Прошло три дня, прежде чем с вечерней почтой мисс Марпл получила ответ на свои слова. Она, по своему обыкновению, сначала посмотрела на штемпель, затем на почерк, после чего вскрыла конверт, уверенная, что это очередной счет. Но это было письмо. Письмо, напечатанное на машинке.
«Дорогая мисс Марпл,
Вы получите это письмо после моей смерти, когда меня уже предадут земле. Надеюсь, что не кремируют. Мне всегда казалось, что восстать из пепла, упрятанного в красивую бронзовую урну, довольно-таки затруднительно. А вот восстать из гроба и кому-нибудь явиться — это неплохая идея, может быть, и попытаюсь. Кто знает. Не исключено, что захочу войти в контакт именно с Вами.
Полагаю, мои душеприказчики уже успели передать Вам некое предложение. Надеюсь, Вы его приняли. Но, во всяком случае, решать Вам.
Если мои стряпчие сделали все так, как им бы по велено а почта работала как должно, письмо вы получите вовремя. Еще через два дня Вы получите сообщение из одного лондонского туристического агентства. Надеюсь, предложенный ими тур Вас не раздосадует. Но — умолкаю… Я хочу, чтобы Вы сохраняли непредубежденность. Берегите себя. Думаю, Вы справитесь, как человек очень проницательный и сообразительный. Желаю Вам счастья и удачи, и пусть Ваш ангел-хранитель сопровождает Вас постоянно. Он очень может Вам пригодиться.
— Через два дня! — воскликнула мисс Марпл.
Два дня тянулись для нее очень медленно. Но почта работала как должно, и вскоре она получила очередное послание — из бюро путешествий «Знаменитые парки и усадьбы Великобритании».
«Дорогая мисс Джейн Марпл!
Согласно распоряжению покойного мистера Рафиля, мы высылаем Вам описание нашего тура № 37: „Знаменитые парки и усадьбы Великобритании“, отъезд из Лондона в следующий четверг — 17-го.
Если Вы найдете возможность посетить наш офис, миссис Сэндборн, которая будет сопровождать Вас в поездке, с удовольствием все Вам подробно расскажет и ответит на любые вопросы.
Наши экскурсии рассчитаны на две-три недели. Мистер Рафиль уверял, что именно этот тур доставит Вам наибольшее удовольствие, так как маршрут пролегает по тем местам, где Вам еще никогда не приходилось бывать и которые славятся своими прекрасными садами и парками. Он позаботился о том, чтобы путешествие Ваше было предельно комфортным и все оплатил по самому высшему разряду.
Сообщите, пожалуйста, когда Вы сможете посетить наш офис на Беркли-стрит».
Мисс Марпл сложила письмо и убрала его в сумочку, предварительно записав номер телефона. Потом позвонила двум своим подругам: одна, как выяснилось, не раз бывала в таких поездках и вспоминала о них просто с восторгом, вторая сама не ездила, но ее друзья как-то ездили по маршруту, разработанному именно этой фирмой, они рассказывали, что все организовано по самому высокому классу — программа очень насыщена, но не слишком утомительна для пожилых людей. После этого она набрала номер офиса на Беркли-стрит и сказала, что приедет в следующий вторник.
Наутро она сообщила Черри, что собирается ненадолго уехать, отправиться в небольшое путешествие.
— В путешествие? — спросила Черри. — За границу?
— Нет, не за границу. По Англии. Главным образом, по историческим поместьям и паркам.
— А вы уверены, что вам это можно, в вашем-то возрасте? Знаете, как это тяжело — к вечеру все просто без ног. Иногда приходится не одну милю ногами отмерить.
— На здоровье я сейчас не жалуюсь, — сказала мисс Марпл, — и потом, я от многих слышала, что эти туры не слишком утомительны для пожилых людей — они все предусматривают…
— Главное, берегите себя, — сказала Черри. — Не хотите же вы свалиться с сердечным приступом — из-за какого-то дома или фонтана, пусть даже самого сногсшибательного. Староваты вы для таких путешествий, сами знаете, уж простите за откровенность. А если заболеете, не дай Бог, да прикажете долго жить?
— Я вполне могу сама о себе позаботиться, — сказала мисс Марпл с чувством собственного достоинства.
— Ладно, вы только себя берегите, — сказала Черри.
Мисс Марпл уложила небольшой чемоданчик и отправилась в Лондон. Там она заказала номер в скромном отеле («Ах, „Бертрам“[235],— подумала при этом она, — какой же чудесный отель! Но пора мне выкинуть это из головы, „Сент Джордж“ — очень приятная гостиница»), В условленное время она явилась в агентство, где ее встретила приветливая женщина лет тридцати пяти, миссис Сэнд-борн, и сказала, что она будет лично сопровождать эту экскурсию.
— Правильно ли я поняла, — деликатно спросила мисс Марпл, — что это путешествие уже… — Она замялась.
Миссис Сэндборн, немного смутившись, поспешила добавить:
— О да, я, должно быть, недостаточно четко выразилась в нашем письме. Мистер Рафиль оплатил все расходы.
— А вы знаете, что он умер? — спросила мисс Марпл.
— О да, но все было оговорено еще до его смерти. Он сказал, что серьезно болен, и хочет преподнести сюрприз своей давней приятельнице, которая практически никогда не имела возможности путешествовать.
Два дня спустя мисс Марпл, вручив свой новый щегольской чемодан шоферу и оставив при себе только сумку с самыми необходимыми вещами, заняла свое место в роскошном автобусе, отбывающем на северо-запад Англии. В красивом буклете было дано подробное описание маршрута, различные сведения об отелях и ресторанах, а также справки о местах, которые предстояло посетить, причем в ряде случаев туристам деликатно давали понять, что некоторые объекты под силу лишь молодежи, а пожилым, с их больными ногами и ревматизмом, лучше понежиться в гостиничном номере или погулять по парку — вместо того чтобы карабкаться по холмам. Разумно организовано, и есть выбор…
К буклету был приложен список пассажиров. Читая его, мисс Марпл присматривалась к своим спутникам. Это было совсем нетрудно, так как каждый из них был занят тем же. На нее также поглядывали, но мельком — ее скромная особа ни у кого не вызывала интереса.
Миссис Ризли-Портер
Мисс Джоанна Кроуфорд
Полковник и миссис Уокер
Мистер и миссис Г. Т. Батлер
Мисс Элизабет Темпл
Профессор Вэнстед
Мистер Ричард Джеймсон
Мисс Ламли
Мисс Бентэм
Мистер Каспер
Мисс Кук
Мисс Барроу
Мистер Эмлин Прайс
Мисс Джейн Марпл
Две пожилые дамы. На них мисс Марпл сразу обратила внимание — хотя в принципе они вряд ли могли ей пригодиться. Они путешествовали вдвоем. Мисс Марпл решила, что они приблизительно одного с ней возраста — где-то около семидесяти. Одна — типичная привереда — из тех, кто непременно желает сидеть на первых местах или, наоборот, подальше от шофера. То ее не устраивает солнечная сторона, то теневая. То ей душно, а когда открыто окошко, наоборот, холодно и дует… У этих старушек с собой целый ворох пледов и шарфиков. И непременно — солидный набор путеводителей. У них вечно что-то болит — то ноги, то спина, то шея, — но ни возраст, ни болезни не мешают им наслаждаться жизнью, пока есть хоть какие-то силы.
Старые ведьмочки, но определенно не домоседки. Мисс Марпл сделала пометку в своей записной книжечке.
Кроме нее самой и миссис Сэндборн — представительнице агентства, еще пятнадцать пассажиров. Ясно одно: раз уж ее послали в это путешествие, то, по крайней мере, один из пассажиров должен иметь отношение к этому делу. В качестве источника информации или, может быть, сам был участником событий, а возможно, даже… убийцей! Или кого-то только собираются убить. Мистер Рафиль мог что-то выяснить! Так что придется обратить внимание на каждого…
Перелистнув еще страничку, она решила отмечать на правой стороне тех, кто заслуживал внимания в связи с делом мистера Рафиля, а слева записывать или вычеркивать тех, кто мог бы быть полезен — с точки зрения получения информации — ей самой. Вполне возможно, эти люди и сами не знают о том, что владеют ценными сведениями. То есть они знают, что владеют, но им и невдомек, что это могло бы помочь свершиться Правосудию…
Последние же страницы лучше оставить для сравнения. На случай, если кто-нибудь напомнит ей старых знакомых из Сент-Мэри-Мид или откуда-нибудь еще. Подобные сопоставления не раз ее выручали.
Она перевела взгляд на двух других сидевших на следующем сидении пожилых дам. Обеим было что-то около шестидесяти. Одна — очень моложавая и в дорогом костюме — видимо, не из простых смертных. Голос у нее прямо-таки командирский. С ней была девушка лет восемнадцати, называвшая ее тетей Джеральдиной, — видимо, племянница. Похоже, она ухитрялась неплохо ладить со своей тетушкой. К тому же она была чудо какой хорошенькой. Вторая дама ничем особо не выделялась.
Через проход напротив мисс Марпл сидел крупный мужчина с плечами тяжелоатлета, как-то неладно скроенный, будто его собрал из кубиков не очень умелый малыш. Видимо, изначально природа собиралась сделать его лицо круглым, но потом вдруг передумала и наградила мощным подбородком квадратной формы. У него была густая, чуть тронутая сединой шевелюра и кустистые брови, которыми он то и дело двигал — чтобы придать убедительности своим словам, которые произносил не плавно, а отрывисто, отчего речь его напоминала лай. И вообще, он был чем-то похож на симпатичную староанглийскую овчарку. Соседом его был высокий брюнет — явно иностранец, — который все время вертелся и бурно жестикулировал. Он говорил на весьма своеобразном английском, то и дело вставляя французские или немецкие фразы. Однако его спутника эти реплики ничуть не смущали, и он непринужденно переходил то на французский, то на немецкий. Присмотревшись к ним повнимательнее, мисс Марпл решила, что обладатель кустистых бровей — профессор Вэнстед, а темпераментный иностранец — мистер Каспар.
Она попыталась понять, что они так вдохновенно обсуждают, но вникнуть в смысл бурных излияний мистера Каспара было решительно невозможно.
Впереди них сидела высокая дама лет шестидесяти пяти, с остатками былой красоты — темные с проседью волосы гладко зачесаны и собраны в высокий узел, лоб высокий, прекрасной формы. Голос грудной, хорошо поставленный. «Да, это личность, — подумала мисс Марпл. — Ее невозможно не заметить в любом обществе. Чем-то похожа на кавалерственную[236] даму Эмилию Уолдрон». Госпожа Эмилия Уолдрон была ректором одного из Оксфордских колледжей[237]и знаменитостью среди ученых — мисс Марпл видела ее только один раз, в гостях у своего племянника, но запомнила навсегда.
Она продолжила изучать попутчиков. Супружеская пара из Америки — оба средних лет, приветливые — она любит поболтать, а он из тех мужей, которые снисходительны к женам и предпочитают им не перечить.
Сразу видно, что они бывалые путешественники и обожают поглазеть на различного рода достопримечательности. Еще одна пара — англичане. Мисс Марпл с первого взгляда определила, что это отставной полковник с супругой. Скорее всего мистер и миссис Уокер.
Позади нее сидел высокий, худощавый мужчина лет тридцати, судя по его репликам — профессиональный архитектор. Дальше — две дамы средних лет, путешествовавшие вместе. Они с увлечением рассматривали буклет и обсуждали то, что им предстояло увидеть. Одна из них была худенькой и темноволосой, вторая — пышная блондинка — ее лицо показалось мисс Марпл знакомым. Интересно, где она могла видеть ее раньше? Но на память ничего не приходило. Вероятно, видела мельком где-нибудь в гостях, а может быть, ехали вместе в поезде.
Последним «объектом» был молодой человек, лет девятнадцати. Одет он был соответственно своему возрасту: узкие черные джинсы, ярко-лиловый свитер с большим воротом. Черные густые волосы были довольно длинными, что очень ему шло. Он с явным интересом смотрел на племянницу властной дамы, да и она, как приметила мисс Марпл, поглядывала на него не без интереса. Хорошо хоть есть эти двое, а не одни старушки да старички.
Они остановились перекусить в очаровательном отеле на берегу реки, после чего отправились в Бленхеймский дворец[238]. Мисс Марпл была здесь уже два раза и решила не тратить времени на осмотр интерьера, а как можно больше побыть в саду.
Когда путешественники прибыли в отель, где им предстояло заночевать, они все уже успели перезнакомиться. В этом была немалая заслуга миссис Сэндборн. Она знала, как надо действовать: собирала всех в небольшие группки, а когда кто-то оставался в стороне, брала его под руку и доверительно говорила: «Непременно попросите полковника Уокера рассказать вам про свой сад! У него потрясающая коллекция фуксий»[239].
Этими нехитрыми уловками ей удалось преодолеть естественную скованность и неловкость.
Теперь мисс Марпл уже знала всех пассажиров по именам. Обладатель кустистых бровей в самом деле оказался профессором Вэнстедом, а иностранец — мистером Каспаром. Властную даму звали миссис Ризли-Портер, а ее племянницу Джоанна Кроуфорд. Молодой человек с взлохмаченными длинными волосами — Эмлин Прайс. Они с Джоанной, судя по всему, уже успели найти общий язык.
Две самых пожилых дамы — мисс Ламли и мисс Бэнтам — постепенно прибились к мисс Марпл, почувствовав в ней родственную душу. Они с упоением талдычили про артрит, ревматизм, диеты, ругали современных докторов, вспоминали целительные снадобья — главным образом не таблетки, а настои по рецепту всяких деревенских знахарей. Потом они переключились на путешествия по Европе. Теперь уже досталось отелям и туристским агентствам. После чего они перешли к своему графству Сомерсет[240], где приличного садовника днем с огнем не сыщешь.
Блондинка и брюнетка, путешествующие вместе, оказались мисс Кук и мисс Барроу. Белокурую мисс Кук мисс Марпл все-таки где-то видела… Но где? Нет… наверное, ей просто почудилось. И еще ей почудилось, что мисс Барроу и мисс Кук явно ее избегают. Стоило ей к ним приблизиться, они торопились отойти в сторону. Но, разумеется, это могло быть просто совпадением.
Пятнадцать человек — и хотя бы один из них должен быть замешан в ее деле. В тот же вечер она как бы случайно в общей беседе упомянула мистера Рафиля. Но никто и бровью не повел.
Красивая леди оказалась директором знаменитой школы для девочек, но она уже ушла на покой. На роль убийцы решительно никто не годился — разве что мистер Каспар. Да и на того — мисс Марпл явственно это понимала — она могла подумать, только в силу свойственной всем англичанам предубежденности к иностранцам. Тридцатилетний высокий мужчина оказался мистером Джеймсоном, и он действительно был архитектором.
«Может быть, завтра мне повезет больше», — утешила себя мисс Марпл.
В постель мисс Марпл легла в полном изнеможении. Осмотр достопримечательностей — вещь приятная, но крайне утомительная, а потом много сил отняло изучение всех пятнадцати спутников и попытки проанализировать, кто из них мог быть замешан в какой-нибудь жуткой истории. Мисс Марпл никак не могла заставить себя всерьез отнестись к своим изысканиям. Все ее новые знакомые казались вполне милыми безобидными людьми — обычные любители круизов, турпоездок и прочих путешествий. Тем не менее она снова просмотрела список пассажиров, делая короткие пометки в своей записной книжке.
Миссис Ризли-Портер? Вряд ли может быть замешана в каком-нибудь преступлении. Она слишком поглощена светской жизнью и собственной персоной.
Ее племянница, Джоанна Кроуфорд? То же самое. Но она бесспорно хитроумная и весьма ловкая девушка.
Однако надо иметь в виду, что миссис Ризли-Портер может обладать какой-то важной информацией. Надо будет поговорить с ней.
Мисс Элизабет Темпл в прошлом директор школы Да, она, конечно, личность. Очень волевая и яркая И ни в коей мере не напоминает ни одного из убийц, с которыми доводилось сталкиваться мисс Марпл. Эта женщина наверняка является воплощением честности и порядочности. «Если бы она совершила убийство, — рассуждала мисс Марпл, — это было бы очень громкое убийство. И решилась бы она на это только из справедливости — справедливости в ее понимании, разумеется. Нет, все это, конечно, глупости. Мисс Темпл слишком благоразумный человек, чтобы даже во имя какой-нибудь самой что ни на есть благородной цели пойти на какое-либо преступление.
Тем не менее она человек незаурядный и, возможно, именно с ней, по замыслу мистера Рафиля, я должна встретиться». Она тут же записала это в своей книжке.
Потом она попыталась оценить ситуацию с другой стороны. Она пыталась обнаружить человека, способного на убийство, — а что, если на самом деле ей нужно искать потенциальную жертву?
Скажем, та же миссис Ризли-Портер — богатая, с отвратительным характером. Ее расторопная племянница могла бы рассчитывать на наследство. А что — внушит этому лохматому анархисту Эмлину Прайсу, что тетушка только и делает, что пьет кровь рабочего класса, и что отправить ее на тот свет великое благо для общества. Дичь, конечно… Но пока более разумного повода для убийства мисс Марпл придумать не могла.
Профессор Вэнстед? Тоже личность незаурядная. И добряк, кстати сказать. Доктор. Интересно, это у него ученая степень, или он медик? Скорее всего, все-таки ученый. Врачи ведут себя несколько иначе.
Мистер и миссис Батлер? Видимо, славные люди, но никаких связей с кем бы то ни было в Вест-Индии. Нет, Батлеры тут ни при чем, их можно вычеркнуть.
Ричард Джеймсон, худощавый архитектор? Однако с чего это тут может быть замешан архитектор, хотя… Может быть, — так называемая «нора»[241], убежище для священника? Что, если в одном из старинных домов, которые они должны посетить, есть такая «нора», а в ней — труп или скелет? Мистер Джеймсон, будучи архитектором, мог знать, где она расположена. Он мог бы помочь ей обнаружить тайник или она ему, и они вместе нашли бы труп.
— О Господи, — проворчала мисс Марпл, — куда это меня понесло!
Мисс Кук и мисс Барроу? Абсолютно заурядные создания. И все же одну из них она где-то видела. Да, мисс Кук — это точно. Ну, ладно, рано или поздно, Бог даст, вспомню.
Полковник и миссис Уокер? Очень славные. Типичный отставной офицер, и жена — прелесть. Большую часть жизни провели в колониях. Беседовать с ними — одно удовольствие, но вряд ли она найдет здесь что-нибудь стоящее.
Мисс Бентам и мисс Ламли? Старые ведьмочки, божьи одуванчики. На роль преступниц явно не тянут, но в роли заядлых сплетниц могли наткнуться на ценную информацию. При случае могут невзначай сболтнуть что-то нужное, даже среди своих разглагольствований о ревматизме и о никчемности современных лекарств.
Мистер Каспар? Возможно, человек опасный. Уж очень он вспыльчивый. Так что пока нужно оставить его в списке.
Эмлин Прайс? Студент. А студенты все бунтари. Неужели мистер Рафиль послал ее выслеживать студента? А что, это вполне возможно, смотря что этот студент натворил или собирается натворить. Может быть, он… анархист.
— Батюшки, — воскликнула мисс Марпл, внезапно почувствовав смертельную усталость, — давно пора спать!
Ноги у нее гудели, спина болела, а мысли начинали путаться. Заснула она мгновенно. Но спала чутко и тревожно, и еще ей снились сны…
Среди прочего ей приснилось, что лохматые брови профессора Вэнстеда отклеились и упали, потому что были не его собственные, а накладные. От изумления она даже проснулась и, естественно, решила, что это, как говорится, «сон в руку» и, значит, все сомнения прочь. «Ну конечно же! — подумала она. — Брови у него фальшивые. А значит, он и есть преступник».
Но здравый смысл неумолимо подсказывал, что «вещим» снам доверять нельзя.
От этих мыслей спать ей совсем расхотелось. Она села в кровати, затем, вздохнув, накинула домашний халатик и пересела в кресло. Потом вытащила из чемоданчика чистую записную книжку — побольше размером — и принялась за работу.
«Дело, за которое я взялась, — писала она, — несомненно связано с каким-то преступлением. Мистер Рафиль прямо указал на это.
Он считает, что у меня врожденное чувство справедливости и поэтому — особое чутье на преступления. Значит, речь идет о преступлении — но вряд ли это мошенничество или грабеж, потому что с подобными вещами я никогда не сталкивалась, и у меня нет никакого опыта в такого рода расследованиях. Мистеру Рафилю известно только то, как я проявила себя в Сент-Оноре. А там нам пришлось выслеживать убийцу. Убийства, о которых пишут в газетах, никогда не привлекали моего внимания. Я не читала книг по криминалистике, да и на что они мне? Но так уж получалось, что я то и дело оказывалась причастной ко всяким неприятным историям — во всяком случае, гораздо чаще остальных. Мне приходилось помогать — когда жертвами становились мои друзья или знакомые. Мне кажется, в жизни некоторых людей странным образом случаются разные неприятные происшествия. Одна из моих тетушек пять раз попадала в кораблекрушения, а мою подругу прозвали „двадцать два несчастья“, теперь даже придумали научный термин „предрасположенность к несчастным случаям“. Некоторые из ее друзей наотрез отказывались садиться с ней в машину. Она четыре раза попадала в аварию на такси и трижды — на машинах знакомых. Некоторые люди просто притягивают разные неприятности — неизвестно почему. Как это ни прискорбно, мне везет на убийства. Слава Всевышнему, сама я до сих пор жива и невредима».
Мисс Марпл, сунула под спину подушку и, усевшись поудобнее, продолжала:
«Главное — разложить все по полочкам. Ведь никаких инструкций или указаний, как сказали бы мои знакомые из полиции, у меня нет. В чем суть дела, я до сих пор так и не знаю. Это, конечно, интересно, но… Все-таки странная прихоть для такого человека, как мистер Рафиль, наводить тень на плетень, при том, что в финансовых делах все его распоряжения были предельно четкими: он хочет, чтобы я сама до всего дошла, полагается на мой ум и чутье, которые помогут мне выполнить его указания… хотя бы даже косвенные.
Итак, пункт первый гласил: дождаться указаний. Указаний от человека, которого уже нет в живых. Пункт второй: главная моя цель — добиться правосудия. Видимо, я должна каким-то образом исправить несправедливый приговор или найти преступника, сумевшего уйти от праведного суда. Именно это сообразуется с нашим тайным паролем „Немезида“.
Уяснив основную задачу, я получила-таки первые распоряжения. Мистер Рафиль незадолго до смерти заказал для меня автобусный тур — „Знаменитые усадьбы и парки“. Зачем? Ответ мне придется искать самой. Важен ли тут, так сказать, „географический аспект“? Что-то связанное с какой-нибудь „знаменитой усадьбой“? Или надо обратить внимание на парки и сады? Не думаю. Гораздо более вероятно, что с преступлением связан кто-то из туристов.
Ни с кем из них я пока еще не знакома, но, по крайней мере, один из них наверняка должен быть связан с делом, которое мне поручил мистер Рафиль. Иначе зачем он отправил меня в это путешествие. То есть: этот „турист“ или знает что-то важное, или через него можно „вычислить“ жертву, или он сам убийца»…
Мисс Марпл внезапно остановилась. Кивнула головой. Наконец-то она более или менее во всем разобралась.
А теперь надо хоть немного поспать, подумала мисс Марпл и сделала последнюю запись:
«День первый завершен».