Эстер Андерсон вышла из супермаркета и направилась к стоянке, где оставила свою машину. «С каждым днем все труднее найти место для парковки», — подумала она и вдруг столкнулась с пожилой женщиной, слегка припадавшей на одну ногу, — та шла прямо ей навстречу. Миссис Андерсон извинилась, а пожилая дама неожиданно воскликнула:

— Не может быть! Неужели это вы, миссис Уолтерс? Эстер Уолтерс? Боюсь, что вы меня не помните. Джейн Марпл. Мы с вами познакомились в отеле на острове Сент-Оноре… Ах, это было так давно! Почти два года назад.

— Мисс Марпл? Вот так встреча!

— Как я рада вас видеть! Сейчас еду на ленч в гости, но на обратном пути… Вы будете дома во второй половине дня? Мне бы так хотелось с вами поболтать! До чего приятно встречаться со старыми друзьями!

— Непременно заезжайте. В любое время после трех.

Итак, свидание было назначено.

«Мисс Джейн Марпл, — сказала самой себе Эстер Андерсон с улыбкой. — Вот уж кого не ожидала увидеть! Я думала, она уже давно на том свете».

Ровно в половине четвертого мисс Марпл позвонила в дверь «Уинслоу Лодж». Открыла ей сама Эстер и пригласила войти.

Мисс Марпл присела на предложенный ей стул. Было видно, что она немного растеряна, как всегда, когда нервничала. Или… когда хотела, чтобы думали, что она нервничала. На этот раз ее волнение было ненастоящим, согласно задуманному ею плану.

— До чего же я рада снова вас увидеть, — сказала она Эстер. — Как все-таки странно устроен наш мир. Вы убеждены, что непременно снова встретитесь с человеком, вы на это надеетесь. И тем не менее встреча воспринимается как дар Господа.

— И тогда говоришь: как тесен мир! — сказала Эстер.

— Да, это верно — я все больше убеждаюсь, что в этом что-то есть. Мир кажется таким бескрайним… и Вест-Индия так далека от Англии… Но ведь со временем мы могли встретиться где угодно. На какой-нибудь лондонской улице или у Харродса. На каком-нибудь вокзале или в автобусе. Да мало ли где еще!

— Где угодно, — сказала Эстер. — Но вот как раз здесь я вас меньше всего ожидала встретить — вы ведь живете далеко отсюда?

— Все относительно. От вас до Сент-Мэри-Мид каких-нибудь двадцать пять миль, не больше. Конечно, в сельской местности, когда у тебя нет машины, — разумеется, мне это не по средствам, да и к чему она мне, если я не умею водить, — волей-неволей видишься только с ограниченным кругом людей…

— Вы прекрасно выглядите, — сказала Эстер.

— Я только что собиралась сказать вам то же самое, милочка. Я и не подозревала, что вы живете, можно сказать, по соседству.

— Я здесь совсем недавно. С тех пор, как вышла замуж.

— О, вот не знала. Очень за вас рада. Как же я пропустила… Ведь я просматриваю все сообщения о свадьбах.

— Мы поженились пять месяцев назад, — сказала Эстер. — Теперь я ношу фамилию Андерсон.

— Миссис Андерсон. Как это мило, а ваш муж…

Мисс Марпл подумала, что было бы неестественно не спросить про мужа. Тем более что старые девы слывут очень любопытными.

— Работает на железной дороге. Начальник диспетчерской службы. Он… — слегка запнувшись, она продолжила: — Немного моложе меня.

— Вот и хорошо, — мгновенно откликнулась мисс Марпл. — Нынче мужчины старятся быстрее женщин. Знаю, об этом не принято говорить, милочка, но так оно и есть. У них вечно что-нибудь не в порядке. Думается мне, они слишком много работают, ну и нервничают. А из-за этого у них то давление поднимается, то с сердцем нелады. А уж что касается язвы желудка, то это сплошь и рядом. У нас, на мой взгляд, нервы гораздо крепче. По-моему, на самом деле мы и есть сильный пол.

— Возможно, вы правы, — сказала Эстер и улыбнулась.

Мисс Марпл сразу почувствовала себя более уверенно. В последнюю их встречу Эстер так на нее смотрела… Что ж, вполне возможно, тогда она и вправду ее ненавидела.

Но сейчас… да, сейчас она, вполне возможно, испытывает благодарность… Как знать — может, она осознала, что уже покоилась бы на каком-нибудь респектабельном английском кладбище, а не жила бы — и, судя по всему, вполне счастливо — с мистером Андерсоном.

— Вы так расцвели, — сказала она, — смотреть на вас одно удовольствие.

— И на вас тоже, мисс Марпл.

— Я-то что — совсем уже старая стала. И от разных болячек спасенья нет. Не то чтобы что-то серьезное, но вечно то там, то здесь побаливает. А ноги — ну как с такими жить! И с ревматизмом никакого сладу, то спина, то плечо, то пальцы болят. Ох, да что это я все о болезнях и о болезнях — нашла о чем говорить. А у вас здесь очень мило.

— Мы здесь совсем недавно. Всего четыре месяца.

Мисс Марпл обвела взглядом комнату. Да, она все себе так и представляла. И еще отметила, что на обстановку молодожены не поскупились. Мебель была дорогая, комфортная — даже, можно сказать, роскошная. Прекрасные портьеры, добротные чехлы — не очень изысканные, но вполне во вкусе не претендующих на утонченность натур. Все это великолепие наверняка появилось благодаря завещанию мистера Рафиля. Как хорошо, что мистер Рафиль сдержал свое слово.

— Вы, должно быть, видели извещение о смерти мистера Рафиля, — сказала Эстер, как будто отвечая на мысли мисс Марпл.

— Да. Это случилось где-то месяц назад? Я была очень огорчена, искренне огорчена, хотя… этого надо было ожидать… Он ведь все время говорил, что ему недолго осталось… Мужественный был человек.

— Да, он был очень мужественным и… очень добрым. Знаете, когда я поступила к нему на работу, он сказал, что жалованьем я буду довольна, но что на черный день мне придется откладывать, потому что больше от него я ничего не получу. Так что я ничего не ожидала. У него ведь слова никогда не расходились с делами. Но на этот раз, как оказалось, он передумал.

— Да, — сказала мисс Марпл. — Я очень рада. Конечно, он ничего мне не говорил, но я догадывалась…

— Он оставил мне целое состояние, — сказала Эстер. — Огромную сумму, ничего подобного я и вообразить себе не могла. Это было просто чудо. Я сначала никак не могла в это поверить.

— Мне кажется, он хотел сделать вам сюрприз. Это в его духе, — сказала мисс Марпл и как бы между прочим спросила: — А он что-нибудь завещал своему… как его звали… своему помощнику, который за ним ухаживал?

— Вы имеете в виду Джексона? Нет, Джексону он ничего не оставил, хотя в последний год, мне кажется, он сделал ему несколько дорогих подарков.

— А вам приходилось видеться с Джексоном?

— Нет, с тех пор мы с ним не виделись. После возвращения в Англию мистер Рафиль его рассчитал. Кажется, он нанялся к какому-то лорду… на острове… кажется Джерси… а может, Гернси[234].

— Мне жаль, что я больше не встретилась с мистером Рафилем, — сказала мисс Марпл. — Странно, правда? Если вспомнить, в какую переделку мы все попали. И он, и вы, и я, ну и остальные… Где-то через полгода после этой истории мне вдруг подумалось: как мы все там сблизились, но тем не менее я почти совсем ничего не знала о мистере Рафиле. Когда я прочла сообщение о его смерти, я ощутила это особенно остро. И мне захотелось узнать о нем как можно больше. Откуда он родом, что представляли собой его родители, есть ли у него дети или какие-нибудь другие родственники.

Улыбка тронула губы Эстер Андерсон. Она смотрела на мисс Марпл с таким выражением, словно хотела сказать:

«Ну конечно же, вам всегда нужно знать все и про всех». Но вслух она произнесла:

— Про него все знали только одно…

— Что он очень богат, — подхватила мисс Марпл. — Вы это хотели сказать, не правда ли? Когда узнаешь, что человек очень богат, получается, что вроде бы уже не о чем и спрашивать. То есть остальное вроде бы и не важно. Даже саму эту фразу: «Он очень богат», или: «Он сказочно богат» — вы произносите, слегка понизив голос, потому что трудно поверить, — не правда ли? — что перед вами настоящий богач.

Эстер негромко рассмеялась.

— Он ведь не был женат, если не ошибаюсь, — сказала мисс Марпл. — Он никогда не упоминал о жене.

— Он овдовел много лет назад. Они прожили вместе очень недолго. Кажется, она была много моложе его — и умерла вроде бы от рака. Трагедия, что и говорить.

— А дети у него были?

— Да, две дочки и сын. Одна из дочерей вышла замуж и живет в Америке. Вторая умерла совсем молоденькой. Ту, что уехала в Америку, я видела один раз. Совсем не похожа на отца. Очень тихая и очень грустная, словно ее что-то гнетет. — И, немного помолчав, добавила: — О сыне мистер Рафиль никогда не говорил. Думаю, что неспроста. С ним был какой-то скандал или что-то в этом роде. По-моему, он умер несколько лет назад. Но как бы то ни было — мистер Рафиль ни разу о нем не упоминал.

— Боже мой… Как все это грустно.

— Мне кажется, он уехал несколько лет назад куда-то за границу и не вернулся. Так что, где он похоронен, не знаю.

— Мистер Рафиль горевал о нем?

— Трудно сказать, — сказала Эстер. — Он был из тех, кто предпочитает не думать о потерях. Если его сын оказался не таким, каким он хотел бы его видеть, мистер Рафиль вряд ли продолжал бы поддерживать с ним отношения. Деньги, может, и посылал бы, но общаться не стал бы…

— И все-таки… Неужели он никогда о нем не упоминал, ни словечка?

— Если вы помните, он никогда не говорил о своей личной жизни.

— Да, конечно — не такой он был человек. Но ведь вы столько лет были рядом, — может, вам он доверился…

— Он не из тех, кто делился своими горестями, — сказала Эстер, — Если они вообще у него были, в чем я сомневаюсь. Можно сказать, что для него самым главным в жизни был бизнес. Это было его любимое дитя, которым он действительно дорожил. Единственное дитя, которое его радовало, — делать деньги, срывать куш… В этом и состояло его счастье…

— Называть счастливым можно, очевидно, лишь того, кто достиг предела жизни… — повторила мисс Марпл чье-то высказывание, очень справедливое, на ее взгляд.

— Значит, его ничего не огорчало перед смертью?

— Нет. А почему вы решили, что его что-то огорчало? — Эстер была удивлена.

— Да, собственно говоря, я ничего такого и не имела в виду — просто спросила. Видите ли, многое люди начинают переживать острее, когда… нет, дело не обязательно в старости — он ведь был не так уж и стар —…но когда вы прикованы к постели и уже не в силах что-то сделать, и вам приходится со многим мириться, всякие неприятности кажутся особенно мучительными. Все, что у вас было плохого, разом вспоминается и вам становится так плохо… хуже некуда.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Эстер. — Но не думаю, чтобы это касалось мистера Рафиля. Впрочем, не знаю, я довольно скоро ушла от него. Через пару месяцев после того, как встретила Эдмонда.

— Ах да. Это ваш муж. Мистер Рафиль, наверное, был огорчен вашим уходом?

— Едва ли, — беспечно бросила Эстер. — Не в его характере было огорчаться из-за таких пустяков. Он тут же нашел другую секретаршу. А если бы она не подошла, он сразу бы от нее избавился и нанял бы следующую — и так до тех пор, пока не нашел ту, которая его устраивает. Он всегда был исключительно здравомыслящим человеком.

— Да, конечно. Хотя его ничего не стоило вывести из себя.

— О, ему просто нравилось выходить из себя, — сказала Эстер. — По-моему, это придавало остроту его жизни, не слишком богатой событиями.

— Остроту, — задумчиво повторила мисс Марпл. — Скажите, а вам никогда не казалось, что мистер Рафиль проявлял особый интерес к различного рода печальным происшествиям… ну, как бы это сказать точнее…

— Вы имеете в виду что-то вроде того, что произошло на Карибах? — спросила Эстер внезапно посуровевшим голосом.

Мисс Марпл не знала, стоит ли продолжать, но ей было так необходимо хоть что-то выведать…

— Нет, что вы, я вовсе не об этом, но может статься, что в дальнейшем он мог заинтересоваться психологией преступников. Или делами, в которых, как он считал, была допущена судебная ошибка, или — ох, я прямо не знаю…

Она все больше запутывалась.

— С какой стати ему было интересоваться подобными вещами? Только давайте больше не будем говорить о том ужасном происшествии на Сент-Оноре.

— Ни в коем случае! Простите меня, ради Бога. Я просто вспомнила о некоторых его высказываниях. Порой мне казалось, что у него есть какие-то теории, понимаете… относительно мотивов преступлений.

— Его интересы были сосредоточены исключительно в финансовой сфере, — отрезала Эстер. — Разве что его могли заинтересовать какие-нибудь крупные денежные махинации…

Ее голос и взгляд были все еще холодны.

— Простите великодушно, — поспешила извиниться мисс Марпл. — Мне не следовало вспоминать о тех печальных событиях, которые, к счастью, остались в прошлом. Ну, мне уже пора, — добавила она. — Надо успеть на поезд, времени совсем в обрез. Господи, куда же я задевала свою сумочку… А, вот она.

Она стала суетливо собираться и нарочно долго искала то зонтик, то шаль, то кошелек — пока напряжение не спало. Уже подходя к двери, она обернулась к Эстер, которая уговаривала ее остаться выпить чашечку чаю.

— Нет, нет, милочка, огромное спасибо, но мне надо спешить. Очень рада была повидаться, от всей души поздравляю вас, будьте счастливы. Думаю, теперь вы уже не будете работать?

— Многие говорят, что им скучно сидеть без дела. Но, по-моему, не ходить на работу очень даже приятно. Теперь я могу позволить себе всякие сумасбродства. Мне кажется, что мистер Рафиль хотел дать мне возможность насладиться жизнью, исполнить свои чисто женские прихоти. Дорогие наряды, модная прическа и прочее в этом роде. Конечно, ему бы это показалось несусветной глупостью. — И вдруг добавила: — Знаете, а я ведь к нему привязалась.

Правда, правда, — наверное, потому, что мне как бы бросили вызов. Никто не мог с ним сладить, а мне это неплохо удавалось.

— В полной мере?

— Нет, конечно, но все же он даже не догадывался, как ловко я научилась им манипулировать.

Мисс Марпл бодрой трусцой поспешила к воротам, там она обернулась и помахала рукой — Эстер, стоявшая на крыльце, весело помахала ей в ответ.

«Я думала, что это связано с ней или с чем-то, о чем она знает, — сказала себе мисс Марпл. — Похоже, я ошиблась. Да. Она не имеет к этому ни малейшего отношения. Господи, мистер Рафиль явно переоценил мои способности. Должно быть, он думал, что я сумею разобраться, что к чему, — только разбираться-то пока не в чем! И что же мне дальше делать?»

Она должна все хорошенько обдумать. Ей поручено некое дело. В ее воле отказаться или согласиться и каким-то образом попытаться понять — что же все-таки надо делать? А может быть, не пытаться ничего выяснить, а просто что-нибудь обнаружится само собой. Иногда она закрывала глаза и пыталась представить себе мистера Рафиля. Вот он сидит в саду отеля в Сент-Оноре, в белом летнем костюме. Ей как наяву представлялось его изрезанное морщинами желчное лицо, она вспоминала, как он умел быть остроумным — когда хотел. Поди пойми, что было у него на уме, когда он писал свое письмо? Надеялся улестить ее, уговорить? Нет, скорее раззадорить. Чтобы она сама вошла в азарт и взялась за это дело. Да, очень похоже на Рафиля.

И это свое дело он почему-то решил навязать именно ей.

Почему? Почему он вспомнил именно о ней — случайной знакомой, которая к тому же уже в столь преклонном возрасте?

Невольно ее мысли перенеслись на два года назад — на Сент-Оноре. Быть может, то, что мучило мистера Рафиля в последние его дни, каким-то образом связано с Вест-Индией? С какими-нибудь его тогдашними знакомыми, так или иначе участвовавшими в тех событиях, ну а заодно вспомнилась и забавная мисс Марпл? Все-таки должно быть какое-то связующее звено, какая-то ниточка… Иначе с чего бы это он вдруг решил преподнести ей такой сюрприз? Чем она может ему пригодиться уже после его смерти? Обыкновенная страдающая от множества разных болячек старушка, к тому же довольно рассеянная, да и голова у нее работает далеко не так, как прежде. Может, он увидел в ней что-то, что поможет выполнению его миссии. Но что он мог увидеть? Она терялась в догадках.

А может, все-таки мистер Рафиль решил напоследок над ней подшутить? Ведь чувство юмора у него было весьма своеобразное.

Да, это вполне в его стиле. Он даже к собственной смерти, которая, как он знал, была не за горами, относился с иронией.

— Нет, вряд ли это была шутка, — твердо сказала себе мисс Марпл, — к тому же какая ему радость от подобных шуток. Но почему все-таки я? Ведь он… мог поручить это кому угодно.

Она попыталась найти в себе качества, которые определили выбор мистера Рафиля.

Ну начнем с того, что она очень любопытна, вечно старается обо всем узнать, как, впрочем, все одинокие старушки. Вот-вот. Вполне возможно, это одна из причин. Конечно, мистер Рафиль мог нанять для этих целей частного детектива или какого-нибудь именитого психолога, но ведь куда надежнее воспользоваться услугами пожилой леди, которая без умолку болтает и во все сует свой нос, — никому и в голову не придет, что у нее какая-то особая миссия…

— Обычная старушенция, — сказала себе мисс Марпл. — Ну да, самая обычная старушенция. Этакий божий одуванчик, которых полным-полно вокруг, и все на одно лицо. Я тоже очень даже неприметная. Очень рассеянная, слегка выжившая из ума… А это, разумеется, отличная ширма. Батюшки, наконец-то я, похоже, нашла объяснение. Что же еще? Ну… иногда я сразу могу определить, что собой представляет определенный человек — если он напоминает кого-то из тех, кого я хорошо знала. Так что мне нетрудно догадаться о его недостатках или, наоборот, достоинствах. Да, это я умею.

Она снова вспомнила про Сент-Оноре и отель «Золотая пальма». А потом свой недавний визит к Эстер Уолтерс, который не дал ей ровным счетом ничего. Ничего, что хоть в малейшей степени помогло бы ей действовать в нужном направлении!

— Боже ты мой, — с досадой выпалила мисс Марпл, — какой же вы все-таки несносный человек, мистер Рафиль! — и в ее голосе прозвучал откровенный упрек.

Однако позднее, когда она легла в постель и пристроила свою любимую грелку к пояснице, она, словно перед кем-то извиняясь, произнесла еще одну фразу:

— Я сделала все, что в моих силах.

Так обращаются к человеку, находящемуся рядом. Конечно, мистер Рафиль, возможно, витает бог знает где… Но вдруг существует какая-то телепатическая связь? Так что лучше говорить коротко и ясно.

— Я сделала все, что могла. Я старалась, насколько позволяли мои скромные способности, и теперь дело за вами, мистер Рафиль.

Высказавшись, она умостилась поудобнее, выключила лампу и сразу уснула.