1

Примерно через неделю после смерти мистера Рафиля мисс Марпл принесли на подносе с завтраком письмо.

Лондонский почтовый штемпель, адрес отпечатан на машинке, длинный конверт из дорогой бумаги. Мисс Марпл аккуратно вскрыла его ножичком для разрезания книг, который всегда был у нее под рукой. Вверху фирменного бланка стояло: «Бродрибб и Шустер, частная нотариальная контора», и адрес в Блумсбери. Письмо было написано официально-любезным тоном. Ее просили посетить на следующей неделе контору в удобный для нее день, дабы обсудить предложение, которое может оказаться очень для нее интересным. Если она не возражает, ее будут ждать в четверг, 24-го. Если эта дата ее не устраивает, они очень просят сообщить, когда она в ближайшее время намерена посетить Лондон. Они сообщили также, что являются душеприказчиками покойного мистера Рафиля, с которым, насколько им известно, она была знакома.

Мисс Марпл нахмурилась — письмо ее слегка озадачило. Она даже немного помедлила, перед тем как встать, чтобы потом спуститься вниз в сопровождении Черри. Ее помощница тщательно следила за тем, как мисс Марпл одолевает свою довольно крутую лестницу — так уж их строили в старину.

— Вы очень ко мне внимательны, Черри, — сказала мисс Марпл.

— А как же, — отвечала Черри по своему обыкновению. — Хороших людей раз-два, и обчелся.

— Благодарю за комплимент, — сказала мисс Марпл, наконец поставив ногу на пол.

— С вами часом ничего не стряслось, а? — спросила Черри. — Что-то вид у вас какой-то взбудораженный.

— Да нет, все в порядке, — успокоила ее мисс Марпл, — Просто мне прислали довольно странное письмо из нотариальной конторы.

— Уж не подал ли кто на вас в суд? — встревожилась Черри, которая считала, что от законников никогда нельзя ждать ничего хорошего.

— О нет, едва ли, — сказала мисс Марпл. — Они просто приглашают меня посетить их на будущей неделе.

— А может, вам кто-то завещал целое состояние? — с надеждой спросила Черри.

— А вот это, по-моему, весьма маловероятно, — ответила мисс Марпл.

— Как знать, — сказала Черри.

Усевшись в кресло и вынув из мешочка спицы и недовязанную кофточку, мисс Марпл принялась размышлять. А что, если мистер Рафиль действительно что-то ей завещал? Нет-нет, такие порывы вовсе не в его духе.

В назначенный поверенными день она никак не могла поехать в Лондон, поскольку на собрании в Женском Институте[227] должны были обсуждать очень важный вопрос: где раздобыть денег на пристройку двух небольших комнат? В ответном письме она сама назвала удобный ей день, и ей сообщили, что будут ждать ее.

Что ж, вполне возможно, что мистер Рафиль и впрямь завещал ей какой-нибудь милый пустячок. На память. Может быть, какую-нибудь книжку о редких цветах — решил сделать ей приятное, зная, как она увлечена садоводством. Или, может быть, брошь-камею[228], оставшуюся от его двоюродной прабабушки. Она улыбнулась своим фантазиям.

Нет, здесь, конечно, что-то другое. Будь это что-нибудь в таком роде, душеприказчики переслали бы по почте и не стали бы ее никуда вызвать.

— Ну ладно, — заключила мисс Марпл. — Во вторник я все узнаю.

2

— Интересно, какая она, — сказал мистер Бродрибб, поглядывая на часы.

— Должна явиться через четверть часа, — заметил мистер Шустер. — Интересно, опоздает или нет?

— Думаю, придет минута в минуту. Насколько я понял, она дама в летах, а значит, более пунктуальна, чем эти нынешние вертихвостки.

— Полная или худая, не знаете?

Мистер Бродрибб покачал головой.

— Разве Рафиль вам не рассказывал? — удивился мистер Шустер.

— Обо всем, что касалось этой леди, он высказывался крайне сдержанно.

— Мне вся эта история кажется очень странной, — сказал мистер Шустер. — Интересно, что все это значит?..

— Может быть, это касается Майкла? — задумчиво предположил мистер Бродрибб.

— Да что вы! Сколько лет прошло! Едва ли. Или он вам все-таки что-то говорил?..

— Нет, ничего не говорил. И ни единым словом не обмолвился про то, что он хочет. Просто отдал мне распоряжение.

— А вам не кажется, что под конец он стал малость чудаковат, а?

— Ничего подобного. Его умственные способности… абсолютно не пострадали от болезни. Физические немощи никогда не отражались на его голове. Между прочим, в последние два месяца он сделал еще двести тысяч. Так что судите сами.

— Да, у него был талант. — В голове мистера Шустера прозвучало искреннее уважение. — Особый, редкий талант.

— Что называется, от Бога, — подтвердил мистер Бродрибб. — Таких сейчас не найдешь, и это очень прискорбно.

На столе зазвонил телефон. Мистер Шустер поднял трубку. Секретарша доложила:

— Мисс Марпл здесь. Ей назначено.

Мистер Шустер взглянул на своего партнера, приподняв бровь в ожидании сигнала — пускать или пусть подождет. Мистер Бродрибб кивнул.

— Проводите ее сюда, — распорядился мистер Шустер. Потом добавил: — Сейчас увидим, что она из себя представляет.

3

Мисс Марпл вошла в комнату. Навстречу ей поднялся со стула худой, даже можно сказать тощий, пожилой джентльмен с длинным унылым лицом. Судя по всему, это был мистер Бродрибб, чья наружность не совсем соответствовала его фамилии, намекающей на более плотное телосложение[229]. Здесь же присутствовал джентльмен средних лет, несколько моложе, зато куда солиднее. У него были черные волосы, небольшие проницательные глазки и явно намечавшийся второй подбородок.

— Мой партнер, мистер Шустер, — представил его мистер Бродрибб.

— Надеюсь, наша лестница не слишком утомила вас, — сказал мистер Шустер. «Да ей все семьдесят, а то и под восемьдесят», — подумал он про себя.

— Я всегда немного задыхаюсь, когда поднимаюсь по лестницам.

— Дом старой постройки, — извиняющимся тоном пояснил мистер Бродрибб. — Без лифта. Но наша фирма, знаете ли, существует очень давно, и мы по традиции находимся все в том же здании, что, к сожалению, нравится далеко не всем нашим клиентам.

— У вас прекрасная комната, — сделала комплимент мисс Марпл.

Она присела на стул, который ей пододвинул мистер Бродрибб. Мистер Шустер тактично удалился.

— Вам удобно? — заботливо спросил мистер Бродрибб. — Может, задернуть занавеску? Сегодня так светит солнце.

— Благодарю вас, — ответила мисс Марпл.

Она сидела как всегда очень прямо. На ней был светлый твидовый костюм и маленькая бархатная шляпка. На шее — ниточка жемчуга. «Типичная провинциальная дама — отметил про себя мистер Бродрибб. — Вернее, старая дева. Божий одуванчик. Может, уже малость не в себе. Впрочем, взгляд живой, острый. Интересно, где это Рафиль ее нашел? Наверно, чья-то деревенская тетушка».

Размышляя таким образом, мистер Бродрибб одновременно вел легкую беседу о погоде, о коварстве ранних заморозков и о прочих пустяках.

Мисс Марпл терпеливо отвечала на его реплики, дожидаясь серьезного разговора.

— Вам, должно быть, не терпится узнать, зачем мы вас вызвали, — сказал наконец мистер Бродрибб, пододвигая к себе какие-то бумаги и одаривая ее официальной улыбкой. — Должно быть, вы слышали о смерти мистера Рафиля или узнали из газет.

— Из «Таймс», — сказала мисс Марпл.

— Насколько я понимаю, он был вашим другом.

— Я познакомилась с мистером Рафилем только в прошлом году, — сказала мисс Марпл. — В Вест-Индии[230].

— А… Ну да. Он ездил туда, чтобы поправить здоровье. Это пошло ему на пользу, но он был очень тяжело болен, полный инвалид.

— Да, — отозвалась мисс Марпл.

— Вы его хорошо знали?

— Я бы не сказала. Мы просто жили в одном отеле. Время от времени беседовали. По возвращении в Англию я с ним ни разу не виделась. Я живу в деревне, очень уединенно, а он, насколько мне известно, был очень занятым человеком.

— Да, это верно, трудился не покладая рук до самого… в общем, практически до самой смерти, — заметил мистер Бродрибб. — Он был очень одаренным человеком.

— Я почти сразу поняла, что он человек незаурядный.

— Не знаю, известно ли вам… то есть намекал ли мистер Рафиль на то… мм… на то, что мне поручено вам передать?

— Не могу себе представить, — сказала мисс Марпл, — что он собирался мне предложить. Признаться, я сильно смущена.

— Он был о вас весьма высокого мнения.

— Очень любезно с его стороны, но вряд ли я того стою. Я самый что ни на есть обыкновенный человек.

— Вам, наверное, известно, что он был очень богатым человеком. И распорядился своим состоянием заблаговременно, незадолго до своей смерти. Благотворительные фонды и прочие распоряжения.

— Кажется, сейчас так многие делают, — сказала мисс Марпл, — впрочем, сама я в финансовых делах почти ничего не смыслю.

— Так вот, — торжественным голосом произнес мистер Бродрибб. — Мне поручено сообщить вам, что вам причитается некая сумма, которая переходит в ваше полное распоряжение по истечении года. Но при условии, что вы примете на себя определенные обязательства, с которыми я сейчас вас и ознакомлю.

Он взял со стола длинный запечатанный конверт и протянул его мисс Марпл.

— Полагаю, вам лучше самой прочитать, в чем состоят упомянутые обязательства. Время у нас есть. Так что можете не торопиться.

Мисс Марпл и не думала торопиться. Она взяла ножичек, протянутый ей мистером Бродриббом, аккуратно вскрыла конверт, извлекла оттуда листок с машинописным текстом и углубилась в чтение. Потом перечитала еще раз и посмотрела на мистера Бродрибба.

— Здесь все как-то неопределенно. Нет ли каких-нибудь более точных разъяснений?

— В моем распоряжении таковых не имеется. Я должен передать вам этот документ и сообщить о размерах завещанной суммы. Речь идет о двадцати тысячах фунтов, свободных от налога на наследство.

Мисс Марпл так удивилась, что даже потеряла дар речи. Некоторое время мистер Бродрибб тоже молчал, внимательно за ней наблюдая: удивление явно неподдельное. Было очевидно, что мисс Марпл ничего подобного не ожидала и новость застала ее врасплох. Мистеру Бродриббу не терпелось услышать, что она скажет. Она смотрела на него очень строгим взглядом, как могла бы смотреть одна из его собственных тетушек. Когда она заговорила, ее тон был почти укоризненным:

— Это очень большие деньги.

— Не такие большие, как раньше, — возразил мистер Бродрибб (и едва удержался, чтобы не добавить: «По нашим временам сущая мелочь»).

— Признаться, я потрясена. Не знаю, что и думать.

Она прочитала письмо еще раз.

— Насколько я поняла, вы знакомы с его содержанием?

— Да. Мистер Рафиль продиктовал его лично мне.

— И не дал никаких разъяснений?

— Никаких.

— А вы не сказали ему, что надо бы кое-что пояснить? — спросила мисс Марпл. На этот раз ее голос звучал довольно язвительно.

Мистер Бродрибб слабо улыбнулся.

— Вы совершенно правы. Я сказал, что скорее всего вам будет сложно понять, чего именно он от вас хочет.

— Поразительно, — сказала мисс Марпл.

— Разумеется, вы не обязаны давать мне ответ прямо сейчас.

— Благодарю, — сказала мисс Марпл, — мне необходимо все хорошенько взвесить.

— Как вы сами только что заметили, сумма довольно солидная.

— Я стара, — сказала мисс Марпл. — Принято называть такой возраст преклонным, но к чему лукавить. Старость есть старость. Я очень стара. Может быть, мне не суждено дожить до конца этого года — даже если я сумею эти деньги заработать.

— Деньги не помешают в любом возрасте, — заметил мистер Бродрибб.

— Безусловно, не помешают. Я могла бы поддержать некоторые благотворительные заведения, в работе которых принимаю участие, не говоря уж об отдельных людях. Всегда хочется хоть немного помочь нуждающимся, но при моих скромных средствах это просто невозможно. Не буду лукавить, я и себя с удовольствием бы побаловала — сейчас мне многое не по карману. Думаю, мистер Рафиль прекрасно понимал, как приятно старикам немного посумасбродничать.

— Да, как не понять, — сказал мистер Бродрибб. — Отправиться, например, в какой-нибудь круиз? Один из тех роскошных туров, которые теперь организуют. Театры, концерты. И… основательно пополнить запасы в кладовой.

— Мои вкусы куда проще, — сказала мисс Марпл. — Куропатки, — продолжила она задумчиво. — Нынче куропаток и достать трудно, и очень они дороги. Пожалуй, я с превеликим удовольствием полакомилась бы куропаткой — и съела бы всю целиком. Еще обожаю засахаренные каштаны — при теперешней их цене я могу на них только смотреть. И еще бы неплохо сходить на оперу. И чтобы в Ковент-Гарден[231] поехать на такси, а затем обратно, да еще заночевать в отеле — а не то чтобы ехать на ночь глядя в Сент-Мэри-Мид — а это большие деньги. Но что это я вдруг разболталась, — с досадой перебила она себя. — Возьму, пожалуй, письмо и немного поразмыслю. Никак не возьму в толк, с чего это мистер Рафиль… вы и вправду не знаете, с чего это вдруг ему в голову пришла такая затея и отчего он решил, что я что-то смогу для него сделать? Неужели он не подумал, что почти за два года — именно столько мы не виделись — я могла стать полной развалиной. Слава Богу, сия участь меня миновала… и пока я еще не потеряла свой скромный дар, вернее сказать, способность кое-что подмечать. Но неужели не нашлось более крепких людей, которым можно было бы поручить подобное расследование?

— Честно говоря, я и сам так подумал, — признался мистер Бродрибб, — да только он выбрал именно вас. Простите за неуместное любопытство, но не случалось ли вам… как бы это сказать?., сталкиваться с преступлениями или с расследованием преступлений?

— Официально — нет, — сказала мисс Марпл. — То есть я никогда не работала в этой сфере. Ну знаете: судебные разбирательства, детективные расследования и прочее. Но я должна вам кое-что объяснить и полагаю, что мистер Рафиль должен был сразу это сделать. Видите ли, во время нашего пребывания в Вест-Индии мы с мистером Рафилем имели некоторое отношение к раскрытию одного преступления. Довольно остроумного преступления, которое не так-то просто было раскрыть.

— И вы с мистером Рафилем его раскрыли?

— Далеко не сразу. Мистер Рафиль проявил недюжинную силу характера, а мне удалось сопоставить некоторые очевидные улики… В общем, нам посчастливилось предотвратить второе убийство — причем, в самую последнюю минуту… Одна бы я с этим не справилась — я уже была слишком слаба. Мистер Рафиль тоже бы один не справился — он же был инвалид. Но мы действовали заодно, и нам удалось предотвратить преступление.

— Я хотел задать вам еще один вопрос, мисс Марпл. Слово «Немезида» вам что-нибудь говорит?

— Немезида, — мечтательно повторила мисс Марпл, и на лице ее вдруг расцвела улыбка. — Да, — сказала она. — Это слово значит для меня очень многое. Помнится, мистера Рафиля оно весьма позабавило — когда я так себя назвала.

Мистер Бродрибб в удивлении воззрился на мисс Марпл — пораженный не меньше, чем в свое время мистер Рафиль. Эта старая леди кажется вполне разумной женщиной. Но величать себя Немезидой — это уж слишком!

— Вот и вы тоже, как я вижу, удивились, — сказала мисс Марпл, поднимаясь со стула. — Если вдруг что-нибудь обнаружится еще — какие-нибудь дополнительные указания… не сочтите за труд сообщить их мне, мистер Бродрибб. Признаться, я совершенно не представляю, что я должна сделать или попытаться сделать, чтобы исполнить волю мистера Рафиля.

— Вы знакомы с кем-нибудь из его семьи или с друзьями…

— Нет. Я же вам говорила. Мы случайно встретились в Вест-Индии. И в силу обстоятельств стали союзниками в странном и загадочном деле. Вот и все.

Она двинулась к двери, но вдруг обернулась и спросила:

— У него была секретарша, Эстер Уолтерс. Конечно, не очень-то прилично спрашивать о таких вещах, но… оставил ли ей мистер Рафиль пятьдесят тысяч фунтов?

— О его посмертной воле будет объявлено в прессе, — сказал мистер Бродрибб. — Но вам я скажу: да, оставил. Кстати, теперь миссис Уолтерс носит фамилию Андерсон. Она вышла замуж.

— Очень рада за нее. Тогда она была, кажется, вдовой, одна растила дочь. А какая замечательная секретарша! Умела ладить с мистером Рафилем. Милая женщина. Я рада, что судьба вознаградила ее за все.

Вечером мисс Марпл сидела в своем кресле, протянув ноги к камину, в котором весело трещали брошенные туда полешки — на Англию опять, откуда ни возьмись, спустилось очередное похолодание, — и вновь перечитывала послание, врученное ей нынче утром. Она, все еще не оправившись от изумления, вполголоса повторяла отдельные слова или целые фразы, словно хотела затвердить их наизусть.

«Мисс Джейн Марпл, деревня Сент-Мэри-Мид.

Это письмо будет передано Вам после моей смерти моим поверенным и душеприказчиком, Джеймсом Бродриббом. Ему я препоручаю все свои личные дела, не связанные с бизнесом. Он — здравомыслящий и опытный адвокат, но, как и большинство из нас, грешных, страдает чрезмерным любопытством. Я не стал ничего ему объяснять. Пусть хотя бы отчасти все это останется между нами. Наш пароль, моя дорогая леди, — „Немезида“. Уверен, что вы помните, где и при каких обстоятельствах вы сказали мне это слово. За Свою долгую жизнь в бизнесе — а это была очень долгая жизнь, поверьте — я твердо понял одно: тот человек, услугами которого я собираюсь воспользоваться, должен прежде всего обладать талантом.

Ни знания, ни солидный опыт не заменят того, что можно определить одним словом: чутье. Этот особый природный дар играет решающую роль во всяком деле.

Вы, моя дорогая, если позволите Вас так называть, обладаете уникальным даром — чувством справедливости. А отсюда и ваше редкое чутье в отношении расследования преступлений. Я хочу, чтобы Вы расследовали одно преступление. Я приказал, чтобы на Ваше имя положили определенную сумму. Если Вы примете мое предложение и в результате Вашего расследования это преступление получит должное объяснение, указанная сумма поступит в Ваше полное распоряжение. Даю Вам год на исполнение этой миссии. Вы уже не молоды, но я позволю себе сказать, что Вы — крепкий орешек. Надеюсь, что судьба будет милостива и сохранит Вам жизнь по меньшей мере еще на один год.

Мне кажется, что мой „заказ“ не будет Вам в тягость, ведь Природа даровала Вам гениальную интуицию. Деньги на текущие расходы будут Вам выдаваться по первому же требованию. Взамен той жизни, которую Вы теперь ведете, я предлагаю Вам интересное дело.

Представляю, как Вы сидите в кресле — в особом кресле, удобном для человека, страдающего ревматизмом.

В Вашем возрасте эта напасть изрядно Вам досаждает. Если этот недуг поразил Ваши суставы или мышцы, Вам нелегко передвигаться и Вы почти все свое время проводите за вязаньем. Я Вас представляю такой, какой увидел, когда Вы без всяких церемоний подняли меня с постели. Хрупкая воительница, закутанная в пушистую розовую шаль.

Представляю себе, сколько Вы еще свяжете разных там жакетиков, шарфиков и прочих вещиц, названия которых мне неизвестны. Если вам угодно продолжать свое вязание, извольте. Если же Вы предпочтете послужить делу правосудия, я надеюсь, что Вам это, по крайней мере, будет интересно».

«Пусть как вода течет суд, и правда, как сильный поток»[232].