Помните, как она сломала «шпильку»?

— Конечно помню, — сказал Хардкасл.

Он тут же представил себе, как Эдна стоит с туфлей в руке, растерянно глядя на злосчастный каблук.

— Знаете, когда Эдна не пришла, я сразу подумала, что случилось что-то ужасное, — мрачно сказала Дженет.

Хардкасл с досадой посмотрел в ее сторону. Его всегда раздражали умники, демонстрирующие свою прозорливость задним числом. Он был абсолютно уверен, что ничего похожего ей и в голову не приходило. Скорее всего, она сказала: «Ну и достанется Эдне от Рыжей!»

— Когда вы узнали о том, что случилось? — спросил он.

Девушки переглянулись, и хохотушка покраснела.

— Ну… я… — она искоса посмотрела на дверь в кабинет мисс Мартиндэйл. — В общем, я выскочила на минутку. Хотела купить пирожных домой, а обычно к тому времени, когда мы кончаем работу, они уже заканчиваются. Когда я пришла в магазин — это здесь рядом, на углу, меня там хорошо знают, — продавщица и говорит: «Она же с тобой вместе работала… Верно, голубушка?» Я спрашиваю: «Кто?» А она: «Ну, та девушка, которую нашли мертвой в телефонной будке». Ох! У меня прямо все внутри оборвалось! Я бегом назад — рассказывать остальным, и мы все вместе решили, что надо сказать и мисс Мартиндэйл. А она как раз выскочила из кабинета и как закричит: «Чем вы тут занимаетесь? Ни одна не работает!»

— И тогда я говорю, — подхватила повествование Дженет: — «Право же, мисс Мартиндэйл, мы не виноваты. Мы только что узнали, что с Эдной случилось несчастье».

— И что тогда сказала или сделала мисс Мартиндэйл?

— Ну, — ответила Морин, — сначала она нам не поверила. «Глупости, говорит, все это! Услышали звон, а не знаете, где он. Должно быть, это какая-то другая девушка. Почему это обязательно должна быть Эдна?» Потом она прошагала в свою комнату, позвонила в полицию, и тогда выяснилось, что все это правда.

— Одного я не понимаю, — задумчиво сказала Дженет, — зачем кому-то понадобилось убивать Эдну?

— У нее даже парня не было… — сказала Морин.

Все с надеждой смотрели на инспектора, как будто он мог тут же разгадать эту задачку.

Инспектор вздохнул. Здесь он тоже не узнал ничего путного. Может, беседа с другими девушками принесет больший результат. Оставалась еще и Шила Уэбб.

— Скажите, Шила Уэбб и Эдна дружили? — спросил он.

— Да нет, не очень.

— Кстати, где сейчас мисс Уэбб?

Девушки сказали, что Шила Уэбб у профессора Парди в отеле «Кроншнеп».