— Видели утреннюю «Таймс»? — спросил мистер Бродрибб своего партнера, мистера Шустера.

Мистер Шустер ответил, что «Таймс» ему не по карману и что он читает «Телеграф»[276].

— Да это могло быть и в «Телеграф», — сказал мистер Бродрибб. — В разделе сообщений о смерти — мисс Элизабет Темпл, доктор наук.

На лице мистера Шустера изобразилось недоумение.

— Директор «Фоллоуфилда». Вы что, не слыхали про «Фоллоуфилд»?

— Как же, слыхал, — сказал Шустер. — Школа для девочек. Основана лет пятьдесят назад, если не больше. Шикарное заведение, и цены там умопомрачительные. Значит, она была тамошней директрисой? Она вроде бы недавно ушла на пенсию. С полгода назад. Я точно читал об этом в газетах. Там было и про новую директрису. Она замужняя, из молодых. Лет тридцать пять — сорок. Взгляды современные. Учит девушек, как нужно краситься, разрешает носить брючные костюмы. И так далее.

— Хм-м… — скептически отозвался мистер Бродрибб. Подобное хмыканье часто можно услышать от умудренных жизнью пожилых адвокатов. — Вряд ли ей удастся сравняться с Элизабет Темпл. Ее все знали и уважали. Она проработала там чуть ли не всю жизнь.

— A-а… — равнодушно откликнулся мистер Шустер, изрядно удивленный столь горячим интересом мистера Бродрибба к покойной учительнице.

По правде говоря, школьные проблемы абсолютно не волновали обоих джентльменов. Их собственные отпрыски давно уже вышли из школьного возраста. У мистера Бродрибба было два сына — один трудился на государственной службе, другой в нефтяной фирме, а оба чада мистера Шустера — они были немного помоложе — усердно досаждали своим университетским воспитателям. Он спросил:

— А как она умерла?

— Поехала в путешествие на автобусе, — проворчал мистер Бродрибб.

— Уж эти мне автобусы, — сказал мистер Шустер. — Я бы никого из своих к ним и близко не подпустил. В Швейцарии на прошлой неделе один свалился в пропасть, а два месяца назад двадцать человек погибли в дорожной катастрофе. Не понимаю, кого они там за руль сажают.

— Это один из туров по знаменитым усадьбам и паркам, названия точно не помню, — сказал мистер Бродрибб. — Но вы понимаете, о чем я говорю.

— Да, представляю. А ведь это… точно! Это тот самый тур, в который отправилась ну мисс… та старушенция, которой купил путевку мистер Рафиль.

— Мисс Джейн Марпл.

— Она что — тоже погибла? — спросил мистер Шустер.

— Насколько мне известно, нет, — сказал мистер Бродрибб. — Просто мне показалось несколько странным…

— Они попали в катастрофу?

— Нет, несчастный случай на экскурсии. Взбирались по — крутому склону. А тут сорвался валун и прямо на мисс Темпл. Ее тут же отправили в больницу. Там она и скончалась.

— Не повезло, — вставил мистер Шустер.

— Меня это заинтересовало только потому, что в «Фоллоуфилде» училась та девушка.

— Какая девушка? О чем это вы, Бродрибб?

— Та, которую прикончил Майкл Рафиль. Мне как раз припомнились детали, которые могут быть связаны с делом мисс Марпл. Мистер Рафиль возлагал на нее такие надежды… Жаль, что он нас ни во что не посвятил.

— Так что вам припомнилось? — спросил мистер Шустер.

Теперь он был явно заинтересован, и его изощренный адвокатский ум тут же был приведен в боевую готовность.

— Девушка. Не могу вспомнить ее фамилию. Звали ее кажется «Надеждой», что-то в этом роде — девочкам часто дают такие имена… А, нет, «Правда» — Верити, вот как ее звали. Верити Хант. Она была одной из тех… убитых девушек. Ее тело нашли в канаве милях в тридцати от того места, где, предположительно, она пропала. Через полгода после убийства. Она была задушена, а голова и лицо так изуродованы, что родная мать не узнала бы — убийца надеялся, что из-за этого ее будет труднее опознать, только он просчитался — ее все-таки опознали. Одежда, сумочка, какие-то украшения, родинка… или шрам… Да, ее сразу же опознали.

— А обвинение было построено только на ее убийстве?

— В том-то и дело. Подозревали, что Майкл расправился еще с тремя девушками. Но в тех случаях улики были весьма сомнительными, так что в суде рассматривалось только это убийство. Кстати, он и раньше успел отличиться. За ним вроде бы было и изнасилование. Но мы с вами прекрасно знаем, что в наше время зовется изнасилованием. Девушка сама не дает бедняге прохода — всячески зазывает к себе домой, пока мама на работе или папа на рыбалке… Липнет к нему, покуда не добивается своего. Ну а затем мамаша велит ей сказать, что ее принудили силой.

Но это я к слову, — сказал мистер Бродрибб. — Я ведь о чем думаю — а не связано ли поручение мистера Рафиля с Майклом?

— Его, кажется, признали виновным? Приговорили к пожизненному заключению?

— Не помню — слишком давняя это история. Или они сумели вытащить его — с помощью психиатра?

— А Верити Хантер… или Хант — она, кажется, училась в школе мисс Темпл. Она же была еще совсем юной, когда ее убили?

— Да нет. Ей уже было восемнадцать… или даже девятнадцать, и жила она у родственников или друзей своих родителей — в общем, у чужих людей. Хороший дом, хорошие люди, да и о ней говорили только хорошее. Она была из тех девушек, о которых родственники говорят: «Очень стеснительная, никогда не знакомилась с посторонними мужчинами, поклонников у нее не водится». Впрочем, родня вряд ли знает, есть ли у девушек кавалеры. Уж об этом-то девушки умеют позаботиться. А молодой Рафиль, говорят, мог любой вскружить голову…

— И никто не усомнился в том, что это его рук дело? — спросил мистер Шустер.

— Ни на секунду. Да он и сам хорош — совсем тогда заврался. Уж лучше бы его адвокат запретил ему давать показания. Его друзья пытались устроить ему алиби, но ничего у них не вышло, их сразу же раскусили.

— А вы сами как думаете, Бродрибб?

— Собственно, я как-то и не думал об этом, — сказал мистер Бродрибб, — я просто размышлял, не связана ли смерть этой женщины с теми событиями?

— Каким образом?

— Видите ли — валун, который вдруг ни с того ни с сего сваливается на голову… В этом есть что-то подозрительное. Насколько мне известно, валунам свойственно мирно полеживать на своем месте.