Дом на острове Индейца, на уступе крутой скалы. Элегантно обставленная комната с большим балконом, нависающим над морем. Слева от балкона вниз ведет лестница — это главный вход в дом; справа балкон переходит в террасу, огибающую дом. Слева две двери — одна в столовую, другая в холл, справа — дверь кабинета. На каминной полке стоят десять фарфоровых статуэток — фигурки маленьких индейцев, а над ними в рамке висит текст детского стишка «Десять маленьких индейцев». Вообще мебели немного: два диванчика, столик, бар. На полу шкура белого медведя. Летний вечер.

Роджерс, пожилой слуга, скорее не дворецкий, а привратник, занят последними приготовлениями к приему гостей. Слышны крики чаек, гудок моторной лодки. Из столовой входит миссис Роджерс, худощавая и робкая; из холла заходит Нарракот, он несет корзину с покупками.

НАРРАКОТ. Первую партию Джим уже везет. Потом вернется за второй.

МИССИС РОДЖЕРС. Добрый вечер, Фред.

НАРРАКОТ. Добрый вечер, миссис Роджерс.

МИССИС РОДЖЕРС. Это его лодка гудела?

НАРРАКОТ. Да.

МИССИС РОДЖЕРС. Как, уже? Ты ничего не забыл?

НАРРАКОТ (подает ей корзину). Надеюсь, нет. Лимоны, филе палтуса, сливки, яйца, помидоры и масло. Это все?

МИССИС РОДЖЕРС. Правильно. Столько дел, не знаешь, за что хвататься. Горничных до завтра не будет, а все гости съезжаются сегодня.

РОДЖЕРС. Успокойся, Этель, ведь все уладилось. Неплохо, а, Фред? (Оглядывает комнату.)

НАРРАКОТ. По мне, так ничего. Пустовато, но богачи вроде любят даже, чтоб было пусто.

МИССИС РОДЖЕРС. Вот чудные!

НАРРАКОТ. А уж джентльмен, что дом этот выстроил, точно чудак. Ухлопал прорву денег, а потом надоело ему, видите ли, и раз, все продает!

МИССИС РОДЖЕРС. Не возьму в толк, О'Нимам-то зачем его покупать — чтобы жить на острове?

РОДЖЕРС. Ладно, ладно, Этель, хватит, и все это дело на кухню. Гости прибудут с минуты на минуту.

МИССИС РОДЖЕРС. Видно, эту лестницу нарочно такой крутой построили чтобы потом было за что выпить. Знаем мы эти штучки.

Слышен гудок моторной лодки.

НАРРАКОТ. Это Джим. Я пошел. Двое должны приехать на машине. (Выходит на балкон.)

МИССИС РОДЖЕРС. Запомни, чтоб к утру мне привез пять батонов и восемь пинт молока.

НАРРАКОТ. Да, ладно!

Миссис Роджерс с корзинкой выходит в холл.

РОДЖЕРС. Фред, не забудь бензин для движка. Завтра надо заправить, а то света не будет.

НАРРАКОТ. Да задержали его на железной дороге. Сейчас он уже на станции. Завтра с утра первым делом привезу.

РОДЖЕРС. И помоги там с багажом, ладно?

НАРРАКОТ. Ладно.

МИССИС РОДЖЕРС (входит с листком бумаги). Том, я забыла дать тебе список гостей.

РОДЖЕРС. Спасибо, старушка. (Заглядывает в список.) Гм-м, по мне, так третий сорт! Мисс Клейторн. Наверно, она и есть секретарша.

МИССИС РОДЖЕРС. Терпеть не могу секретарш. Хуже медсестер. Нос задирают, выделываются, на прислугу смотрят свысока.

РОДЖЕРС. Хватит ворчать, Этель, иди-ка на свою модненькую современненькую кухню недешевенькую, заметь!

МИССИС РОДЖЕРС. Да уж, понапихали всяких новомодных причиндалов — голова кругом! (Берет корзину и уходит.)

Слышны голоса Веры и Ломбарда. Роджерс подходит к балконной двери и с почтительной миной ждет гостей. На балкон поднимается Вера, за ней Ломбард, худощавый, обаятельный, авантюрного склада мужчина. Заметно, что он уже успел увлечься Верой.

ЛОМБАРД (с любопытством оглядывая комнату). Так вот он каков, этот дом!

ВЕРА. Как мило!

РОДЖЕРС. Мисс Клейторн!

ВЕРА. А вы — Роджерс?

РОДЖЕРС. Да. Добрый вечер, мисс.

ВЕРА. Добрый вечер. Вы не принесете багаж капитана Ломбарда и мой?

РОДЖЕРС. Разумеется, мисс. (Выходит.)

ВЕРА (Ломбарду). Вы бывали здесь раньше?

ЛОМБАРД. Нет, но я много слышал про это место.

ВЕРА. От мистера и миссис О'Ним?

ЛОМБАРД. Нет, этот дом построил Джонни Брюер, мой давний приятель. Это очень грустная история.

ВЕРА. О любви?

ЛОМБАРД. Да, мэм, самая печальная из всех историй о любви. Он был богатый малый и влюбился в знаменитую Лили Логан, женился на ней, купил остров и выстроил на нем этот дворец.

ВЕРА. Как романтично!

ЛОМБАРД. Бедняга Джонни! Он думал, что если отрежет ее от остального мира — у нее не было даже телефона — то сможет удержать.

ВЕРА. И конечно, прекрасной Лили надоело сидеть в башне из слоновой кости, и она сбежала?

ЛОМБАРД. Угу. Джонни вернулся на Уолл-стрит, сделал там еще пару миллионов, а остров продал.

ВЕРА. И вот мы здесь. Что ж, мне надо разыскать миссис О'Ним. Остальные вот-вот подъедут.

ЛОМБАРД. Как это нетактично — оставлять меня здесь в полном одиночестве!

ВЕРА. Да что вы говорите? Но в самом деле, где же она?

ЛОМБАРД. Придет, как только принарядится. Как вы считаете, можно мне выпить? В горле пересохло. (Подходит к бару и начинает смешивать напитки.)

ВЕРА. Конечно можно.

ЛОМБАРД. Запарился, пока влез на эту кручу. А что для вас?

ВЕРА. Спасибо, ничего, я на работе.

ЛОМБАРД. Хорошая секретарша всегда на работе.

ВЕРА. Это верно. (Оглядывает комнату.) Какая прелесть!

ЛОМБАРД. Что именно?

ВЕРА. Все. Запах моря, чайки, пляж, этот чудный дом. Я намерена наслаждаться тут жизнью.

ЛОМБАРД. Еще бы! И я с вами вместе. (Поднимает стакан.) За вас! Вы очаровательны.

Входит Роджерс с двумя чемоданами.

ВЕРА. А где миссис О'Ним?

РОДЖЕРС. Мистер и миссис О'Ним приедут из Лондона не раньше завтрашнего утра, мисс. Я думал, вы знаете.

ВЕРА. Завтра… но…

РОДЖЕРС. У меня есть список приглашенных, мисс, если вам угодно. Лодка сейчас как раз ушла за следующими гостями.

ВЕРА. Спасибо. (Берет список.)

Роджер выходит.

Какой ужас. Надеюсь, хоть вы меня не оставите?

ЛОМБАРД. Я не отойду от вас ни на шаг.

ВЕРА. Спасибо. (Читает список.) По-моему, глупо — сначала привезти одних нас, а потом всех остальных.

ЛОМБАРД. Боюсь, так и было задумано.

ВЕРА. Задумано? Кем?

ЛОМБАРД. Просто я сказал лодочнику, что незачем ждать остальных. От этих слов и пяти шиллингов в придачу его мотор завелся мигом.

ВЕРА (смеется). О, вы нехорошо поступили!

ЛОМБАРД. А что мне было делать? Компания-то подобралась не очень веселая, а?

ВЕРА. Почему же, молодой человек довольно симпатичный.

ЛОМБАРД. Молокосос. Совершеннейший молокосос.

ВЕРА. Похоже, вы думаете, что мужчины за тридцать более привлекательны.

ЛОМБАРД. Я не думаю, детка, я знаю.

Входит Марстон.

МАРСТОН. А тут у вас потрясное местечко!

Собирается приветствовать Веру как хозяйку дома. Ломбард стоит рядом с ней с видом хозяина.

ВЕРА (пожимает ему руку). Я секретарь миссис О'Ним. Боюсь, миссис О'Ним задерживается в Лондоне и ее не будет до завтра.

МАРСТОН. Плохо дело.

ВЕРА. Позвольте представить вам капитана Ломбарда, мистер…

МАРСТОН. Марстон, Энтони Марстон.

ЛОМБАРД. Выпьете?

Входит Блор, коренастый крикливо одетый; он похож на южноафриканского золотопромышленника. Стреляет по сторонам глазками и все замечает.

ЛОМБАРД. Что желаете — джин, виски, херес?

МАРСТОН. Пожалуй, виски.

БЛОР (хватает руку Веры и от души трясет). У вас тут замечательно.

ВЕРА. Я секретарь миссис О'Ним. Боюсь, миссис О'Ним задерживается в Лондоне и ее не будет до завтра.

ЛОМБАРД (Марстону, наливая виски). Скажете, когда хватит.

МАРСТОН. Ух! Потрясно!

БЛОР (Ломбарду и Марстону). Здравствуйте!

ЛОМБАРД. Меня зовут Ломбард. Выпьете, мистер…?

БЛОР. Дэвис. Это фамилия такая, Дэвис.

ЛОМБАРД. Мистер Дэвис — мистер Марстон!

БЛОР. Здравствуйте, мистер Марстон. Рад знакомству. Спасибо, мистер Ломбард, не возражаю. Взбираться сюда трудновато. (Идет к балкону. Свиснув.) Какой вид! Какая высота! Прямо Южная Африка.

ЛОМБАРД (сверлит его взглядом). Да что вы! И какая же часть?

БЛОР. О, ну… Наталь, знаете ли, Дурбан.

ЛОМБАРД (подает ему стакан). В самом деле?

БЛОР. Что ж, за трезвость! А вы… э… бывали в Южной Африке?

ЛОМБАРД. Я? Нет.

БЛОР. А я оттуда родом. Из провинции, так сказать, Наталь, ха-ха-ха.

ЛОМБАРД. Интересная страна, надо думать.

БЛОР. Прекраснейшая в мире, сэр. Золото, серебро, алмазы, апельсины, все, чего душе угодно. Пивные реки, карамельные берега!

С балкона входит генерал Маккензи, старый вояка с добрым, усталым лицом.

МАККЕНЗИ. Э… Здравствуйте.

ВЕРА. Генерал Маккензи, не так ли? Я секретарь миссис О'Ним. Миссис О'Ним задерживается в Лондоне, и ее не будет до завтра. Позвольте представить: Марстон, капитан Ломбард, мистер Марстон и мистер…

БЛОР. Дэвис, это фамилия такая, Дэвис. (Пожимают руки.)

ЛОМБАРД. Виски с содовой, сэр?

МАККЕНЗИ. Э-э… спасибо. Служите?

ЛОМБАРД. Служил в королевских стрелках в Африке. Только в мирное время там такая скука. Я и подал в отставку.

МАККЕНЗИ. Жаль. (Глядит, как Ломбард разбавляет виски.) Довольно.

Входит мисс Эмили.

ЭМИЛИ (резко, Вере). Где миссис О'Ним? (Ставит свой дипломат на диван.)

ВЕРА. Мисс Брент? Я секретарь миссис О'Ним. Миссис О'Ним задерживается в Лондоне.

Ломбард подходит к Вере.

ВЕРА и ЛОМБАРД (хором). И ее не будет до завтра!

ЭМИЛИ. Довольно странно. Она что, опоздала на поезд?

ВЕРА. Видимо, так. Не хотите ли чего-нибудь? Позвольте представить: Марстон, капитан Ломбард, генерал Маккензи, мистер Марстон. Я думаю, вы уже виделись в лодке. И мистер…

БЛОР. Дэвис, это фамилия такая, Дэвис. Позвольте ваш чемоданчик?

ЛОМБАРД. Можно предложить вам выпить — сухой мартини, херес, виски с содовой?

ЭМИЛИ (ледяным тоном). Я в рот не беру спиртного.

ЛОМБАРД. Ну-у?

ЭМИЛИ. Надеюсь, вы понимаете, молодой человек, что оставили нас стоять на причале?

ВЕРА. Боюсь, мисс Брент, это моя вина. Я хотела…

ЭМИЛИ. Мне кажется чрезвычайно странным, что миссис О'Ним не принимает гостей сама.

ВЕРА. Возможно, она из тех людей, которые не могут не опоздать на поезд.

БЛОР (хохочет). Держу пари, она такая и есть!

ЭМИЛИ. Вовсе нет. Миссис О'Ним совершенно не такая.

ЛОМБАРД. Может, это ее муж виноват.

ЭМИЛИ (сухо). У нее нет мужа!

Вера в недоумении. Входит Роджерс.

Я хотела бы пройти в свою комнату.

ВЕРА. Конечно. Я вас провожу.

РОДЖЕРС. Миссис Роджерс ждет наверху, мисс. Она вам покажет комнату.

Вера, Эмили и Роджерс уходят. Входит Уоргрейв.

ЛОМБАРД. Боюсь, хозяин с хозяйкой еще не приехали, сэр. Меня зовут Ломбард.

УОРГРЕЙВ. Я Уоргрейв. Рад познакомиться.

ЛОМБАРД. Я также. Выпьете, сэр?

УОРГРЕЙВ. Да, пожалуйста. Виски.

БЛОР (Уоргрейву). Здравствуйте. Дэвис, это фамилия такая, Дэвис. Я говорю, замечательное здесь местечко. Одно в мире!

УОРГРЕЙВ. Верно сказано — одно в мире.

БЛОР. Вот ваш виски, сэр.

Уоргрейв кладет плащ на диван, берет стакан, усаживается в глубине комнаты и оттуда зорко наблюдает за остальными.

МАРСТОН (Ломбарду). А старый барсучина Беркли еще не подвалил?

ЛОМБАРД. Как вы сказали?

МАРСТОН. Барсук Беркли. Он втравил меня в это шоу. Когда он приедет?

ЛОМБАРД. Он вряд ли приедет. В списке нет никого с фамилией Беркли.

МАРСТОН. Ах он старый жулик! Надул-таки меня. Что ж, островок потрясный. И девочка потрясная, секретарша эта. С такой кисло не покажется. Послушайте, старина, не пора ли переодеваться? Когда тут обед?

ЛОМБАРД. Пойдем разузнаем.

МАРСТОН. Потрясно!

ЛОМБАРД. Думаю, часиков в шесть или семь, если О'Нимы не приедут раньше.

МАРСТОН. Ловко устроились, а? Я говорю, клевое местечко, а?

Марстон и Ломбард уходят. Блор выходит на балкон и оттуда наблюдает, как генерал Маккензи беседует с Уоргрейвом. Уоргрейв продолжает сидеть неподвижно, как статуя Будды, а Маккензи растерянно теребит свои усы.

УОРГРЕЙВ. Не хотите ли присесть?

МАККЕНЗИ. М-м, по правде сказать, вы сидите на моем месте.

УОРГРЕЙВ. Извините. Не знал, что вы тут живете.

МАККЕНЗИ. Не совсем так. По правде сказать, я здесь никогда не бывал. Но, видите ли, последние десять лет я живу в Бентон-клубе. И у меня там как раз такое место. А к другому никак не привыкну.

УОРГРЕЙВ. Привычка дело святое! (Пересаживается.)

МАККЕНЗИ. Да. Благодарю вас. (Садится.) Что ж, хоть и не в клубе, но тоже неплохо. (Доверительно.) По правде сказать, я даже удивился, получив приглашение. Больше четырех лет не получал ничего подобного. Очень мило с их стороны.

Входит Роджерс, забирает с дивана плащ Уоргрейва.

РОДЖЕРС. Вы позволите взять ваши ключи; сэр?

УОРГРЕЙВ (отдает ключи). Скажите, не ожидаете ли вы леди Констанс Калмингтон?

РОДЖЕРС. Леди Констанс Калмингтон? Не думаю, сэр. Разве что она приедет с мистером и миссис О'Ним.

УОРГРЕЙВ. О!

РОДЖЕРС. Позвольте, сэр. (Берет пальто Маккензи.) Не могу ли я взять и ваши ключи, сэр?

МАККЕНЗИ. Нет, спасибо, свой багаж я распакую сам.

РОДЖЕРС. Обед в восемь, сэр. Показать вам вашу комнату?

МАККЕНЗИ. Будьте добры.

Роджер открывает Маккензи дверь в холл. Тот выходит, Уоргрейв неторопливо следует за ними, с неудовольствием оглядывая комнату. Под крики чаек с балкона входит доктор Армстронг, за ним Нарракот несет чемодан. Вид у Армстронга усталый.

НАРРАКОТ. Вот мы и пришли, сэр. Я позову Роджерса. (Выходит.)

Армстронг оглядывается, одобрительно кивает. Возвращается Нарракот, Армстронг дает ему чаевые, и тот уходит. С балкона входит Блор.

БЛОР. Здравствуйте. Дэвис, это фамилия такая, Дэвис.

АРМСТРОНГ. А я Армстронг.

БЛОР. Доктор Армстронг, как я понимаю.

АРМСТРОНГ. Да.

БЛОР. Так и думал. Никогда не забываю лица.

АРМСТРОНГ. Только не говорите, что я мог забыть своего пациента!

БЛОР. Нет-нет, ничего подобного, просто однажды я видел вас в суде, вы выступали как эксперт.

АРМСТРОНГ. Правда? Вы интересуетесь судопроизводством?

БЛОР. Да; видите ли, я из Южной Африки. Там каждый колонист интересуется судебными процессами.

С каждой фразой Блор подступает вплотную к Армстронгу, и тот пятится.

АРМСТРОНГ. О да, понимаю.

БЛОР. Хотите выпить?

АРМСТРОНГ. Нет, спасибо. Я не пью.

БЛОР. А себе я налью, ладно? У меня вон уже пусто.

АРМСТРОНГ. Ну разумеется.

БЛОР. Я осмотрел остров. Прекрасное место, правда?

АРМСТРОНГ. Замечательное! Пока я ехал сюда по материку, то еще думал: какая тихая пристань!

БЛОР. Кое для кого слишком уж тихая, скажу вам.

АРМСТРОНГ. Так спокойно! Для нервов это замечательно. Я, знаете ли, невропатолог.

БЛОР. Да, знаю. Вы приехали поездом?

АРМСТРОНГ. Нет, на машине. По дороге заглянул к пациенту. Состояние заметно улучшилось, отличная реакция.

БЛОР. Одолели миль двести, не меньше? Сколько же времени вы ехали?

АРМСТРОНГ. Я не спешил. Я никогда не спешу. Это вредно для нервов. Какой-то молодой нахал чуть не столкнул меня в кювет под Аймсбери. Газанул на такой скорости миль наверное, восемьдесят в час. Нельзя же так! Знать бы его номер.

БЛОР. Да, почаще бы люди записывали номера этих свиней с большой дороги.

АРМСТРОНГ. Да. Вы извините меня, мне нужно переговорить с мистером Нимом. (Выбегает из комнаты.)

БЛОР (вдогонку). Но мистера О'Ним а нет… (Нажимает кнопку звонка.)

Входит Роджерс.

РОДЖЕРС. Вы звонили, сэр?

БЛОР. Да, возьмите мою шляпу. Когда ужин?

РОДЖЕРС. Обед в восемь, сэр. Через четверть часа. (Пауза.) Думаю, смокинг будет наиболее уместен.

БЛОР (панибратски). Хорошо ты, братец, устроился!

РОДЖЕРС. Да, благодарю вас, сэр.

БЛОР. Давно здесь?

РОДЖЕРС. Меньше недели, сэр.

БЛОР. Всего-то? Стало быть, никого из собравшихся не знаешь?

РОДЖЕРС. Нет, сэр.

БЛОР. Старинные друзья дома?

РОДЖЕРС. Я в самом деле не могу сказать, сэр.

БЛОР. А, ну… Слушай-ка, Роджерс…

РОДЖЕРС. Да, сэр?

БЛОР. Роджерс, ты не принесешь мне в комнату на ночь пива и бутербродов? У меня от этого морского воздуха аппетит разыгрался.

РОДЖЕРС. Я посмотрю, что можно сделать, сэр.

БЛОР. Роджерс, учти — не пожалеешь. Где моя комната?

РОДЖЕРС. Я покажу, сэр.

БЛОР. Хорошо. Сразу почищусь, помоюсь. (Выходят.)

Входит миссис Роджерс, собирает стаканы. Роджерс вносит поднос с восемью чистыми стаканами.

МИССИС РОДЖЕРС. А, вот ты где, Роджерс. Иди вымой эти стаканы, а то вечно оставляешь мне всю грязную работу. На мне обед из четырех блюд, и никакой помощи. Мог бы хоть с посудой помочь. Кстати, с кем это ты сейчас разговаривал?

РОДЖЕРС. Дэвис, южноафриканский джентльмен. По-моему, шантрапа — ни породы, ни денег.

МИССИС РОДЖЕРС. Мне он не нравится. Мне никто из них не понравился. Право слово, сброд такой же, что был у нас в меблированных комнатах.

РОДЖЕРС. Дэвис этот миллионера из себя корчит. Видела бы ты его белье! Дешевка и есть!

МИССИС РОДЖЕРС. О чем и говорю. Да вообще безобразие — гости съехались сегодня, а горничных, видите ли, не будет до завтра. За кого они нас принимают?

РОДЖЕРС. Ладно уж. По крайней мере, прилично платят.

МИССИС РОДЖЕРС. Еще бы! А то пошла бы я опять работать за гроши, как же!

РОДЖЕРС. Но ведь платят нам неплохо, чего же ворчать-то?

МИССИС РОДЖЕРС. Вот что я скажу, Роджерс. Я не останусь на таком месте, где мной помыкают. Мое дело готовить! Я хорошая кухарка…

РОДЖЕРС. Первый сорт, старушка!

МИССИС РОДЖЕРС. Мое место у плиты, я не горничная! Ишь, поназвали гостей! Вот возьму надену пальто и шляпу и уйду отсюда прямиком в Плимут.

РОДЖЕРС. Не уйдешь, старушка.

МИССИС РОДЖЕРС. Кто сказал, что не уйду? Почему это я не уйду, хотелось бы знать?

РОДЖЕРС. Потому что ты на острове, старушка. Забыла?

МИССИС РОДЖЕРС. Да, и сама не знаю, с чего это я согласилась поехать на остров.

РОДЖЕРС. Я тоже не знаю, как меня сюда занесло. Ни в паб улизнуть, ни в кино. Ничего, зато и жалованье двойное. А пива и в доме полно.

МИССИС РОДЖЕРС. Только о нем и думаешь, о пиве своем.

РОДЖЕРС. Хватит ворчать, иди на кухню, а то обед перестоит.

МИССИС РОДЖЕРС. Все равно все опоздают. Только зря стараюсь. Хорошо еще, суфле не стала делать.

Входит Вера.

О, обед будет через минуточку, мисс. Уже накрываю на стол.

ВЕРА. Все в порядке, Роджерс? Вы вдвоем справитесь?

РОДЖЕРС. Да, спасибо, мисс. Миссис много болтает, но дело делает. (Выходит.)

Входит Эмили. Она успела переодеться.

ВЕРА. Чудесный вечер!

ЭМИЛИ. В самом деле. Погода, кажется, налаживается.

ВЕРА. Как отчетливо слышен прибой!

ЭМИЛИ. Приятный звук.

ВЕРА. Ни ветерка и так тепло! Совсем не то, что в Англии.

ЭМИЛИ. Я думала, вам в этом платье неудобно.

ВЕРА. Нет, ничего.

ЭМИЛИ (ядовито). Оно вам тесновато.

ВЕРА (благодушно). Мне так не кажется.

ЭМИЛИ (достает вязанье) Извините меня, дорогая, но вы еще молоды, и вам приходится зарабатывать на жизнь…

ВЕРА. Да?

ЭМИЛИ. Благовоспитанная леди обычно не любит, чтобы ее секретарша выставляла себя напоказ. Такое впечатление, знаете ли, что вы стараетесь привлечь внимание противоположного пола.

ВЕРА. По-вашему, я их привлекаю?

ЭМИЛИ. Я не об этом. Просто девушка, которая сознательно привлекает внимание мужчин, недолго продержится на работе.

ВЕРА (смеется). Это смотря на кого она работает.

ЭМИЛИ. Конечно, мисс Клейторн!

ВЕРА. Вам не кажется, что вы несколько недоброжелательны?

ЭМИЛИ (с презрением). Нынешняя молодежь просто отвратительна.

ВЕРА. Отвратительна?

ЭМИЛИ. Да. В этих вечерних платьях с открытой спиной. А на пляжах вообще лежат чуть не голые, это якобы солнечные ванны, а на самом деле повод для бесстыдного поведения, и больше ничего. Фамильярность! Коктейлям дают христианские имена! А на мужчин посмотрите Сплошной упадок! Возьмите Марстона. Что в нем хорошего? А капитан Ломбард!

ВЕРА. Что вы имеете против капитана Ломбарда? Этот человек жил разнообразной и интересной жизнью.

ЭМИЛИ. Этот человек — авантюрист. Все нынешнее молодое поколение никуда не годно.

ВЕРА. Вижу, не любите бы молодых.

ЭМИЛИ. Что вы хотите этим сказать?

ВЕРА. Я просто отметила, что вы не любите молодых, и все.

ЭМИЛИ. А разве есть причина, по которой я должна их любить?

ВЕРА. О нет, но мне кажется, что вы ужасно много упустили.

ЭМИЛИ. Вы дерзите.

ВЕРА. Извините, я просто говорю так, как думаю.

ЭМИЛИ. Мы не сможем улучшить этот мир, пока не покончим с распущенностью.

ВЕРА (про себя). Это патология.

ЭМИЛИ. Что вы сказали?

ВЕРА. Ничего.

Входят Армстронг и Ломбард, они продолжают начатый разговор.

ЛОМБАРД. А что касается старика…

АРМСТРОНГ. Он похож на черепаху, вы не находите?

ЛОМБАРД. Все судьи похожи на черепаху. У них у всех общая манера сидеть и поворачивать шею туда-сюда. Судья Уоргрейв — не исключение.

АРМСТРОНГ. Я не знал, что он был судьей.

ЛОМБАРД. Был, был! (Весело.) Думаю, он приговорил к смерти больше невинных людей, чем в Англии.

Входит Уоргрейв.

А, это вы. (Вере.) Вы знакомы? Мистер Армстронг — мисс Клейторн. Мы с Армстронгом решили, что этот старик… ВЕРА. Я слышала, думаю, и он тоже.

Уоргрейв идет к Эмили, она встает.

ЭМИЛИ. О, сэр Лоуренс!

УОРГРЕЙВ. Мисс Брент?

ЭМИЛИ. Я хочу вас кое о чем спросить. Может, выйдем? Идут на балкон.

УОРГРЕЙВ. Какой прекрасный вечер!

Входят Марстон и Блор.

МАРСТОН. Совершенно потрясная тачка — Спорте Мулатти Карлотта. Я из нее больше ста выжимаю.

БЛОР. Ехали из Лондона?

МАРСТОН. Ага! Двести миль за четыре часа!

Армстронг оборачивается и смотрит на него.

Вообще-то на дороге машин многовато, мешают. Но на равнине Солсбери я дал все девяносто, не слабо, а?

АРМСТРОНГ. Видимо, это вы обогнали меня на дороге.

МАРСТОН. Правда?

АРМСТРОНГ. И чуть не столкнули меня в кювет.

МАРСТОН. Да ну? Извиняюсь.

АРМСТРОНГ. Если бы я видел ваш номер, я бы сообщил о вас.

МАРСТОН. Но вы ползли посередине дороги.

АРМСТРОНГ. Полз? Я полз?

БЛОР. Да ладно, как насчет того, чтобы выпить?

МАРСТОН. Хорошая мысль Вам налить, мисс Клейторн?

Ломбард поспешно подсаживается к Вере.

ВЕРА. Нет, благодарю.

ЛОМБАРД. Добрый вечер, миссис О'Ним.

ВЕРА. Почему миссис О'Ним?

ЛОМБАРД. Вы были бы чудеснейшей женой для любого богатого бизнесмена.

ВЕРА. Вы всегда флиртуете столь вызывающе?

ЛОМБАРД. Всегда.

ВЕРА. О! Что ж, будем знать.

ЛОМБАРД. Скажите, о чем это старая мисс Брент разговаривает с судьей? Она в него так и вцепилась!

ВЕРА. Не знаю. Забавно, она настолько уверена, что мистера О'Нима вообще не существует!

ЛОМБАРД. Вы не думаете, что миссис О'Ним… я хочу сказать, что нет… что они не…

ВЕРА. Не женаты, вы имеете в виду?

Марстон подходит к Вере. Ломбард встает.

МАРСТОН. Чертовски жаль, что мы не знали друг о друге. Я бы вас подвез.

ВЕРА. Да, было бы великолепно.

МАРСТОН. Хотелось бы прокатить вас с ветерком по равнине Солсбери. Скажите, может, мы обратно поедем вместе?

С балкона возвращаются Уоргрейв и Эмили; в комнату входит Маккензи и садится.

ВЕРА. Но…

МАРСТОН. Это же просто глупо, у меня пустая машина…

ЛОМБАРД. Да, но она предпочитает возвращаться…

ВЕРА (подойдя к камину). Посмотрите, какая прелесть! Статуэтки! Десять маленьких индейцев. А вот и старинная считалочка!

ЛОМБАРД. Вы о чем? Что за статуэтки, что за считалочка?

ВЕРА (читает). «Десять маленьких индейцев уселись пообедать, один поперхнулся, и их осталось девять. Девять маленьких индейцев, поев, клевали носом. Один не проснулся, и их осталось восемь».

БЛОР. «Восемь маленьких индейцев в Девон ушли потом. Один не возвратился, остались всемером».

Справа, из-за двери кабинета, слышен голос.

ГОЛОС (медленно и отчетливо). Леди и джентльмены, прошу тишины!

Все встают, смотрят по сторонам и друг на друга, на стены.

Вам выносится обвинительный приговор. Вы признаны виновными в том, что в разное время совершили следующие преступления: Эдвард Армстронг, вы повинны в смерти Луизы Мери Клиз; Уильям Генри Блор, вы виновны в смерти Джеймса Стивена Лэндора; Эмили Каролайн Брент, вы ответственны за смерть Беатрис Тейлор; Вера Элизабет Клейторн, вы убили Питера Огилви Гамильтона;

Филип Ломбард, вы повинны в смерти двадцати одного человека из восточноафриканского племени; Джон Гордон Маккензи, вы послали на смерть любовника вашей жены Артура Ричмонда; Энтони Джеймс Марстон, вы виновны в убийстве Джона и Люси Комб; Томас Роджерс и Этель Роджерс, вы обвиняетесь в смерти Дженнифер Бреди; Лоуренс Джон Уоргрейв, вы повинны в убийстве Эдварда Сетона. Обвиняемые, можете ли вы что-либо сказать в свою защиту?

Все стоят в оцепенении. Из двери холла доносится вопль. Ломбард кидается к двери, следом за ним Марстон. Глухой негодующий ропот. В распахнутую дверь видно, что миссис Роджерс лежит на полу. Ее поднимают и переносят на диван. К ней подходит доктор Армстронг.

АРМСТРОНГ. Ничего страшного. Она просто потеряла сознание. Сейчас очнется. Дайте бренди.

БЛОР. Роджерс, принесите бренди.

Роджерс, весь дрожа, выходит.

ВЕРА. Кто это говорил? Такой звук…

МАККЕНЗИ (трясущейся рукой теребит усы). Что происходит? Что это за шуточки?

Блор утирает лицо платком. Уоргрейв, поглаживая подбородок, с подозрением переводит взгляд с одного гостя на другого.

ЛОМБАРД. Откуда шел этот чертов голос? (Проходит в кабинет.) А! Вот отсюда.

ГОЛОС. Вам выносится обвинительный приговор…

ВЕРА. Выключите! Выключите! Какой ужас!

Ломбард щелкает выключателем.

АРМСТРОНГ. Какая подлая, бессердечная шутка.

УОРГРЕЙВ. Шутка, думаете?

АРМСТРОНГ. Что же еще?

УОРГРЕЙВ. В настоящий момент я не готов высказать свое мнение.

Роджерс приносит бренди и ставит поднос на стол.

МАРСТОН. Какой леший это включил? И записал?

УОРГРЕЙВ. Надо разобраться. (Выразительно смотрит на Роджерса.)

Ломбард приносит из кабинета граммофонную пластинку.

МИССИС РОДЖЕРС. О Боже мой! Боже мой!

Все окружают ее, заслоняя стол, где стоит бренди.

РОДЖЕРС. Позвольте мне, мадам. Позвольте, сэр. Если я с ней поговорю… Этель, Этель… Все хорошо. Ты слышишь, все в порядке. Возьми себя в руки.

Миссис Роджерс, задыхаясь, стонет.

АРМСТРОНГ. Сейчас все пройдет, миссис Роджерс. Это просто сильное нервное потрясение.

Блор наливает бренди.

МИССИС РОДЖЕРС. Я потеряла сознание, сэр?

АРМСТРОНГ. Да.

МИССИС РОДЖЕРС. Этот голос… ужасный голос, как будто приговор…

Веки ее дрожат, кажется, она вот-вот снова потеряет сознание.

АРМСТРОНГ. Где бренди?.. Выпейте, миссис Роджерс.

МИССИС РОДЖЕРС (делает глоток, приходит в себя и садится). Теперь все хорошо. Просто я не ожидала и напугалась!

РОДЖЕРС. Понятное дело. Я тоже. Но какое злобное вранье! Хотел бы я знать…

Уоргрейв покашливает, и Роджерс умолкает.

УОРГРЕЙВ. Кто поставил эту пластинку на проигрыватель? Вы, Роджерс?

РОДЖЕРС. Я просто выполнял приказ, сэр.

УОРГРЕЙВ. Чей приказ?

РОДЖЕРС. Мистера О'Нима.

УОРГРЕЙВ. Хотелось бы уточнить. В чем именно состоял приказ мистера О'Нима?

РОДЖЕРС. Я должен был включить граммофон в кабинете, а пластинки взять в ящике стола. Мне было велено начать с этой, сэр. Я думал, там музыка.

УОРГРЕЙВ. Занятная история.

РОДЖЕРС. Это правда, сэр! Как перед Богом, правда! Я не знал, что там. На ней название. Я думал, это музыка.

УОРГРЕЙВ. Есть там название?

ЛОМБАРД (ухмыляется). Название? Да, сэр Она называется «Лебединая песня».

МАККЕНЗИ. Это нелепо. Нелепо. Бросаться такими обвинениями! С этим надо что-то делать. Этот типчик О'Ним, кто бы он ни был…

ЭМИЛИ. В самом деле, а кто он такой?

УОРГРЕЙВ. Именно это мы и должны выяснить самым тщательным образом. Роджерс, вам бы лучше увести жену и уложить ее в постель. А Потом возвращайтесь.

РОДЖЕРС. Да, сэр.

АРМСТРОНГ. Я помогу вам.

ВЕРА. Она поправится, доктор?

АРМСТРОНГ. Да, разумеется.

Армстронг и Роджерс уводят миссис Роджерс.

МАРСТОН. Не знаю, как вам, сэр, а мне необходимо выпить.

УОРГРЕЙВ. Поддержу вас.

МАРСТОН. Пойду принесу.

МАККЕНЗИ (сердито бурчит себе под нос) Нелепо, это просто нелепо.

МАРСТОН. Вам виски, сэр Лоуренс?

ЭМИЛИ. А мне воды, если можно.

ВЕРА. Да, сейчас дам. А мне бы тоже виски.

Все молча пьют виски, искоса поглядывая друг на друга Входит Армстронг.

АРМСТРОНГ. Она скоро поправится. Я дал ей успокоительное.

БЛОР. После всего этого, доктор, вам тоже не мешает принять стаканчик успокоительного!

АРМСТРОНГ. Нет, спасибо. Я не пью.

БЛОР. Ах да, вы уже говорили. Возьмите, генерал.

Марстон и Ломбард снова наливают себе Входит Роджерс и становится у двери Все смотрят на него.

УОРГРЕЙВ. Что ж, Роджерс, давайте разберемся до конца. Расскажите, что вы знаете о мистере О'Ниме.

РОДЖЕРС. Он владелец этого места, сэр.

УОРГРЕЙВ. Это я понимаю. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, что сами знаете об этом человеке.

РОДЖЕРС. Я не могу вам ничего рассказать, сэр Понимаете, я его никогда не видел.

МАККЕНЗИ. То есть как это не видели?

РОДЖЕРС. Мы с женой здесь работаем меньше недели, сэр. Нас наняли через агентство «Реджина», это в Плимуте. Просто прислали письмо.

БЛОР. Фирма первоклассная. Можно будет проверить.

УОРГРЕЙВ. Это письмо у вас?

РОДЖЕРС. По которому нас нанимают? Да, сэр. (Достает письмо и протягивает Уоргрейву.)

УОРГРЕЙВ. Продолжайте.

РОДЖЕРС. Мы приехали, как нам было сказано в письме, четвертого числа. Все было в порядке, в кладовке полно продуктов и вообще очень мило. Оставалось только пыль протереть.

УОРГРЕЙВ. Что было дальше?

РОДЖЕРС. Ничего, сэр. То есть нам было велено приготовить комнаты к приему гостей, восьми человек. Вчера утренней почтой я получил другое письмо, где говорилось, что мистер и миссис О'Нимы могут задержаться в Лондоне, и в таком случае мы должны постараться справиться сами, и давались инструкции насчет обеда и пластинки. Вот оно, сэр.

УОРГРЕЙВ. Гм-м. Бумага из отеля «Ритц». Напечатано на машинке.

Блор берет у него из рук письмо. Остальные заглядывают ему через плечо.

БЛОР. Пишущая машинка «Коронейшн», номер пять. Дефектов нет. Бумага с фирменным знаком отеля — самая обычная. Это нам мало что дает. Можно было бы проверить отпечатки пальцев, если бы его так не захватали.

ЛОМБАРД. Прямо детектив!

Уоргрейв оборачивается и пристально смотрит на Блора.

МАРСТОН (берет письмо). Имя у него какое-то ненастоящее. Алек Норман О'Ним. Сразу и не выговоришь!

УОРГРЕЙВ. Я признателен вам, мистер Марстон. Вы привлекли мое внимание к весьма примечательной и многообещающей стороне дела. (Оглядывает всех, как на судебном процессе.) Думаю, настало время собрать воедино всю имеющуюся информацию. Хорошо бы каждый сообщил, что ему известно о нашем неведомом хозяине. Мы все у него в гостях. Думаю, будет полезно, если каждый из нас расскажет, как его пригласили.

Пауза.

ЭМИЛИ. Во всем этом было что-то очень странное. Я получила письмо, подпись была неразборчива. Я полагала, что оно от некой женщины, с которой я познакомилась на курорте несколько лет назад. Ее фамилия, кажется, была Огден. Я совершенно уверена, что не встречалась и тем более не была дружна с кем-либо по фамилии О'Ним.

УОРГРЕЙВ. У вас при себе это письмо, мисс Брент?

ЭМИЛИ. Да, сейчас принесу. (Выходит.)

УОРГРЕЙВ (Вере). Мисс Клейторн?

ВЕРА. Я не встречалась с миссис О'Ним. Я хотела получить работу и обратилась в Секретарское агентство мисс Гренфелл в Лондоне. Мне предложили это место, и я согласилась.

УОРГРЕЙВ. И ваш наниматель с вами так и не переговорил?

ВЕРА. Нет. Вот письмо.

УОРГРЕЙВ (читает). «Остров Индейца, Стиклхэвен, Девон. Мне порекомендовали вас в агентстве мисс Гренфелл. Как я понимаю, она знает вас лично. Я буду рада платить вам то жалованье, которое вы просите, и рассчитываю, что вы приступите к работе с восьмого августа. Выезжайте поездом двенадцать десять с Паддингтонского вокзала, до станции Оукбридж. Вас встретят. Прилагаю пять фунтов на дорожные расходы. Искренне ваша, Анна Нэнси О'Ним.» Вы, мистер Марстон?

МАРСТОН. О'Нимов не знал. Получил телеграмму от приятеля, Барсука Беркли. Он предлагал мне прикатить сюда. Я удивился, думал, что этот козел в Норвегии. Телеграммы у меня нет.

УОРГРЕЙВ. Спасибо. Доктор Армстронг?

АРМСТРОНГ. В сложившихся обстоятельствах, думаю, могу признаться, что мой визит — профессиональный. Мистер О'Ним написал мне, что беспокоится о здоровье жены, точнее, о ее нервах. Он не хотел ее тревожить и потому предложил мне прибыть сюда под видом обычного гостя.

УОРГРЕЙВ. Вы были знакомы с этой семьей прежде?

АРМСТРОНГ. Нет.

УОРГРЕЙВ. Но вы без колебаний согласились?

АРМСТРОНГ. Он сослался на одного из моих коллег и пообещал прекрасный гонорар. Приехать я должен был в выходной день.

Входит Эмили и подает Уоргрейву письмо.

УОРГРЕЙВ (читает). «Дорогая мисс Брент, Я надеюсь, вы меня помните. Несколько лет назад мы вместе были в пансионе „Тихая пристань“, и у нас оказалось много общего. Я открываю собственный пансион на островке возле побережья Девона. Там простая английская кухня, вышколенная прислуга и никакого голого тела и граммофонов до полуночи. Я буду рада, если вы найдете возможность провести отпуск на острове Индейца — конечно, в качестве моей гостьи. В таком случае прошу вас выехать восьмого августа в двенадцать десять с вокзала Паддингтон до Оукбриджа. Искренне ваша, А. Н.». Н-да, подпись не вполне понятна.

ЛОМБАРД (Вере). Мне про тело понравилось!

УОРГРЕЙВ. А вот мое собственное приглашение. От моего старого друга леди Констанс Калмингтон. Она пишет в своей обычной бессвязной манере, настаивает, чтобы я составил ей компанию, и описывает хозяйку и хозяина в самых пылких выражениях.

Армстронг, Марстон и Маккензи рассматривают письмо.

ЛОМБАРД (возбужденно глядя на Блора). Послушайте, я кое-что подумал…

УОРГРЕЙВ. Минуточку.

ЛОМБАРД. Но я…

УОРГРЕЙВ. Будем последовательны, если не возражаете, капитан Ломбард. Генерал Маккензи?

МАККЕНЗИ (теребя усы). Гм… Получил письмо от этого О'Нима — решил, что знал его по клубу — он упоминал парочку старинных приятелей, мол, и я здесь их увижу — просил прощения, что не присылает официального приглашения. Письмо, боюсь, я не сохранил.

УОРГРЕЙВ. А вы, капитан Ломбард?

ЛОМБАРД. В том же роде. Упоминались общие друзья. Письма у меня тоже не сохранилось.

Пауза. Уоргрейв внимательно смотрит на Б юра.

УОРГРЕЙВ (вкрадчиво и угрожающе). Только что мы пережили, что называется, неприятность. Некий бестелесный голос назвал нас всех по имени и выдвинул против каждого определенные обвинения. Давайте разберемся с этими обвинениями. В настоящий момент меня интересует один момент. В числе названных имен было имя Уильям Генри Блор. Но, насколько мне известно, среди нас нет человека по фамилии Блор. А фамилия Дэвис не упоминалась вовсе. Что скажете, мистер Дэвис?

БЛОР. Похоже, шила в мешке не утаишь. Лучше признаться, что я не Дэвис.

УОРГРЕЙВ. Вы Уильям Генри Блор?

БЛОР. Да.

ЛОМБАРД. Я кое-что добавлю. Вы не только выступаете под чужим именем, я заметил, что вы и вообще мошенник первостатейный. Вы заявили, что родом из Южной Африки, из Наталя. Я хорошо знаю Южную Африку и Наталь и ручаюсь, что вы там в жизни своей не бывали.

БЛОР. Вы, джентльмены, ошибаетесь насчет меня. Я бывший сотрудник уголовного розыска.

ЛОМБАРД. Ах, коп!

БЛОР. У меня есть документы, могу доказать. В Плимуте у меня свое детективное агентство. Меня пригласили сюда на работу.

УОРГРЕЙВ. Кто?

БЛОР. Кто? Мистер О'Ним! Прислал кругленький задаток на текущие расходы и сказал, чтобы я явился на вечеринку под видом гостя. Он прислал список с вашими именами и сказал, что я должен не спускать с вас со всех глаз.

УОРГРЕЙВ. Причину объяснил?

БЛОР. Сказал, что у миссис О'Ним много драгоценностей. Миссис О'Ним, елки! Что-то не верится, что она вообще существует.

УОРГРЕЙВ. Думаю, ваше заключение справедливо. (Смотрит на письма.) Алек Норман О'Ним. Анна Нэнси О'Ним. Каждый раз А. Н. О'Ним. Иначе говоря, если поднапрячь фантазию, аноним.

ВЕРА. Но это фантастика! Безумие!

УОРГРЕЙВ. О да, я не сомневаюсь, что нас пригласил сумасшедший — возможно, опасный маньяк-убийца.

Тишина.

РОДЖЕРС. О Господи!

УОРГРЕЙВ. Кто бы ни заманил нас сюда, этот человек потрудился разузнать о нас очень многое. Весьма. И из того, что узнал, вывел вполне определенные обвинения.

БЛОР. Обвинять легко.

МАККЕНЗИ. Куча лжи! Негодяй!

ВЕРА. Это несправедливо! Низко!

РОДЖЕРС. Ложь, подлая ложь, мы ничего такого не делали!

МАРСТОН. Откуда этот дурак взял…

УОРГРЕЙВ (подняв руку). Я хочу сказать следующее. Наш неизвестный друг обвинил меня в убийстве некоего Эдварда Сетона. Я прекрасно помню Сетона. Он предстал перед судом в тридцатом году. Его обвиняли в убийстве пожилой женщины. Он умело защищался и произвел хорошее впечатление на жюри присяжных. Тем не менее из показаний свидетелей было ясно, что он виновен. Я соответствующим образом резюмировал все обстоятельства, и суд вынес вердикт — виновен. В полном соответствии с этим вердиктом я приговорил его к смерти. Им была подана апелляция на том основании, что я-де дал неподобающее напутствие присяжным. Апелляция была отклонена, и этого человека казнили.

Пауза.

Я хочу сказать всем вам: в отношении этого дела моя совесть чиста. Я выполнил свой долг, и больше ничего. Я вынес приговор убийце.

Пауза.

АРМСТРОНГ. Вы знали Сетона? Я имею в виду, лично?

УОРГРЕЙВ (колеблется). До суда я ничего не знал о Сетоне.

ЛОМБАРД (наклонившись к Вере). Старикан врет. Клянусь, врет.

МАККЕНЗИ. Этот тип не в себе. Явно не в себе. Умом тронулся. Вообще рехнулся. (Уоргрейву.) Лучше бы просто не отвечать на подобную чушь, но я не могу молчать — неправда, неправда то, что он сказал про молодого Артура Ричмонда. Ричмонд был одним из моих офицеров. В семнадцатом году я послал его в разведку. Он был убит. А про мою жену сплошная клевета. Ее давно нет. Это лучшая из женщин! Вне подозрений, как жена Цезаря.

МАРСТОН. Я вот тут подумал — Джон и Люси Комб. Наверное, это та парочка, которую я задавил под Кэмбриджем. Чертовски не повезло.

УОРГРЕЙВ (язвительно). Вам или им?

МАРСТОН. Вообще-то думаю, мне, но, конечно, вы правы, сэр, им тоже чертовски не повезло. Несчастный случай, и все тут. Как выскочат из дома на дорогу! У меня на год права отобрали. Жуткая досада!

АРМСТРОНГ. А незачем было так гонять! Молодые люди вроде вас — это угроза для общества!

МАРСТОН (берет стакан). Что ж поделаешь, несчастный случай.

РОДЖЕРС. Можно мне сказать словечко, сэр?

ЛОМБАРД. Валяй, Роджерс.

РОДЖЕРС. Там упоминалось, сэр, про меня и миссис Роджерс и про мисс Дженифер Бреди. Ни слова правды. Мы были с мисс Бреди, когда она умерла. У нее всегда было плохое здоровье, сэр, еще до того, как мы к ней поступили. В ночь, когда она умерла, была буря. Телефон не работал, мы не могли вызвать врача. Я пошел за ним пешком, сэр. Но он пришел слишком поздно. Мы сделали для нее все, что могли, сэр. Мы были преданы ей, вам каждый скажет. Никто и слова против нас не сказал. Ни единого словечка.

БЛОР. Полагаю, после ее смерти вам кое-что перепало, а?

РОДЖЕРС. Мисс Бреди оставила нам наследство в знак признательности за верную службу. Почему бы и нет, хотелось бы знать?

ЛОМБАРД. А насчет вас-то что, мистер Блор?

БЛОР. Что насчет меня?

ЛОМБАРД. Ваше имя тоже было названо.

БЛОР. Понимаю, понимаю. Вы имеете в виду Лэндора? Ограбление лондонского коммерческого банка?

УОРГРЕЙВ. Я вспомнил это имя, хотя и не сразу. Лэндора обвинили на основании ваших показаний. В тот день вы были дежурным полицейским офицером.

БЛОР. Точно, милорд.

УОРГРЕЙВ. Лэндора приговорили к пожизненному заключению, и через год он умер в тюрьме в Дартмуре. Он был слабого здоровья.

БЛОР. Он был грабитель. Это он стукнул ночного сторожа. Дело было ясное с самого начала.

УОРГРЕЙВ. Думаю, вас похвалили за то, что вы справились с этим делом.

БЛОР. Я получил повышение. Я просто выполнял свой долг.

ЛОМБАРД. Удобное словечко — долг. А как насчет вас, доктор?

АРМСТРОНГ (улыбаясь и качая головой). Я теряюсь в догадках. Это имя мне ничего не говорит. Как ее? Клоз? Клиз? Не припомню пациентки с подобным именем. Для меня это полная загадка. Разве что, может быть, какой-нибудь давний случай, на операции в госпитале. Иногда их привозят слишком поздно. И все равно, когда пациент умирает, это вина хирурга!

ЛОМБАРД. Так что лучше уж заняться нервами, а с хирургией завязать. А некоторые еще и пить бросают.

АРМСТРОНГ. Я протестую! Вы не имеете права на подобные инсинуации! Я никогда не пил!

ЛОМБАРД. Дружище, я даже не подозревал, что вы пили. Впрочем, только мистер Аноним знает все.

УОРГРЕЙВ (Вере). Мисс Клейторн?

ВЕРА (вздрогнув, мертвым голосом). Я была гувернанткой у Питера Гамильтона. Летом мы жили в Корнуолле. Ему запрещалось далеко заплывать. Однажды меня что-то отвлекло, и он уплыл; как только я это заметила, то поплыла за ним. Но опоздала…

УОРГРЕЙВ. Дознание было?

ВЕРА. Да. Коронер снял с меня обвинение. Мать мальчика тоже меня не винила.

УОРГРЕЙВ. Спасибо. Мисс Брент?

ЭМИЛИ. Мне нечего сказать.

УОРГРЕЙВ. Нечего?

ЭМИЛИ. Нечего.

УОРГРЕЙВ. Вы отказываетесь от защиты?

ЭМИЛИ. Дело не в защите. Я всегда поступала в согласии только со своей совестью.

ЛОМБАРД. Какая законопослушная компания у нас собралась! За исключением меня.

УОРГРЕЙВ. Мы ждем вашу историю, капитан Ломбард.

ЛОМБАРД. У меня нет истории.

УОРГРЕЙВ. Что это значит?!

ЛОМБАРД (ухмыляясь). Жаль вас разочаровывать. Я виновен, это правда. Я действительно бросил этих туземцев одних в буше. Инстинкт самосохранения.

Все поражены. Вера смотрит на него недоверчиво.

МАККЕНЗИ. Вы бросили своих людей?

ЛОМБАРД. Поступок, недостойный белого господина. Но первый долг человека — самосохранение. А туземцы — они ничего не имеют против смерти, сами знаете. В отличие от европейцев. (Весело оглядывает остальных.)

УОРГРЕЙВ (неодобрительно кашлянув) На этом прервем наше дознание. Роджерс, кто еще есть на острове, кроме нас и вас с женой?

РОДЖЕРС. Никого, сэр. Вообще никого.

УОРГРЕЙВ. Вы уверены?

РОДЖЕРС. Совершенно уверен.

УОРГРЕЙВ. Спасибо. Не уходите, Роджерс. Мне пока не ясна цель, с какой наш неизвестный хозяин собрал нас вместе. Но мое мнение: он не идиот в обычном смысле слова. Он может быть действительно опасен. По-моему, мы должны возможно скорее покинуть это место. Предлагаю уехать сегодня же вечером.

РОДЖЕРС. Прошу прощения, сэр, но на острове нет лодки.

УОРГРЕЙВ. Ни одной лодки?

РОДЖЕРС. Ни одной, сэр.

УОРГРЕЙВ. Тогда позвоните на берег.

РОДЖЕРС. Телефона нет. Фред НАРРАКОТ, он приезжает каждое утро, сэр. Привозит молоко, хлеб, почту и принимает заказы.

МАРСТОН (берет стакан виски). Несколько неспортивно, вы не находите? Надо бы разгадать загадку до того, как мы уедем. Прямо детектив! Потрясающе!

УОРГРЕЙВ. В моем возрасте я уже не ищу потрясений.

МАРСТОН. Жить по закону — скучно. Я — за преступления!

Поднимает бокал и выпивает залпом; потом, схватившись за горло, ловит ртом воздух и в страшных конвульсиях падает на диван.

АРМСТРОНГ (подбегает к нему, наклоняется, щупает пульс, приподнимает веко). Господи, он мертв! (Обнюхивает его губы, потом стакан. Кивает.)

МАККЕНЗИ. Мертв? Вы хотите сказать, этот парень поперхнулся — и умер?

АРМСТРОНГ. Можно сказать, поперхнулся. Это называется асфиксия.

МАККЕНЗИ. Никогда не думал, что можно так умереть — просто взять и поперхнуться.

ЭМИЛИ (с пафосом). В середине жизни мы уже мертвы.

АРМСТРОНГ. Человек не может умереть только оттого, что поперхнулся, генерал Маккензи. Смерть Марстона естественной не назовешь.

ВЕРА. В виски что-то было?

АРМСТРОНГ. Да. По запаху — цианид. Возможно, цианистый калий. Действует практически мгновенно.

ЛОМБАРД. Значит, он сам себе подсыпал в стакан.

БЛОР. Самоубийство? Странно.

ВЕРА. Никогда бы не подумала, что он мог совершить самоубийство при такой любви к жизни и удовольствиям!

Эмили поднимает с полу осколки фарфоровой статуэтки.

ЭМИЛИ. О! Смотрите, вот один из маленьких индейцев каминной полки, он разбился.

Занавес.